_Hey you_

Звук будильника вырвал меня из сна резко и бесцеремонно. Обычно я просыпаюсь раньше него и отключаю. Не в этот раз. Сегодня у меня примерка костюмов и тренировка. А потом…. А потом выходные. Но прежде надо решить один вопрос. Что сказать маме? Меня самого злила ситуация. Мне не хотелось врать, но и правду я сказать не мог. И это не единственная ситуация, когда нам придется врать. Ни я, ни Роберт, не сможем сказать правду. Уж точно не всю. Врать маме я буду ради ее же блага. Но если она узнает… Но мама и так что-то подозревала. За завтраком она, как всегда, рассказывала последние новости из дома. Мама каждый вечер созванивалась с папой. Но смотрела на меня так, словно это я ей должен рассказать последние новости. А я все тянул и тянул. И в итоге за мной уже приехала машина, а я так ничего и не сказал ей. У студии, конечно же, зашел за кофе, уже привычно поздоровавшись с баристой. Тот даже не спрашивая, пробил и приготовил мне большой кофе с молоком. У стойки со специями, крышечками, салфетками, пакетиками сахара и деревянными палочками, я довел кофе до ума. И это была уже вторая чашка за утро. Я прекрасно понимал, как крепко сидел на этом напитке. И также знал, что это лишь потому, что он ассоциировался у меня с Робертом. И ассоциация стала только сильней после вчерашнего вечера. Примерка прошла довольно быстро. Костюм человека-паука еще не был готов полностью, но одежду, в которой будет ходить Питер Паркер, уже подобрали. Меня сфотографировали в ней, видимо для раскадровки сцен и для оценки главного костюмера. И уже со студии я поехал на тренировку. Два часа и свобода! И вот там меня и ждала подстава. Началось все, как обычно. Растяжка, разогревание мышц на скакалке. Пятьсот раз без перерыва! Потом подтягивание на планке. Я особо гордился результатами именно в подтягивании. И сегодня я сделал даже больше, чем ожидал. А потом я хотел перед тренером эффектно спрыгнуть на пол и тут что-то пошло не так. Подтянувшись в последний раз, я качнулся, потом отпустил руки и полетел спиной вперед. Все шло нормально. Но, когда я приземлился, почувствовал, как в ноге что-то сместилось. А потом до бедра, словно молнией, меня прошила боль. Сдавленно охнув, я схватился за лодыжку. Мой тренер, чернокожая женщина по имени Кейли, подбежала ко мне. - Что? – Спросила она. - В ноге что-то хрустнуло. Я еще даже не успел испугаться. Но пока Кейли ходила за медиком, начал понимать всю серьезность. На глазах моя лодыжка опухала. Еще чуть-чуть и не будет видно косточки. Пожалуйста, только не перелом! Хотя я понимал: вряд ли это может быть переломом. Наверное, боль была бы куда сильнее. Но, если это связки, то проблем будет не меньше. Медик, дежуривший в зале, взял мою ногу, покрутил в разные стороны. Попытался ее согнуть. Я поморщился от боли. - Простое растяжение. Сейчас приложим лед, а потом я наложу повязку. Но ноге нужен будет покой. На неделю точно. Я застонал. - Ничего. – Утешала меня Кейли, только не от того, из-за чего я переживал. – Неделя без тренировок плохо не скажется на твоей подготовке. Все быстро наверстаем. Ты и так хорошо справляешься. Мне она нравилась. Ей было почти тридцать пять – при входе в зал висела ее анкета – она была мастером спорта. Выступала в соревнованиях по спортивной гимнастике в юности, потом несколько лет работала тренером детишек. Сейчас занимается