_Hey you_

Когда мы подходили к дому, у меня в кармане зазвонил мобильный. И, судя по звонку, это была мама. Очень не вовремя. Прежде чем ответить на звонок, я открыл дверь и впустил нас внутрь. - Да, мам? Я краем глаза наблюдал за Робертом. Тот прошел в гостиную, снял промокший пиджак и кинул его на диван. Прошел к полке с книгами и стал с преувеличенным любопытством рассматривать их корешки. - Как у тебя дела, Томми? Дела? Да просто супер. Ты не поверишь! Я тут привел домой самого Роберта Дауни. Да, это тот знаменитый актер. Тот, в кого я по неосторожности влюбился. Я тебе не говорил, но вот сейчас говорю. Ну, он был пьян и депрессировал в номере отеля. Мы сейчас будем ужинать. - Хорошо. – Ответил я, улыбнувшись своим мыслям. Мы поговорили еще минут пять, которые она пыталась выпытать у меня, питаюсь ли я нормально или нет. Роберт смотрел, как я отчитываюсь перед мамой, приподняв одну бровь. Всем своим видом показывая, что он думает по этому поводу. Но сколько бы нам не было лет, когда ты говоришь с мамой, ты всегда становишься ребенком. Дауни выглядел в гостиной чужеродным. - Скромно, но со вкусом. – Прокомментировал он обстановку гостиной. - Не все зарабатывают миллионы. – Тихо ответил я, но он услышал. - Да уж. - Я сейчас разогрею лазанью. А вы пока можете принять душ. Ванная комната дальше по коридору. Я попробую найти вам какую-нибудь домашнюю одежду. Роберт ушел в указанном направлении, хотя я ожидал возражений. Он, видимо, устал, чтобы возражать. Пока Дауни (да-да, я и сам не верю в это) был в душе, я достал один из контейнеров с замороженной лазаньей. Спасибо маме. Пока блюдо разогревалось в духовке, я поднялся на второй этаж дома, чтобы посмотреть, что из одежды я могу найти. Дядя Бен, муж нашей дальней родственницы, наверняка имел и спортивные штаны и хоть какую-нибудь приличную футболку. Я бы предложил что-нибудь свое, но моя одежда явно будет мала. В одном из шкафов я нашел все, что мне было нужно. С одеждой спустился вниз, подошел к двери ванной. Я топтался перед дверью, не зная как поступить. Зайти или оставить одежду у двери на стуле? Я постучал в дверь. - Роберт? Я вам тут принес одежду. Я зайду? - Слышал ли он меня? Или шум воды мешал. – Роберт? Я рискнул приоткрыть дверь. Первое, что я увидел – это запотевшее зеркало над раковиной. В него можно было рассмотреть задернутой занавеской ванну. Душевой кабинки в доме не было. За занавеской угадывался силуэт мужчины. Он не двигался. Просто стоял под очень горячей водой. Не лучшее решение, учитывая, что он был под действием алкоголя. Стараясь двигаться как можно тише, я оставил стопку одежды рядом с полотенцами. Он точно ее заметит. И вышел, прикрыв дверь. Таймер на духовке звякнул. Еда готова. Я заваривал чай, когда он вернулся. Влажные волосы торчали смешно в разные стороны. Одежда дяди Бена была ему велика. И если бы не усталый взгляд и пробивающаяся щетина, его можно было бы принять за подростка. Я видел, как он жадно втянул носом воздух. Лазанья пахла божественно. Ужинать мы сели прямо на кухне, хотя подходящего стола здесь не было. Просто барная стойка и стулья на высоких ножках. Роберт нарезал лазанью на большие куски. Резкими и сильными движениями. Так что казалось он, разрежет сейчас и тарелку. Затем отправил один кусок в рот и с блаженством, прикрыв глаза, старался его пережевать. - Эта лазанья просто топ! – Едва он проглотил один кусок, как принялся за второй. Я подвинул ему кружку с чаем. Мамина лазанья и правда была отличной. Ее коронное блюдо, которое все члены нашей семьи могли есть бесконечно. Великоватая футболка сползала с одного плеча, а, когда он ее поправлял - с другого. После третьего куска, его скорость поглощения несколько снизилась. Он сделал большой глоток чая. Начал нарезать лазанью на более маленькие кусочки. Я тоже старался есть, словно ничего такого не происходило. Ну, Роберт. Ну, Дауни. Ну, у меня дома и ест мамину лазанью. Мы