_Hey you_

За окном только начался рассвет, как я проснулся. Где-то около получаса просто лежал, смотря на потолок, перебирая все события прошлого дня. Все казалось сном. Бредом, воображением очень больного сценариста. Ведь не мог же я все это сделать? Приехать в отель, признаться в симпатии взрослому мужчине, поцеловать его, когда тот был в отключке. А потом привезти его домой, накормить и уложить спать. Но я реально это сделал. - Ты псих! После душа, я чувствовал себя лучше. Начал спускаться тихо вниз, еще рано его будить. Я сам себе напоминал вора. Только я воровал не вещи, а образы. Складывал их в тайник своего сознания, как белочка орешки. Чтобы потом, когда буду наедине, вытащить и перебрать свои сокровища. Вот Роберт пристально, с прищуром смотрит на меня. Вот Роберт улыбается, так, что даже глаза приобретают более теплый оттенок. Вот он держит своими пальцами сигарету, потом затягивается глубоко. Далее более ценные «орешки». Роберт полулежит в кресле голый по пояс в том злополучном номере. Он раздевается, чтобы лечь спать у меня в гостиной. Так, стоп! Сейчас не время. Ни одна ступенька не скрипнула на моем пути. Роберт спал на диване. Он смешно замотался в одеяло – торчала только его макушка, да нога свисала почти до пола. Я улыбнулся. Во мне поднялась волна нежности. Она буквально накрыла меня с головой. Ошеломила. Я застыл на месте, не в силах сделать и шаг. За окном становилось светлее. Восходящее солнце окрасило облака в нежно-розовый цвет. Каждое утро я удивлялся, что опять светит солнце. Вам не понять, если вы не выросли в царстве пасмурной погоды и вечного тумана. В холодильнике нашлось не так много продуктов, из которых можно приготовить завтрак. Можно было бы разогреть еще одну порцию лазаньи, но я решил приберечь ее на потом. Поэтому я просто достал нарезанный хлеб, разложил кусочки на противне и отправил в духовку. Также в холодильнике нашлись: арахисовая паста, мягкий сыр, баночка клубничного джема. Пока запекался хлеб, я начал готовить кофе, удивляясь самому себе. Роберт завозился на диване, когда кофе начал закипать и по гостиной, к которой примыкала кухня, начал распространяться божественный аромат крепкого напитка. Над спинкой дивана появилась его голова: волосы торчали в разные стороны, на лице крайнее изумление. - Доброе утро! - Боже! – Простонал он, и скрылся, рухнув обратно на подушку. На часах семь утра. Еще слишком рано. Но мужчина, закопошился в одеяле, чертыхаясь. Поднялся, огляделся в поисках своей одежды, которую я вчера ему дал. Когда я снимал кофе с огня, Роберт уже садился за стол. Он потер руками лицо, взлохматил волосы еще сильнее. - Без комментариев. – Пригрозил он, заметив, как я смотрю на него. Я достал из духовки хлеб, сложил кусочки на тарелку. Они были именно такими, какими делала мама. С румяной корочкой снаружи, и мягкие внутри. Я разлил кофе, поставил на стол сахар и молоко. Роберт сделал большой глоток, несмотря на то, что кофе был горячим. И только потом добавил немного сахара, и чуть окрасил кофе молоком. - Турка классная штука, - сказал он, - но купи себе лучше кофемашину. Я потом тебе скажу модель. Нажал пару кнопок и кофе готов! - У меня дома есть кофемашина. Только я ею не пользовался. – Не буду же я говорить, что кофе начал пить только недавно. И виноват в этом был именно он. - Все же подумай. Он достал сигарету. - У нас на сегодня план такой. Завтракаем. Потом едем ко мне домой. Я там привожу себя в порядок. И едем на студию. Я кивнул. По мне так отличный план. После завтрака, я вызвал такси, продиктовав адрес Дауни. Он же переоделся в свой весьма потрепанный костюм и рубашку. Наверное, вещи не спасти. Уж слишком жалко они выглядели. Перед тем, как приехала машина, Роберт успел выкурить еще одну сигарету. И наконец-то включил свой телефон. Аппарат тут же начал захлебываться оповещениями: о звонках, о смс, о голосовых сообщениях. Роберт тут же выключил звук, но телефон продолжал жужжать, словно пойманная в карман муха. Район, в котором жил Роберт, отличался от моего. Поражало огромное количество зелени. Деревья буквально съедали