йогой. Как я понял тоже на профессиональном уровне. Не удивительно, что студия наняла ее для постановки и тренировки моих движений. И я не первый с кем она работала. Домой я вернулся не в таком приподнятом настроении, как уезжал. Благодаря льду, опухоль на ноге почти прошла. Лодыжку крепко перетянули эластичным бинтом. Я чуть прихрамывал, но ходил. Мама с беспокойством посмотрела на меня. Пора бы привыкнуть к моим ссадинам и ушибам, а у меня их случалось немало, но мама каждый раз приходила в растерянность от вида моих увечий. - Все в порядке. Легкое растяжение. – И это была первая, но не последняя, ложь на сегодня. - Дать лёд? - Нет. Все хорошо. Правда. Неделю дали на восстановление. Мама покачала головой. - Но я и так взял себе выходные. - Ты много работаешь. – Заметила мама. – Тебе не помешает отдохнуть. - И я уеду, скорее всего. – Быстро сказал я. - Да? Куда и с кем? – Мама с любопытством посмотрела на меня. С таким недобрым прищуром. - С другом. – Надежды, что она примет такой ответ, было мало. - С каким? Господи Боже! - Со своим мама, со своим. - Не надо мне язвить! – Строго сказала она. - Тогда не надо устраивать мне допрос! Я еду с другом на несколько дней отдыхать. Точка. - С тем другом, что приезжал вчера? У меня сердце упало куда-то в живот. Я знал, что она нас видела. - Что если, да? Казалось, мама растерялась от моего тона и моей непокорности. Она ожидала, что я ей все расскажу. И прежний Том обязательно все ей рассказал бы. Но теперешний Том не мог этого сделать. По многим причинам. - Мне это не нравится. - Конкретно что? - То, что я не знаю, с кем ты общаешься. Откуда взялся друг? - На работе познакомились. – Часть правды я могу ей сказать. – Что тебе не нравится? У меня не может быть друзей? Я должен рассказывать тебе обо всех, с кем общаюсь? – Я перегибал палку, но пуcть мама злится на меня за дерзкие слова, чем начнет думать. Она может додуматься и до правды. - Ну, хорошо, - растерянно произнесла она, словно сомневалась, не послышались ли ей мои слова, - не говори, словно это тайна века. Ты обедать будешь? -Что-нибудь легкое. – Есть не хотелось. Мама кивнула и начала накрывать на стол. Себе она разогрела в микроволновке вчерашнее мясо и картофель. Мне достался салат. Также мама себе налила еще бокал вина. Меня кольнула иголка вины, ведь это из-за меня она разнервничалась. Ели мы молча. Мама выглядела очень задумчивой. Она все-таки начала думать. И мне это не нравилось. Я держал телефон рядом, чтобы сразу заметить сообщение, когда оно поступит. Хотя Роберт обещал написать только вечером. Мама бросала на аппарат недобрый взгляд, но молчала. После обеда я поднялся к себе, сказав, что хочу отдохнуть. На самом деле мне действительно хотелось вздремнуть. И, хотя мой режим был сформирован, поспать днем было удовольствием, которое я позволял себе редко. Очень редко. Но сейчас мне никто не мешал предаться дневному сну. Осторожно, чтобы не задеть ногу, я лег, накинув плед. Телефон положил рядом с собой на подушку. Я не знаю, сколько спал. Но, если судить по свету за окном, время было около шести вечера. Небо уже начало приобретать розовые оттенки начинающегося заката. Проверив телефон, обнаружил, что сообщений нет. Чтобы скоротать время, включил фильм, который выбрал вчера. Сначала мне хотелось посмотреть фильм с Робертом, но я быстро забраковал эту идею.