же знакомы несколько месяцев. Я должен привыкнуть к нему. Но я не мог. Учитывая, что он был объектом всех моих мыслей все это время. - Ну, - начал он, - чем ты сейчас занимаешься? - Ужинаю. - Я про твою работу. – Он встал, направился к своему пиджаку, достал из кармана пачку сигарет. – Ты не против? - Нет. – Хотя был против. Он вернулся на свой стул, снова поправил футболку, наверное, даже не осознавая, как часто это делает. Ткань тут же поползла в другую сторону, открывая мне вид на его ключицу. Из помятой пачки он достал сигарету и зажигалку. Прикурил и глубоко затянулся, выпуская дым под потолок, чуть откинув голову назад. Его шея вытянулась, и косточка кадыка обозначилась сильнее, что произвело на меня сильное впечатление. Впрочем, ничего удивительного. Я так себя накрутил, что мое эмоциональное состояние было нестабильно. Иначе как еще объяснить то, что я устроил у него в номере? И не буду врать ни себе, ни вам: я хотел поцеловать его, в шею, в выступающий кадык, хотел запустить пальцы в его влажные волосы. - Так что? - А? Он облокотился локтями о стол и с прищуром посмотрел на меня. Я начал краснеть. - Ты же, кажется, тренируешься? - Да. В основном растяжка. – Начал я, ухватившись за эту тему. – Немного силовым. Упражнения на ловкость. Иногда плаваю в бассейне. Очень, знаете ли, успокаивает. - Понятно. Разговор явно не клеился. Я чувствовал себя неловко перед ним. Однако все равно не считал, что мое признание было ошибкой. - Спасибо тебе. – Сказал он. – За вот это все спасибо. Я не знаю, что тобой двигало, но это очень ценно для меня. - Не за что. - Я не хочу, чтобы ты идеализировал меня. Потому что я далеко не такой, как многие обо мне думают. – Он еще раз затянулся и снова выпустил дым в потолок. – Да я и сам, иногда, думаю о себе лучше. – Он хохотнул. – А потом - бац! И ты в номере отеля с алкоголем и не знаешь, какой сейчас день. Как видишь, я плохой пример для подражания. - Что же все-таки случилось? Он пожал плечами и снова поправил футболку. - Ничего. Просто каждый считает своим долгом выпить со мной. А мне, почему-то, не хочется им отказывать. А потом позвонила жена. По голосу она поняла, что я перебрал. Перебрал, но еще в своем уме. Это она так выражается. И попросила поехать домой. Но, я все-таки, был не в своем уме. И отказался. Я уже не помню всего, что она мне сказала. Но дома просила не появляться. Чтобы «не подавать плохой пример» нашим детям. Отмазка так себе. Потому что наш дом большой и я бы мог появиться там, а она бы и не заметила. Не то что дети. Поэтому я думаю, что она просто не хочет меня видеть. - Мне жаль. - Не стоит. Мне повезло с ней. Она – это единственное, что держит меня на плаву. Не считая детей, конечно же. Но, иногда, и этого мало. Я всегда хожу по лезвию ножа. Вдоль какой-то невидимой грани. И даже небольшой толчок заставляет меня переступить черту. И это очень плохо. Демоны кружат надо мной. И это только вопрос времени, когда я ослабну и они снова мертвой хваткой вцепятся в меня. От его слов по коже пошли мурашки. Я не понимал, что он имеет в виду. Но это было что-то страшное. - Я могу помочь вам? Он рассмеялся. У глаз тут же собрались лучики морщинки. Передо мной все же сидел взрослый мужчина. А я и забыл. - Ты уже помог. – Отсмеявшись, серьезно сказал он. – Правда. Ты очень помог. Руссо сильно злился? - Я не знаю. Не видел его злым, так что не могу судить. Вроде, нет. Он читал текст за вас. - Ой, ладно. Разберусь с этим завтра. Эта часть все равно не столь важна, как он пытается показать. На следующей неделе мы снова читаем вместе? - Да. - Хорошо. Ты уже готовишься к славе? – Улыбаясь, спросил он. - Я не думаю об этом. – Это был честный ответ. Не до этого мне. - Самое главное, Том, не словить «звезду». Со мной было такое. Тебе кажется, что весь мир у твоих ног. Слава, деньги, всеобщее признание. Ты как-то быстро забываешь, что это приходящее. И это легко потерять. Я не думаю, что