улицу с двух сторон. На газонах цвели яркие цветы и в воздухе был слышен их сладкий аромат. Но домов не было видно. Лишь заборы, покрытые вьющимися растениями. Да, иногда, попадались кованые ворота. У газонов встречались припаркованные машины, но в основном улицы были пустынными. Здесь протекала богатая размеренная жизнь. А высокие заборы ограждали от соседей и посторонних глаз. Дом Роберта находился за таким же высоким забором. Только ворота у него были самые обычные. Он набрал на домофоне комбинацию из цифр, и одна из заслонок отъехала в сторону. От самых ворот вела выложенная мелким кирпичом дорожка. По бокам которой находились садовые фонарики, работающие от солнечной батареи. Слева и справа просто газоны ровно подстриженной травы. Дом одноэтажный, но длинный. Я насчитал шесть окон, не считая двери. Довольно простой. Окрашен в нежно-голубой и белый цвета. Небольшая веранда полностью заставлена пузатыми горшками с цветами. Тут же лежали садовые инструменты и перчатки. Словно кто-то только что бросил работу. По большому листу незнакомого мне растения медленно полз огромный мохнатый шмель. Роберт усмехнулся. - Бедная Сьюзан – Он покачал головой и пояснил: - Она жутко боится шмелей. Как по мне, они милые. Он наклонился, сорвал листок, на котором сидело насекомое, и взмахнул. Шмель, потеряв под собой опору, расправил крылья. Немного «провис» словно попавший самолет в воздушную яму, и полетел по своим полосатым делам. - Дорогая! – Крикнул Роберт. – Я дома! И я сразился с огромным лохматым чудовищем! Не один, мне помогали! Бой был неравным, но мы справились! Мы вошли в дом, и я увидел жену Роберта. Женщина, очень милой внешности, с опаской смотрела на нас, словно ожидала подвоха. Она была одета в простые джинсы и футболку. Руки в грязных разводах от земли. - Ты его убил? – Спросила она. - Нет! Но взамен за дарованную жизнь, он пообещал рассказать другим шмелям, что здесь им не рады. - Хватит шутить надо мной! – Она в шутку ударила его по плечу. - Мой помощник – Том Холланд! – Представил меня он. - Я ничего не делал! – Признался я. - Рад познакомиться. Сьюзан пожала мне руку. Потом она пристально посмотрела на мужа. Наверное, страх от внезапной встречи со шмелем прошел, и она вспомнила как накосячил Роберт. - Я чист. – Сказал мужчина. – Я только в душ и переодеться. – И уже обратился ко мне: - Я быстро. Чувствуй себя как дома. От его фразы я стал чувствовать себя с точностью наоборот. Сьюзан не знала, какую роль я играл в загуле Роберта, и относилась ко мне с настороженностью. Я чувствовал это. - Кофе, чай? – Спросила она. - Нет. Я просто подожду его здесь. - Хорошо. Ты не против, если я вернусь к своим делам? - Конечно, нет. Она кивнула и вышла на веранду к своим горшкам. Мне было неловко в ее присутствии. Она не знала, что я желал ее мужа. А, может, и знала. Просто автоматически отнесла меня к людям, которые хотели кусочек от Роберта. Когда она вышла, я немного расслабился, как заметил, что за мной наблюдают. Два желтых глаза смотрели на меня из-под дивана. Из большой прихожей в дом вели три двери. Две были прикрыты, но вторая открыта. Я видел только часть комнаты. В том числе и диван, что находился у окна. На нем лежали подушка и плед. Видимо на нем часто отдыхали. Я присел на корточки, чтобы лучше видеть зверя. Я люблю больше собак. Мне непонятна любовь к кошкам. Они слишком независимы и непредсказуемы. Они могут ластиться, а через секунду вцепиться когтями со всей злобой. Впрочем, кот не проявлял ко мне никакого интереса. Просто смотрел из своего укрытия, считая выше своего достоинства выходить ко мне. Роберта не было полчаса. И я сидел на диване и копался в соц. сетях все это время. Кот так и был под диваном. - Я готов! – Возвестил Роберт, явно этим очень гордясь. И действительно, выглядел он намного лучше. Выбритый, волосы лежат в порядке, чистая одежда. - Поехали. У нас еще есть время зайти в кофейню. Как думаешь, нормально будет, если мы купим всем кофе в качестве извинений? - Вы же извиняться будете, вам и решать. – Я пожал плечами. Отчего-то появилось чувство ревности. Кофе от