***

«Я позвоню вечером» означало: «Я напишу тебе ночью». На самом деле я готовился к тому, что звонков не получу. Что-то помешает нам. И, когда звонка не было: ни в семь, ни в восемь, ни даже в девять, я перестал его ждать. Несмотря на дневной отдых, к двенадцати ночи меня снова стало клонить в сон. В лодыжке словно пульсировал теплый шарик. Терпимо, но неприятно. Это даже к лучшему, что мы никуда не поедем. А то, что мы не едем уже сомнений не вызывало. Мне надо беречь ногу. Но обидно все равно было. Ближе к часу ночи звякнул телефон. Я не спал, скорее дремал. Боль в ноге усилилась и стала отчетливей. Но я боролся с собой, чтобы не пойти и принять таблетку. Нащупав телефон, я посмотрел на сообщение, прищурив глаза от яркого света. И чуть не уронил его себе на лицо. Сообщение от Роберта. Как всегда, простое и короткое. «Завтра в семь у твоего дома». «Океан?» - Не удержался от вопроса я. «Океан» - тут же пришел ответ. Был ли кто-то счастливее меня в том момент? Сомневаюсь. На задний план тут же отошли все переживания о том, что сказать маме. Какая вообще разница? Да хоть правду. Ну, не всю, естественно. Я же не потерял мозги от радости. Покидав в спортивную сумку вещи, которые, как я предполагал, мне понадобятся, я завел будильник на шесть утра и лег спать. Сон не шел долго, мешали мысли. Но часам к трем утра, я заснул и проснулся, когда зазвонил будильник. Спал я мало, но был бодр. Впрочем, так и бывает. Встать на работу в семь – это всегда в тягость. А вот в путешествие – хоть в четыре утра. Но я лукавлю. На работу я тоже вставал с радостью. Это еще не стало для меня рутиной. И каждый день приводил меня в восторг. Интересно, так будет всегда? В раннем отъезде был еще один плюс. Мама спит и мне не придется с ней объясняться. Я решил, что просто оставлю ей записку, а телефон отключу. Хотя отключить телефон я решил в любом случае. Когда я вернусь, будет скандал. Но зачем об этом думать сейчас? По ступенькам я спускался тихо, как мог. Но это было проблематично. В одной руке хоть и легкая, но объемная сумка, второй – держался за перила; поврежденную ногу старался опускать медленно, аккуратно. Боль с утра проснулась вместе со мной, сейчас была слабая. Но она была. Я надел носок и кроссовок, морщась от неприятных ощущений. Но с виду она выглядела нормально. Потому что Роберт не должен знать об этом. Во всяком случае пока мы не приедем на место. Том Холланд, ах ты мелкий врунишка! Я усмехнулся. Как говорится: не мы такие, а обстоятельства. На часах было без пятнадцати семь. Я сел около окна, чтобы сразу заметить машину и как можно скорее – вероятно даже бегом – к ней выйти и уехать. Ни чай, ни кофе делать не стал. Это только лишний шум. На стол положил записку. «Мама, я уехал на выходные с другом. Все будет хорошо». Без десяти минут. Почему не приехать раньше? Впрочем, несмотря на дорогие часы, у Дауни были некие проблемы с отслеживанием времени. Без пяти минут. Я начал нервничать. - Том? От неожиданности я вздрогнул и обернулся. На лестнице стояла мама. Сонная, в халате, она встревожено посмотрела на меня. Потом на сумку у моих ног. Потом на записку на столе. Почему я не вышел ждать Роберта на улицу? Вопрос риторический - Что ты делаешь? – Почему-то шепотом спросила она. - Я же еще вчера сказал, что уезжаю на выходные! – Я шептать не стал. Мама поджала губы. Опять хочет мне что-то сказать, но не решается. За окном остановилась машина, блеснув в восходящем солнце хромированным черным боком. Я ждал белую Audi, но это был джип Maserati чёрного цвета. Мама пригнулась, чтобы с лестницы видеть окно. Я встал, подхватил сумку и заковылял к двери быстро, как мог. Ожидал, что она скажет мне что-то вслед, но она молчала. Уже на улице, я старался идти ровно, что прибавило боли в ноге, но я терпел. Роберт из машины не вышел, слава всем богам. Я открыл вторую пассажирскую дверь, бросил сумку на заднее сиденье. Роберт в непривычно яркой одежде. Синие шорты до колен, розовая футболка, на голове красная кепка. Я