это будет с тобой. Но со мной такое случилось. Я слушал, стараясь даже не дышать. Роберт снова затянулся, на сигарете уже было порядочно пепла, и он оглядел стол в поисках, куда его можно стряхнуть. Я быстро подсуетился и поставил рядом с ним блюдце, налив туда немного воды. - Кажется, ты очень близок со своими родителями? - Да. Маме кажется, что мне все еще четырнадцать. Хотя и в этом возрасте я был вполне самостоятельным. - Да, родительская опека достает. Понимаю. Но я со своих детей глаз не спущу. Потому что хуже чрезмерной опеки может быть только безразличие. – Он почесал подбородок. Было слышно, как ногти скребут по щетине. – Мой отец был такой. Он, вроде, был рядом. Брал меня в свои фильмы. Прокладывал мне неплохой, прочный мост в мир кино. И мне не хотелось его подводить. И когда он предложил мне наркотики, я принял их. Это же папа мне дал. Как я мог ему отказать. – Он горько усмехнулся. – Я не могу избавиться от этого с восьми лет. - Мне казалось, вы больше не употребляете. – Осторожно заметил я. - Я держу это под контролем. Насколько это вообще можно контролировать. У меня есть ради кого держаться. – Он смотрел мне в глаза, и я видел, что он говорит правду. Возможно, я первый кому он это говорил. – Но иногда бывают сбои. Приходится быть осторожным. Пресса, сам понимаешь. Если они узнают, то жена точно заберет детей. Я отвел взгляд. Это было слишком личное. Но Роберт не собирался останавливаться. Создавалось впечатление, что он даже не мне это говорит. А просто выговаривается. - Меня бросила первая жена, когда я попал в тюрьму. Просто пришла на одно из свиданий и сообщила, что разводится. Сунула мне бумаги. – Он затянулся, выпустил дым, стряхнул пепел в блюдце. – Шестнадцать месяцев. – Совсем тихо сказал он. – Это был АД. Повисла тишина. Я думал, что сейчас он расскажет про тюрьму. Но он не стал этого делать. Он смотрел прямо, сквозь меня. Взгляд был стеклянный. И черный. - Все будет хорошо. – сказал я. Роберт словно очнулся. Вынырнул из глубины своих страшных воспоминаний. Повел плечами, поправляя футболку. Он посмотрел на свою сигарету. - Уже все хорошо. – Глухо ответил он. – Главное держать своих демонов под контролем. - Добавки? Еще немного осталось. Не хочется, чтобы пропало. - А, давай! – Роберт резко переменился, став уж слишком жизнерадостным. Напялил на себя очередную маску. – И чай! Я достал из духовки остатки лазаньи, налил ему в новую кружку чай. А грязную посуду собрал и убрал в посудомоечную машину. Главное завтра не забыть ее запустить. На кухне пахло сигаретным дымом. И я лишь надеялся, что к приезду мамы пахнуть уже не будет. Иначе у меня потребуют объяснений. А ни один вариант не подходил. - Вам не нужно сделать звонок? – Спросил я, обернувшись. Роберт все также с аппетитом уничтожал лазанью. Покачал головой. - От моего звонка сейчас будет только хуже. Завтра разберусь. Все равно придется заехать домой за новой одеждой. - Эту можно отдать в чистку. Тут есть одна, в торговом центре. Он недалеко. - Этот костюм уже не спасти. Выкину. Интересно, каково это выкинуть пару тысяч долларов? У нашей семьи были деньги. Родители много работали, чтобы у нас все было. Однако, они никогда не потакали нашим желаниям и прихотям. И я всегда знал цену деньгам. Сейчас же, подписав контракт со студией, я стал миллионером. Пусть это не была огромная сумма, в сравнении с гонорарами других актеров, конечно же. Для меня это были большие деньги. Которые лежали на моем счете. Я не начал их тратить на все свои давние желания. Как, например, машина. Или дорогая одежда. Или аксессуары. Я просто был спокоен к некоторым вещам, спасибо воспитанию. И я действительно не думал, что смогу, как сказал Роберт «словить звезду». Роберт доел вторую порцию лазаньи и достал новую сигарету. Кажется, мне все-таки придется отвечать перед мамой. Я забрал его пустую тарелку и отправил к остальным. Повисло напряженное молчание. И я боялся, что