Роберта хотелось пить только мне! - Тогда вперед! Мы через еще одну дверь прошли в часть дома, где я мельком увидел кухню, в ней было окно, которое вело в задний двор. Я увидел часть лужайки и блеснувший на солнце бассейн, и много цветов. Потом длинный коридор, комната со стиральной машиной и сушкой. И дверь в гараж. Он был очень большой. Я уже видел знакомую мне белую Audi. Еще четыре машины были накрыты чехлами, но, если судить, по очертаниям – автопарк был внушительным не меньше, чем у Тони Старка. - Кстати, - сказал Роберт, - а ты случайно не знаешь, где я оставил машину, на которой был два дня назад? Где я мог ее оставить? - Я вообще не знал, что вы были на машине. Но надеюсь, что вы оставили ее там, где было мероприятие. – Страшно подумать, что он поехал в том виде, в каком был, в отель. - Надо будет проверить. Он завел машину, мотор заурчал, по салону пошла вибрация. У меня замерло сердце в предвкушении. Поднялась дверь гаража, мы выехали, Роберт помахал рукой жене. Наверное, серьезный разговор у них будет позже. Или же все разговоры давно закончились. Проехав по участку, мы, наконец, выехали на пустую дорогу. Роберт подмигнул мне, и прибавил скорость. Машина буквально за секунду стартовала на заявленную скорость так, что меня отбросило назад. Я почувствовал, как в кровь начал поступать адреналин. Страха не было. Наоборот, мне хотелось высунуть руку из окна и ловить ею потоки воздуха. Не сбавляя скорости, мы выехали на трассу. И устремились к центру города, где вдалеке небоскребы блестели в утреннем солнце. «Наша» кофейня, как я про себя ее начал называть, только открылась. На прилавки выставляли свежую выпечку, писали на специальной доске цены и акции. Мы были первые. За прилавком был парень, которого мы уже встречали. И незнакомая девушка. Она, при виде Роберта, предсказуемо засмущалась. На щеках появился румянец. - Нам, - Роберт начал про себя перебирать всех, кто мог быть в студии, загибая при этом пальцы, - десять кофе. Больших, с молоком. Но в один добавьте кокосовый сироп и подпишите его «большой босс». - Принято! – Парень пробил на кассе наш заказ. Роберт расплатился, и мы вышли на улицу. Дауни достал новую пачку сигарет и прикурил. На мне были темные очки, и я мог смотреть на него, не скрываясь. Правда, моя голова была повернута немного в сторону. Казалось, что я смотрю в даль, на дорогу. Куда угодно, но не на него. Меня веселила собственная находчивость. Я казался себе до хрена умным. На Дауни тоже были очки, но с едва затемненными стеклами. Его глаза я видел. И он смотрел напротив, на дорогу, где становилось все больше и больше машин. Наш кофе делали бесконечно долго. Это время мы почти не разговаривали. Я чувствовал, что Роберт думает над чем-то и не хотел ему мешать. Наконец-то, наш заказ был готов. На прилавке в ряд стояли стаканы. Все десять. Роберт по-деловому брал каждый, и сам мешал в них сахар, корицу, молотый шоколад. Только стакан с надписью «большой босс» он не трогал. Стаканы поместились на трех подставках, две из них нес я. Оставив машину на парковке кофейни, мы пошли в здание. В уже привычном офисе никого не было. Мы были первыми. Роберт тут же прибавил мощности в кондиционере. Уже с утра стояла жара. Ближе к девяти часам, в офис начали приходить уже знакомые вам люди. При виде Роберта, они, если и были удивлены, вида не показывали. Жали ему руку, приветствовали меня. С улыбкой брали кофе. Ровно в девять в кабинете появился Руссо, которому Дауни лично вручил его стакан. Я еще не знал тогда, что в будущем буду вспоминать это время как одно из лучших. В том кабинете витала какая-то непередаваемая аура. Магия, которую создавали все, кто работал над фильмом. Начиная с режиссеров, сценаристов, актеров, и заканчивая теми, кого не видно на экране. Кто не дает интервью. Но их многочисленные имена записаны в долгих титрах после фильма. Я стал частью коллектива. Но время беспощадно. Оно плетется, когда хочешь его ускорения. И бежит, как бешеное, когда хочешь, чтобы оно замерло. Вернулась мама. Она посмотрела на новую кофемашину, которую я купил по совету Роберта, но