залез в машину и сразу потянулся за поцелуем. И это было так естественно. Это стало естественно. - Доброе утро! – Сказал я ему прямо в губы. - Доброе утро! – С усмешкой ответил Роберт. У него было отличное настроение. Как и у меня. И плевать, что видела мама. Я сел на свое место и пристегнулся. Машина вызывала у меня восторг. Салон покрыт мягкой кожей цвета крем-брюле. На руле и приборной доске красные вставки. - Заедем в магазин, надо купить продуктов. - Он завел мотор и машина двинулась с места. - Отлично! Я не завтракал и ужасно хочу кофе! – Помолчав, спросил: - А что ты сказал жене? Роберт бросил на меня короткий взгляд и вернулся к дороге. - Правду. – Ответил он. - Что? - Не хочешь, чтобы тебя поймали на обмане, говори правду. Я не видел смысла ей врать. По счету с карты она легко узнает, что я снимал дом. И я не силен в таких делах. - Ты никогда не врал? - Я силен в ложных обещаниях. Но не во лжи. - А я маме сказал, что еду с другом на пляж. Это считается за правду? - Да, это так и есть. - Но теперь мне придется ей объяснять, откуда у моих друзей такая машина. Роберт ничего не ответил. Конечно, ему не понять. Оправдываться перед женой немного не то же самое, что перед мамой. Машина шла плавно, из динамиков доносилась музыка. Было еще не жарко, но в машине работал кондиционер. Сколько стоит такая машина даже думать не хотелось. Роберт в такт музыке стучал пальцами по рулю. Я прикрыл глаза. Как быстро все меняется в жизни. И как становится страшно, когда даже самые смелые мечты начинают сбываться. Поневоле ожидаешь какого-то подвоха. И я ждал. Что-то должно было случиться. Я тревожно посмотрел на мужчину. Мы оба встали на нелегкий путь обмана. Роберт рисковал слишком многим из-за меня. Женой, детьми, общественным мнением, карьерой. Всего этого у меня не было. Ослепленный счастьем, я не видел настоящего положения вещей. И мне стало страшно. Чем нам придется расплачиваться за нашу тайну? Слишком темные мысли для такого солнечного дня. Я тряхнул головой, прогоняя их прочь. Ничего не случится. Мы будем осторожными. Да и кому в голову придет, что между нами могут быть какие-то отношения, кроме наставнических? Мы миновали большую транспортную развязку, проехали указатель, сообщающий, куда нам сворачивать, если бы нам надо было в аэропорт. Затем съехали на небольшую дорогу, которая тянулась вдоль одинаковых, довольно жалких на вид домов. Не самый лучший район. Когда приезжаешь в Лос-Анджелес, то ожидаешь, что на каждом углу тебе будут встречаться знаменитости. Так и есть, но когда ты на их территории. Но ЛА состоял не только из знаменитостей. Он также состоял из таких бедных домов, трейлеров и бомжей. И уже город Ангелов не казался таким заманчивым. Сюда приезжают куча людей, пытающихся пробиться в мир кино. Пресловутая Американская мечта. Голливуд. А по итогу они работают официантами, дворниками, сидят на ресепшен. Дома закончились и нас окружали поля, вдоль дороги чах редкий кустарник. Потом мы свернули на еще более узкую дорогу, пока не выехали к заправке. При ней находился магазин. Роберт заехал на парковку и выключил двигатель. - Пошли? - Прям так? – Удивился я. - А что? - Тебя узнают. И я там явно лишний. - Я не буду тащить продукты и еще тебе кофе. Никто тут на нас смотреть не будет. У тебя развивается паранойя? Конечно, никто не будет смотреть. Когда Роберт в таком-то наряде! - Нет, у меня нет паранойи. Я просто подумал, что мне лучше не высовываться. Но, как скажешь. На нас и, правда, никто не смотрел. Никого попросту не было. При входе мы взяли тележку и пошли в магазин. Роберт деловито осматривал продукты, а потом клал их в тележку. Я стоял рядом и пытался понять, где здесь можно купить кофе. И, почти у самой дальней стены, я увидел прилавок с большими термосами. Тут же вывеска: «Кофе и хот-дог по 4,99$». Кофе находился в больших термосах. Знаете, такие с носиком и помпой. Нажимаешь на нее, и льется кофе. - Кофе? – Спросил я у Дауни. Тот скептически посмотрел на термосы, но кивнул. Выбора