за этим последует. - Прежде чем я пойду спать, и этот чертов день закончится, - начал Роберт, - нам надо обсудить кое-что. Я надеюсь на твою честность в ответах, Том. -Хорошо. Как и я в ваших. - Согласен. Это будет справедливо. Он долго молчал. Подбирал слова? Или сам не знал, хочет ли услышать правду или нет? - Что вы имели в виду, когда говорили «только не ты»? - Начать пришлось мне. Мой вопрос застал его врасплох. Возможно, он сказал эти слова, не подумав, и теперь жалел об этом. Потому что причина была неприятная. И для него, и для меня. - Нам работать вместе. И это может помешать. Это определенно помешает. – Ответил он, но ответ не был правдой. Он был уклончивый. Было что-то еще. Я, возможно, и поверил бы в это. Если бы тогда в машине, я не чувствовал, как он касается моих волос. Стараясь не думать об этом, все же не мог отрицать, что в том жесте было что-то неправильное. А, если задуматься, что-то весьма интимное. Поэтому сейчас Роберт, хоть и говорил правду, но отчасти. Далеко не всю. Или же я просто выдавал желаемое за действительное. - Я обещаю, что это никак не повредит нашей работе. – Заверил я его. Он кивнул. - Однако мне все равно неловко перед тобой. – Признался Дауни. – И меня не оставляет ощущение, что я в чем-то виноват перед тобой. - Вы не виноваты. Ни в чем. Может это и не симпатия вовсе. Я ляпнул, не подумав. - Может и не подумал. Но ты целовал меня. Когда я был без сознания. Это нечестно. И неправильно! – Тут же добавил он. – И это именно то, что ты сказал. Я вижу подобное очень хорошо. Кто бы сомневался. - Вам неприятно? - Мне скорее не хочется брать за это ответственность. Потому что мы скоро будем работать вместе. И часто. Я не хочу, чтобы ты себе что-то надумал. Хорошее отношение очень часто путают с симпатией. Я, безусловно, симпатизирую тебе, но не так, как тебе хотелось бы. С таким я еще не сталкивался. Я знал, что обладал приятной внешностью. И, как уже говорил, я не уделял внимание личной жизни из-за работы. Но, когда мне кто-то нравился, так получалось, что мне отвечали взаимностью. Это не то, чем я хвастаюсь. Девчонок у меня было совсем мало для парня моих лет. Но я никогда не получал отказов. Девушки всегда соглашались сходить куда-нибудь, начать общаться. И именно я всегда был тем, кто сводил общение на нет. Опять-таки из-за вечной занятости. И вот сейчас, когда во мне бурлили, как мне казалось, настоящие чувства, мне отказывают. Прямым текстом. Собственно, ничего другого и не приходилось ожидать. Слишком много было неправильности. Я прекрасно это понимал. - Понятно. – Выдавил я из себя. – Извините еще раз. Мне действительно не стоило этого делать. Я не знаю, что на меня нашло. Роберт кивнул моим словам. - Но и я хочу сказать тебе спасибо. – Сказал он. – Ты вытащил меня не только из номера, но из этого ужасного состояния. Это замкнутый круг. Сначала ты пьешь, потом ненавидишь себя, потому что ты пьешь. И ты пьешь, потому что ненавидишь себя, потому что ты пьешь. И чем больше пьешь, тем сильнее ненавидишь себя. И, чтобы притупить это чувство, наливаешь себе еще. Мне жаль, что тебе пришлось увидеть эту часть моей жизни. - У всех бывают плохие дни. - Да, согласен. Его сигарета тлела в руке. Он стряхнул пепел в блюдце. - Кто тебе сказал, что я в отеле? - Никто. Я сам догадался. Помните на том вечере вы не поехали домой, а остались в том отеле? Я не особо надеялся вас там найти. Но мне повезло. – Я испугался своим мыслям и тут же добавил. – Только не меняйте отель. Вдруг мне придется вас еще раз искать. Он рассмеялся. Немного грустно, но рассмеялся. - Не буду. – Он затушил еще недокуренную сигарету. – Что ж, пора спать. Завтра же опять рано вставать. Надо еще заехать ко мне домой за одеждой. - Хорошо. Но у меня последний вопрос. - Я слушаю. - У вас было что-то с мужчинами? Я не знаю, чем я думал, когда задавал этот вопрос. Наверное, не думал вообще. Мне было не так много лет, но в моем