ничего не сказала. Я начал осторожные разговоры о покупке машины. Да, я мог распоряжаться своими деньгами, как я того хотел. Но у нас в семье было принято советоваться и принимать серьезные решения вместе. Мама ничего конкретного не отвечала. Разве, что намекала, что мое пребывание в ЛА временное. Я же все больше думал, что хочу остаться здесь. Как и просил Роберт, с того дня, как он ночевал у меня в доме, мы не говорили на неприятную для него тему. Но он не мог помешать мне думать. А я думал и много. Из-за мамы пришлось несколько изменить свой ритуал. Я слушал свою песню через наушники, запасался большой чашкой кофе, лежал в темноте, пребывая в мире своих фантазий. Если вы спросите меня, о чем они были – я не смогу дать четкого ответа. Я не старался обдумывать какие-то конкретные ситуации. Скорее мысли просто формировались в паутину невесомых образов, плелись прозрачным кружевом, затягивались на моей шее. Душили меня, но были желанны. И я очень трепетно к ним относился. Мама как-то вечером намекнула, что я пью слишком много кофе. Не мог же я ей объяснить, что он своеобразный проводник. Тогда ответив ей что-то резкое, я скрылся в своей комнате, чувствуя себя гадко. Читка сценария со всей командой закончилась быстро и резко. Я получил расписание на следующие пару недель, и совместной читки там уже не было. Я смотрел и смотрел на листок и не мог поверить в написанное. У меня был перерыв в месяц. А дальше читка диалогов Человека-паука. Сначала только с Робертом, потом с основным кастом. Наши дороги медленно, но расходились. До начала съемок, разумеется. На тот момент я перестал врать себе окончательно. Если я раньше думал, что начинаю влюбляться в Роберта, симпатизировал мужчине. То сейчас я точно знал – я влюблен в него. Сильно. Маниакально. До физической боли. И это пугало меня. Из-за того, что я не знал, что с этим делать. Как избавиться от этого. Вылечиться от болезни, имя которой – Роберт Дауни мл. О! Моей актерской игре мог позавидовать даже Ди Каприо. Мне реально можно было давать Оскар. Я ничем не выдавал себя. Держался дружелюбно, но отстраненно. Улыбался шуткам, но мысленно умирал, когда ловил на себе его взгляд. Я был юн и максималистичен. Я хотел все. Или ничего. Я успел слетать домой, надеясь, что поездка меня развеет. Но дома только и было разговоров, что о фильме и Роберте. А в старой, словно из другой жизни, комнате, висел большой плакат железного человека. Мама, да и папа тоже, видела, что со мной что-то происходит. Но она не могла понять что. И уж точно она не могла добраться до правды. Ее хватил бы удар. Но стоит отдать должное – общение с друзьями отвлекало меня. Старые приятели из прежней жизни ничуть не изменились. Их отношение было прежним, хотя я боялся, что моя известность станет помехой нашему общению. Мы выбирались несколько раз на вечеринки «по девочкам». Но стоит ли говорить, что мне на них было скучно? Вернувшись в ЛА, я начал с нетерпением ждать начало нашей совместной читки. Всего четыре дня. Целых ЧЕТЫРЕ дня! Я ждал, что после месяца перерыва он скажет мне что-то. Но Роберт был сдержан. Скорее даже холоден. Старательно подчеркивал дистанцию. Своим поведением он провоцировал меня на домашние истерики. Тихие, естественно. Я не понимал за что он так со мной. Что я такого сделал? Но не спрашивал. Улыбался ему при встрече, улыбался ему на прощание. Рано или поздно это кончится. Нельзя гореть вечно. Порой мне все казалось неправдой. Я сам себе все придумал и теперь мучился. Ну, не может быть такого в реальности. И уж точно этого не может быть со мной. Но где-то в глубине души, знал – это самое трудное мое испытание. Или сломаюсь или это сделает меня сильнее. Но, наверное, я вас утомил. Скажу лишь одно: я был очень близок к истерике, когда получил от него сообщение. Он приглашал меня к себе домой. Его жена устраивала обед у бассейна. Что? Я не понимал. За последнее время он общался со мной так, словно мы едва знакомы. А тут, в сообщении, пишет так, словно мы старые хорошие друзья. Моим первым порывом было желание написать отказ. Я же не мазохист. Но сдержался.