все равно не было. С хот-догами и стаканчиками кофе, я нагнал Роберта на кассе. Он на ленту выкладывал наши многочисленные покупки. Овощи, угли, нарезка хлеба, сыр, большая бутылка воды, упаковка мяса уже в маринаде, бутылка колы, упаковка сока. Все это едва поместилось в четыре больших пакета. Их Роберт до машины донес сам. Открыл багажник, и поместил покупки туда. Я передал ему кофе и хот-дог. Завтракали мы прямо так, облокотившись о машину. - Как видишь, никто на нас не смотрит и пальцем не показывает. – Промолчать он не мог. Кофе, кстати, был неплох. Не топ, но пить можно было. Хот-доги тоже отличные. - Я не говорил, что на нас будут показывать пальцем. Просто, разве, мы не должны, быть осторожными? - Мы же не преступники! А, если, и увидят? Что тогда будет? Они расскажут своим друзьям за бутылочкой пива, что видели актера. И? От этого рухнет мир? - Ты сам говорил, что-то про папарацци у меня на лужайке и про угрозу моей карьере. – Напомнил я. Роберт доел свой хот-дог, смял салфетку. Поставил кофе на капот и потянулся за сигаретами. - Это совершенно другое. – Он был серьезен. – Если бы я опасался людей, то никогда бы не подверг нас опасности. И мы не сделали ничего плохого. Пока. Том, убери эти мысли из головы. С таким же успехом он мог сказать: «Том, перестань дышать». Я и сам был бы рад убрать мысли, вообще все. Отдаться этому дню полностью. Но не мог. Но обещал себе постараться. - Тогда поехали, пока продукты не испортились от жары. – Роберт затушил в кофе сигарету и отнес стакан к ближайшей урне. Я свой кофе еще не допил и сел в машину. Боль в ноге напоминала о себе точными равномерными импульсами. Мне казалось, что она опять начала распухать, в кроссовке ей становилось тесно. Бинт словно стал давить сильнее. Надеюсь, мне это только казалось. Мы плавно двинулись со стоянки и уже на дороге, Роберт прибавил скорости, и мы ехали чуть быстрее, чем это было разрешено. Но в столь ранний час – было около восьми – на этой дороге машин не было. Роберт сделал звук в колонках сильнее, и мы неслись вперед под Bon Jovi «It's My Life». Я высунул руку из окна и ловил потоки воздуха, растопырив пальцы. I just want to live while I'm alive.* Точнее и не скажешь. Мне нравилось слышать голос Роберта, когда он пел. Хотя в данный момент он больше кричал. Через полчаса дорога разделилась на два полотна. Мы свернули в правую сторону, и через какое-то время я увидел блестящую на солнце водную гладь океана. Он был далеко, пропадал за кустарником и холмами. Дорога шла под наклоном, значит почти приехали. Увидев указатель, на котором написано «Семь бунгало. Отель», мы свернули. Метров через сто выехали к одноэтажному дому. Простой, из досок, одноэтажный, но длинный домик. Чуть дальше еще несколько построек. Небольшая парковка, машин на десять, была занята двумя машинами. - А вот тут тебе лучше не высовываться. – Сказал мне Роберт. – Я сейчас зарегистрируюсь и возьму ключи. Я облегченно выдохнул. Подумал сначала, что это здание жилое и именно здесь мы и остановимся. Но теперь, когда смог осмотреться, то заметил, что дома нежилые, а, скорее, рабочие. Надписи: «прачечная», «регистрация» и «только для персонала» только подтверждали мою догадку. Роберта не было минут десять. - Готово! – Он показал мне ключ и какую-то карточку. – Выходные начинаются! От стоянки, мы выехали на дорогу, проехали знак «следуйте указателям» и поехали вперед, ориентируясь по стрелочкам, которые на шестах были расставлены вдоль всей дороги. Впрочем, как мне показалось, Роберт тут уже был. Или, может, узнал от кого-то из друзей. Вряд ли накануне он лазил по интернету в поисках этого места. Через десять минут мы подъехали к пропускному пункту. Квадратный деревянный домик. Путь нам перегородил шлагбаум. А тут все серьезно. Роберт протянул служащему карточку, которую получил при регистрации. Мужчина, который вежливо с нами поздоровался, принял карточку и что-то набрал на компьютере. Потом отдал карточку, пожелал «приятного отдыха» и поднял