окружении уже на тот момент было два друга нетрадиционной ориентации. Напомню, что это было весьма обычное явление. И я, наблюдая за ними - чисто ради профессионального интереса – подмечал их жесты, их манеру говорить. Иногда я «присваивал» их жесты. Показывал их в какой-нибудь большой компании. И так чуть не склеил одного парнишку. Который потом извинялся из-за того, что принял за «своего». Я все это делал с расчетом того, что в будущем мне, если, предложат роль такого характера, а у меня уже будет "заготовка". И мне просто нравилось примерять на себе разные образы. И вот, что скажу: я видел эти жесты у Роберта. Они были сильно купированными, если так можно сказать. Но иногда он довольно характерно взмахивал руками. Или как, иногда, держал стакан. В его жестах была некая манерность. И я видел это своим натренированным взглядом. И, еще один плюс в моей теории о бисексуальности (у него все-таки жены и дети), говорило его спокойствие относительно ролей геев. И он вполне охотно их играл. Я хочу сказать, что мало кто пойдет на такие роли ради роли. Обычно это или серьезный проект, или это номинация на Оскар. Или же ты просто начинаешь свою карьеру. Или нужны деньги. И ни в чем из вышеперечисленного Роберт не нуждался. И все его роли, насколько я могу судить, были ради роли. Я понимаю, что это сомнительный довод. Но других «зацепок» у меня не было. И я цеплялся за то, что было. Уже хотелось снова попросить прощения, за столь неуместный и личный вопрос, как он сказал: - Было. – Просто и легко сказал он. – Но ты ничего себе не думай. Я был молод. Часто под кайфом, когда вообще мало представляешь себе, какого пола человек рядом. Это было время экспериментов. И я экспериментировал. Но у меня никогда не было терзаний из-за того, кто я. Всегда знал, что хотел связать жизнь с женщиной. И хотел детей. Но, с другой стороны, будь я другим, я жил бы так, как чувствовал. И, если ты поймешь, что тебе комфортнее с парнями, не бойся жить, так, как считаешь нужным. Я фыркнул. - Меня никогда не тянуло к парням. Поэтому я сбит с толку. - Я даже немного польщен, - он тепло улыбнулся мне, от чего по телу прошла теплая волна, - но не путай теплое с мягким, хорошо? Я хочу, чтобы это был последний разговор на эту тему. Я уверен, что со временем ты разберешься в себе, поймешь, что к чему. Я лишь кивнул. А что тут скажешь? Он же не видел меня, лежащего в темноте на диване, под эту чертову песню, которая сводила меня с ума. Но я упорно слушал ее. Да, я отлично могу «разбираться в себе». Не беспокойся, Роберт. Я не знал, куда его положить спать. В свою комнату я пускать его не хотел. Чревато знаете ли. В мамину тоже. Нужно было бы менять белье. А сил у меня уже не осталось. В итоге мы сошлись на диване прямо в гостиной. Куда я принес ему простыни, одеяло и подушки. - Завтра в восемь я вас разбужу. – Предупредил я. – Спокойной ночи. - Спокойной ночи, Том. Я уже поднимался на второй этаж, как оглянулся. Роберт начал снимать с себя одежду. За секунду я отметил красивую линию спины, ноги, пресс, тату на плече. Что бы он там не думал, я был уверен, что мои чувства – это что-то теплое. А не мягкое. Я видел перед собой идеального человека, по своим меркам, и точно знал, что хочу его. Оказавшись в своей комнате, я повалился на кровать, только сейчас понимая, как я устал. Больше морально, чем физически. Сердце щемило от осознания, что я никогда не получу того, кого хотел бы больше всего. Передо мной столько стен, а я так слаб. Я мог бы сломать стены из предрассудков любой формы. Это неправильно, он тебе в отцы годится, это только ради славы. Я мог бы перешагнуть через общественное мнение. Мог бы поставить карьеру под угрозу. Но оставалась одна, самая прочная, стена. И ею был сам Роберт. Я не мог бороться с ним. Просто не мог. Я едва стащил с себя одежду, даже не приняв душ, лег в постель. Едва голова коснулась подушки, я заснул. И снов мне в ту ночь не снилось.