***

Утро того дня было прекрасным. Я стоял на лужайке нашего дома с кружкой кофе в руках, пил терпкий напиток небольшими глотками и подставлял лицо свежему утреннему ветерку. Мне нравились ранние часы, когда все еще спят. И только птицы, копошась в кустарнике, пели свои песни. Я был спокоен. Впервые за долгое время. Это было так странно. Я стал забывать это состояние. Вчера вечером я получил еще одно сообщение от Роберта, где он напоминал о пикнике и о времени, к которому он меня ждал. P.s. Захвати лазанью. И вот я уже ехал в такси с лазаньей на коленях. Мама положила ее в специальный термопакет, чтобы она оставалась замороженной как можно дольше. Мы выехали на уже знакомую мне улицу, она словно стала еще зеленее, а цветов еще больше. Впрочем, для меня в то утро даже солнце светило ярче. Я уже придумал Роберту оправдание за его отношение ко мне. Скорее всего, у него были свои проблемы, которые занимали все мысли. А сейчас, когда все решилось, он опять станет нормально со мной общаться. Расплатившись с водителем, я подошел к воротам и остановился. И что дальше? Звонка не было. Кода я не знал. «Я у ворот» - написал я сообщение. Несколько минут ничего не происходило, я уже собирался написать еще раз, как часть ворот отъехала в сторону. За ней стоял Роберт. Обрезанные по колено джинсы, футболка желтого цвета, фартук с надписью «кто тут шеф?» и рисунок котлеты на решетке гриля. На глазах огромные очки, на лице - улыбка. Я тут же улыбнулся в ответ. Ничего не мог с собой поделать. - Ты как раз вовремя. Я только зажег мангал. Пока еще никого нет, но, судя по смс, уже на подходе. - Ваша лазанья, сэр! – Я передал ему пакет так, словно это был священный Грааль. - Вообще это была шутка, но удачная. – Он принял пакет.- Спасибо. Мы прошли к дому, потом через одну из дверей – на ней было написано «внимание! Кошек не выпускать» - вышли на задний двор. Он был огромный. И большую часть занимал бассейн. Вода так и манила, блестела в лучах солнца, бросая блики на стену дома. Слева от веранды стояло два стола, на них белые бумажные скатерти, стопка одноразовой посуды. Чуть дальше стоял мангал. Пузатый, на трех ногах, похожий на летающую тарелку. В теньке я заметил манеж для детей. Дети. Как много в этом слове. Я их не любил. Да и я сам был ребенком. По американским меркам, конечно же. Но старался держаться от них подальше. Мне в свое время хватило младших братьев. Но мелкие меня любили. Вот в чем загадка. Жена Роберта, Сьюзан, вышла из дома, неся поднос с булочками, нарезанными овощами и разными соусами. Горчица, майонез, кетчуп. - Доброе утро, - Поздоровался я, начиная чувствовать себя неловко. Однако женщина вполне мило и дружелюбно мне улыбнулась. - Привет, Том. Как насчет холодного чая? - Отличная идея! Вам чем-нибудь помочь? - Нет, нет. Садись и отдыхай. Вскоре передо мной появился большой запотевший стакан с холодным чаем, в котором плавали кусочки фруктов. Это было похоже на рай. Сидеть в тени, пить прохладный напиток, наблюдать, как Роберт возится у мангала, читать по его губам, как он ругается, если что-то не получалось. Но мангал заработал как надо, и на решетку отправилась первая порция котлет и сосисок. Минут через пятнадцать открылась дверь веранды, и на задний двор вышла группа людей. Остальные гости представляли собой, как я понял, в основном друзей Сьюзан. Или общих друзей семьи. В манеже тут же появились дети. Меня поочередно всем представили. Я честно пытался запомнить их имена. Но потерпел неудачу. Мужчины тут же столпились у мангала, давая ценные указания, женщины – у манежа с детьми. Я же так и сидел отдельно ото всех. Но меня это более, чем устраивало. Когда первая партия мяса была готова, все сели за стол. Время было обеда и на столе появилось белое вино и пиво. Собрав себе отличный гамбургер, добавив в него все доступные ингредиенты, я сделал первый укус. Вкус был божественный. Роберт поставил передо мной бутылку пива Corona с кусочком лайма в горлышке. - Одну и то в виде исключения. – Тихо, но строго сказал он мне. Я не возражал, так как пиво особо не любил. Как и вообще спиртное. Однако вкус, благодаря лайму, мне понравился. За столом обсуждали разные темы. Они плавно перетекали от одного к другому. В разговоре я почти не участвовал, потому что мне одинаково было все равно: что