шлагбаум. Я обернулся назад, провожая взглядом домик. - Закрытая территория! – сказал Роберт и щелкнул меня по носу картой. - Эй! – Возмутился я. Если Роберт привык к таким местам и такой жизни, то я - нет. - Прости! – Весело ответил он. Дорога закончилась небольшой площадкой, отведенной под парковку. Я увидел только две машины. И одна из них была укрыта черным чехлом. - Приехали! – сказал Роберт, и выключил мотор. Я вышел из машины, увидел мусорную урну и выкинул свой пустой стакан из-под кофе. Передо мной был океан. С этой точки обзора он казался еще больше. Вдали виднелся пляж, и хотя людей я не увидел, там были большие яркие пляжные зонты. Еще дальше, еле заметными точками выходили белоснежные яхты в открытый океан. Ветер, теплый и приятный, обдувал лицо, путался в волосах, словно подталкивал вперед. Роберт достал из багажника пакеты с продуктами, сумки: свою и мою. Также большую темную ткань. - Помоги мне. Тканью оказался чехол на машину. Такой же, как и на соседней. Накрыв авто, мы начали спускаться по деревянной лестнице. И это было проблематично. Хорошо, что Роберт пошел вперед меня. А я ковылял за ним, морщась от боли. Я насчитал пятьдесят три ступеньки! От лестницы вдоль берега шел деревянный настил, чтобы гости не шли по песку. И впереди я увидел первый домик. На бунгало он был не похож. Скорее маленький коттедж. От основного деревянного настила, по которому шли мы, к домику вела такая же дорожка из досок. Но мы его прошли, хотя я очень надеялся, что он – наш. Боль в ноге уже отдавала в бедре. Пакеты, казалось, прибавили в весе. А солнце пекло так, словно сейчас полдень. Я нес наши сумки, Роберт - пакеты с продуктами. Ему сейчас куда тяжелее. Вдалеке показался еще один домик, и я с замиранием сердца, стал молиться, чтобы это был наш. И, когда Роберт свернул на дорожку, что вела ко второму домику, я чуть не застонал в голос от радости. На самом деле идти было недалеко. Но не с моей ногой. Для меня эта дорога словно растянулась на часы. А, по сути, заняла не больше десяти минут. Домик действительно был небольшой, но для отдыха на пару дней вполне сойдет. Та часть дома, что выходила на океан, состояла из большого панорамного окна. Входная дверь сбоку, я ее даже не сразу заметил. Веранда с плетеной мебелью, в подвесных горшках – яркие цветы. На песке, перед домом выложенная кирпичом открытая печь. В ней чернели угли. Рядом с домом в ряд сложены несколько шезлонгов. Но самое главное – океан! Так близко. Было слышно, как перекатываются волны. Внутри дом был простой, но оборудован самым необходимым. Одна большая комната с большой кроватью, стенной шкаф, комод. Телевизор, на полу коврик с этническим узором. И, самое главное, кондиционер. Кухня совсем маленькая. От основной комнаты ее отделяла только перегородка. Маленький холодильник, чайник, миксер, кухонная плитка. На стене шкафчик, у окна маленький столик. Все просто, но, в то же время, аренда была дорогой. По большей части из-за охраны этого места. - Я сейчас включу электричество, а ты пока положи все продукты в холодильник. – Попросил Роберт. Я кивнул головой. Но, когда он вышел, первым делом посмотрел, что у меня с ногой. На вид – все так, как и было. Эластичный бинт надежно закреплен. Нога не распухла. Но боль пульсировала отчетливо. Мне просто надо отдохнуть. Пока я раскладывал продукты, холодильник включился. Как и кондиционер. Наверное, тут все работает от аккумулятора, который запустил Роберт. Мужчина вернулся в дом. - Тебе нравится? – спросил он. - Нравится ли мне? Я в восторге! Как тебе удалось арендовать это место? - Немного магии и много моего обаяния! – Пошутил он, явно не собираясь раскрывать мне этот секрет. – Здесь достаточно безлюдно для тебя? - Да. И хватит отпускать шутки на этот счет. - Ладно, извини. Нальешь мне воды? - Да, конечно. На кухне, в шкафу, нашли высокие стаканы. Вода в большой бутылке была теплой, но другой все равно не было. Я протянул мужчине стакан. - Спасибо. Он посмотрел на мои ноги. Кроссовки я