до детских врачей, что до биржевых торгов, что до политических новостей. Роберт тоже больше молчал, иногда вставляя в разговор свои реплики. Пил пиво бутылку за бутылкой, отчего ловил на себе недовольные взгляды жены. Через час пришло время второй партии жареных котлет, которую встретили с меньшим энтузиазмом. Становилось жарко даже в тени. И я, последовав примеру остальных, снял с себя футболку. Солнце зашло за дом, тень на лужайке стала длиннее. Было принято решение искупаться. И я порадовался, что додумался захватить с собой шорты. Мостика у бассейна не было, пришлось отталкиваться от бортика. Но и так мне удалось сделать в воздухе один оборот, прежде чем прохладная вода приняла меня в свои объятия. Я коснулся ногами дна, сильно оттолкнулся и всплыл на поверхности. Со стороны столов послышались аплодисменты. Я был немного смущен, что простой, для меня, трюк, вызвал такое восхищение. И не мог отказать себе, покрасоваться еще немного. Ловко подтянулся на руках и вылез на сушу. Тряхнул головой, убирая с глаз мокрые волосы. Женщины с малышами уже шли к бассейну, попутно надевая детям надувные нарукавнички. Мужчины с бутылками пива сели у края бассейна, опустив ноги в воду. - Трюкач! – Прокомментировал Роберт, протягивая мне стакан с холодным чаем. Как он и обещал, та бутылка пива для меня была первой и последней. - Я еще и не так могу. - Даже не сомневаюсь. Разговор у бассейна перетек на мою скромную персону, что меня не очень-то устраивало. Вопросы задавали в основном женщины, а их мужья лишь вставляли колкие реплики. Вероятно, злясь на меня за мою молодость. И я не мог не замечать, как мир взрослых людей отличается от моего. И что самое поразительное, я никак не мог взять в толк, что и Роберт такой же. Для меня разницы в возрасте не существовало. Но сейчас я видел, что он ближе к ним, чем ко мне. Говорят взрослые – это дети, которые только притворяются взрослыми. И вот сейчас Роберт притворялся. Я рассказывал о своих тренировках и успехах. Да, на шпагат я уже мог садиться. Всякие прыжки – легко. Они восхищались, а я – недоумевал. Все эти трюки были для меня естественны. И мне мысли не приходили в голову, что в силу возраста я не смогу все это выполнять. Как я ошибался. В итоге пришлось показать еще пару прыжков. Опять под аплодисменты и восторженные крики мелюзги. Ни в какой другой ситуации я б никогда не позволил делать из себя развлечением для детей и взрослых. Но на меня смотрел Роберт. И я просто не мог не покрасоваться перед ним. Это так глупо, но плевать я хотел. - Так! – Дауни хлопнул в ладоши. – У меня остались котлеты, которые точно надо доесть сегодня. Так что прошу всех к столу. - Роб, тащи еще пива! – Крикнул мужчина в цветастой гавайке. - Пошли со мной чудо мальчик, нужна твоя помощь. – Обратился Роберт ко мне. - Хорошо. – Я на ходу надел футболку. Когда были в доме, я сказал: - Отличный день. Спасибо, что позвали. - А тебе спасибо, что пришел. Пошли-ка в подвал, там холодильник с пивом. В подвал вела едва заметная дверь, что была на кухне. За ней деревянная лестница в довольно чистый подвал. Здесь стоял холодильник, морозильная камера. И хранилась старая мебель. Свет шел от двух лампочек, которых было мало для такого помещения. По коже пошли мурашки. Что-то происходит. Но я не мог уловить что именно. Какое-то смутное предчувствие опасности. И это было нелепо. Роберт открыл холодильник, достал оттуда две картонные упаковки пива. Поставил их на пол и посмотрел на меня. Его взгляд был темным, и роль играло не только освещение. Черты его лица заострились. - Роберт? - Прости меня. - Я не понимаю. - Черт, я сто раз пожалею, но… Он в два шага оказался рядом со мной. Слишком близко. И я понял, что он хочет сделать. Перед глазами поплыло, и я упустил тот момент, когда он прижал меня к стене. Его теплые, слегка шершавые ладони залезли мне под футболку, огладили бока, перешли на спину. Он крепко прижал меня к себе. А у меня в голове бил колокол. Не отпускай, только не отпускай меня! За миг мой мир сузился до этого подвала и этой секунды. Я вцепился в его руки, Роберту показалось, что я собрался обороняться. И он лишь сильнее придавил меня к стене, еще сильнее прижимал к себе. Я захлебывался его запахом, его жаром. А потом… - К черту! – Произнес мужчина. … А потом он меня поцеловал.