снял, остался только в носках. - А что с ногой? Конечно, носок не скрывал бинт. Его было видно. Я медлил с ответом. Врать или нет? - Растяжение. Ничего страшного. Дауни нахмурился, но расспросы оставил. - Если ничего страшного, то предлагаю искупаться и немного позагорать. Твоя английская бледность позор для калифорнийского солнца. В полдень будет слишком жарко. - Я не загораю. - В тумане не позагораешь. - Роберт начал переодеваться. - Ты же понимаешь, что это стереотип? – Я начал разбирать свою сумку, в поисках шорт. – В Лондоне не всегда туманно, как и в России не всегда зима. - Что ты знаешь о России? – Усмехнулся он. – Ты там был? - Нет, ну а вдруг буду? – Я понимал, что он откровенно меня троллит, и я велся на это. - Конечно, будешь. – Уверил он меня. Я переоделся в плавательные шорты, нежно-голубого цвета с черепашками. Я их особо не выбирал. Просто купил первые, какие нашел в магазине. На Роберте были почти такие же. Но простого, красного цвета. Мы взяли полотенца, которые лежали сложенные стопкой на кровати, и вышли из нашего дома. По времени было только десять, но песок на пляже успел нагреться. Он был теплым, мелким, ноги вязли в нем. Роберт шел впереди меня бодрым шагом. Я без стеснения рассматривал его фигуру. Мне он казался идеальным. Бинт на ноге я снял. Не хотелось его мочить. Надеялся, что потом смогу его завязать так же, как он был. Пляж был чистым, за территорией следили. Волны умеренные, накатывали на берег и отступали. Когда я подошел совсем близко, океан мягко коснулся моих ног. Роберт был уже по колено в воде. - Ты так и будешь там стоять? И он, сделав пару широких шагов, нырнул в воду. Его не было долго на поверхности. Солнце слепило, я сложил ладонь «козырьком» и приставил к глазам, всматривался: где же он вынырнет? Из-за волн я не сразу увидел его голову. Он поднял руку вверх, зовя к себе. Я смотрел на океан, смотрел на пустынный пляж, если не считать соседних домиков. Смотрел на пальмы за спиной, на лодки вдалеке. Смотрел и пытался запомнить этот момент. Прочувствовать. Вдохнуть его полной грудью. А Роберт поплыл дальше. Я уже не видел его, что заставляло нервничать. Мне хотелось последовать за ним, но я сомневался в своей ноге. Стараясь отделаться от мысли, что меня бросили, я зашел в воду сначала по колено, потом дальше. Холодная вода дарила покой. Окунувшись с головой, затаив дыхание, я сидел под водой, пока потребность в воздухе не заставила меня вынырнуть. Вода была чистая, я видел дно и свои ноги, у которых плавали мелкие рыбки. Стараясь не заплывать далеко, так, чтобы при необходимости встать на дно, плавал, пока опять не увидел Роберта. Он мощно взмахивал руками, плыл к берегу. Остановился около меня, тяжело дыша. - Кажется, я перестарался. – И тяжело пошел к берегу. И уже на песке лег на спину. Его грудная клетка поднималась и опадала слишком часто. Он потянулся. - Я сейчас умру! – Признался Роберт. Я сел рядом на песок. С волос капала вода, встряхнул головой. По бокам Роберта ручейками стекала вода, впитываясь в песок. Мы оба не вспомнили про полотенца. Хотя на таком солнце мы быстро высохнем. Не удержавшись, я провел пальцем по его боку, повторив путь одного такого ручейка. Во впадинке пупка скопилась вода. И мои руки прямо-таки тянулись туда. Но я сдерживался. Дыхание Роберта восстановилось. Теперь он просто лежал под солнцем. А я так и водил пальцем по его боку, вырисовывая только мне видимые узоры. Со стороны могло показаться, что он не замечает этого. Но его, как всегда, выдавали плечи. Они были напряжены. Пальцы сменила ладонь, ладонь перешла с бока на живот. Я чуть склонил голову, смотрел на мужчину. На его спокойное лицо. На слипшиеся от воды иголки ресниц, сведенные брови. Роберт был насторожен. Он чутко следил, чтобы мои касания не выходили за установленные им рамки. Вот только мне никто не собирался сообщать, где они. Я задержал дыхание, словно был вором, словно крал эти касания. __________________________________________ * я хочу жить, пока я живой.