_Hey you_

Всё оставшееся время дома, я решил провести с пользой. Вытащил на задний двор свой старый батут, надул его и проводил дни за тренировками. Сосредоточившись на физической нагрузке, я отпускал свой разум. И мне нравилось состояние пустоты, отсутствие мыслей. Я брал свою собаку, и мы гуляли часами по пригороду Лондона, где находился наш дом. Я делал много фото для моего instagram, где уже было больше трех миллионов подписчиков. Роберт был прав, мой счет за разговор с ним был в несколько сотен фунтов стерлингов. Если сюда же прибавить счет за отель, то тот поход в бар был самым дорогим моим развлечением. Но это еще был хороший урок, который я усвоил. Роберту я не писал, хотя хотел попросить прощение за пьяный бред. Но я что-то слишком часто просил у всех прощение. Да, я косячил. Но мне надоело оправдывать свои поступки у людей, которые еще не поняли — я вырос. Я больше не маленький мальчик, с милым детским голоском и такой же улыбкой. Конечно, напиться в баре — это сомнительное доказательство того, что я взрослый. Но это мои поступки, мои взрослые поступки. Отношение с мамой налаживались. Скорее всего, из-за того, что я был постоянно дома, занимался гимнастикой. И в целом был таким, как и раньше. До того, как мы поехали в ЛА. Я часто просил ее снять мои трюки на камеру, чтобы выложить в это в интернет. И она с радостью соглашалась. В какой-то момент мне даже не хотелось уезжать. И это было странно. Потому что обычно меня всегда тянуло в ЛА. За два дня до отъезда нас навестили бабушка и дедушка. Я был очень рад видеть их. Но еще больше был рад, что нам не пришлось самим ехать к ним. Я любил их, но на острове Мэн делать совершенно нечего. Лететь до острова всего-то полтора часа, но короткие перелеты я ненавидел даже больше, чем многочасовые. Последний семейный ужин прошел просто великолепно. Я был рад находиться среди своих родных. Я был рад, что наши с мамой отношения стали снова хорошими. И я был рад, что папа ни о чем не узнал. В день нашего отъезда начался дождь. Холодный ветер норовил вырвать из рук зонтик, который и так не очень-то защищал от колючих ледяных капель. Тесса, моя собака, словно чувствовала, что я уезжаю и поэтому все утро ходила за мной по пятам, заглядывая в глаза. Я бы с радостью взял ее с собой, если бы не надо было оформлять многочисленные бумаги, чтобы перевезти собаку из одной страны в другую. Тем более в Америке к породе, к которой принадлежала Тесса, относились несколько иначе, чем в Англии. Мне не хотелось проблем ни себе, ни, тем более, собаке. Конечно же, моё сердце разрывалось. Я так любил ее, что такое чувство иногда пугало меня. Словно собака была моим ребенком. Как бы странно это не звучало. В аэропорт мы ехали долго. Водитель из-за сильного дождя и плохой видимости дороги, ехал медленно. Порой мне хотелось самому сесть за руль и прибавить газу. Мама нервно теребила лямку своей сумки и поглядывала на часы. Мы не опаздывали, так как выехали сильно заранее до нашего вылета. Тем более еще утром я зарегистрировал нас на рейс и нам не придется проходить эту процедуру, что дает нам лишнее время. Дождь не заканчивался, а, казалось, стал еще сильнее. И уже я начал опасаться, что рейс отменят вообще. Конечно, мы можем прилететь и позже. У меня в запасе было несколько дней. Однако я надеялся в эти дни встретиться с Робертом. Несмотря на то, что мне будет стыдно смотреть ему в глаза, я хотел смотреть ему в глаза. Я банально соскучился. Наконец-то мы выехали на шоссе, что вело к аэропорту. И через двадцать минут я увидел плавные линии стеклянного здания аэропорта Хитроу и, слава Богу, я видел, как взлетали самолеты. Значит, рейсы из-за погоды не отменяли. Расплатившись с водителем, забрав багаж мы, уже порядком промокшие, вошли в здание. Я любил летать. И я любил атмосферу аэропортов. Людей с чемоданами, которые улетали в разные направления. Маленькие кафешки, магазинчики с сувенирами. И мне больше всего из четырех аэропортов Лондона нравился именно Хитроу. Хотя нам ближе было ехать в Гатвик, я всегда выбирал Хитроу. Наш рейс вылетал по расписанию. Сдав багаж, мы с мамой решили выпить по чашечке кофе с яблочным пирогом. Вы обязательно должны попробовать английский яблочный пирог. Он отличается большим количеством яблок и потрясающим вкусом. Часто его подают с шариком сливочного мороженого. И это самое вкусное, что вы попробуете, если будете в Англии! После кафе мы прошлись по магазинам, не забывая поглядывать на время. Я ничего не покупал, но мне нравилось просто смотреть. Однако мне давно хотелось купить себе часы и я затащил маму в магазин Мercury под предлогом «просто посмотреть». Я показывал маме на часы, которые мне нравились и она, как ни странно, кивала, соглашаясь моему выбору. И, когда мы вышли из магазина, на мое осторожное сообщение о желании купить себе что-то подобное, она не выразила возражения. Скорее сказала, что такие дорогие аксессуары ни к чему такому молодому человеку, как я. И добавила, что решать все равно мне. Тем самым, она как бы, наконец, признала, что я взрослый для принятия таких решений и таких покупок. Обратный наш перелет тоже был в бизнес-классе. И это не могло не радовать. Откинувшись в комфортном кресле, которое откидывалось назад так, что становилось кроватью, за перегородкой ото всех, включил фильм на небольшой экране, надел наушники и приготовился приятно провести время. В Лос-Анджелесе мы приземлились почти в восемь часов вечера. И из-за разницы во времени мы, вылетая 25 сентября в 16 часов, проведя в самолете одиннадцать часов, оказались в том же дне, как и вылетали — 25 сентября, но в 20 часов. Этакое путешествие во времени. Лос-Анджелес встретил нас огнями ночного города. В девять здесь уже было окончательно темно. Еще час на машине до нашего дома и я оказался в своей комнате. И я был рад этому. Конечно, мы спать не хотели. Я полночи маялся, пытаясь занять себя чем-то. В итоге просто разобрал чемодан и только к пяти часам утра, когда небо начало светлеть, уснул. За завтраком (я заставил себя встать в десять утра, чтобы вернуть свой прежний распорядок) я просматривал свои соц сети, сообщения на почте, где в основном были письма от моего агента, я думал: написать Роберту или нет. Я действительно хотел его увидеть раньше, чем на съемочной площадке. Но я не мог понять: находится он в ЛА или куда-то поехал по делам. Последняя фотография в instagram ни о чем не говорила. Я привычно прошелся по тегу #РобертДауни, но и тут ничего нового я не увидел. Он словно пропал с радаров. И в итоге мне пришлось ему написать. «Я в ЛА. Встретимся?» И пока не передумал, быстро нажал «отправить» и отложил телефон. Ответа долго не было, что меня уже не удивляло. Он ответил вечером, когда я решил, что ответа так и не дождусь. Это тоже было вполне в его духе. «Да. Встретимся. Когда ты хочешь?» Я смотрел на сообщение и не знал, что ответить. Точнее, я знал. Сейчас! Я хотел увидеться прямо сейчас. Но с вечерними свиданиями придется повременить. Я не хотел снова портить отношения с мамой. А днем я мог с легкостью придумать, куда выхожу из дома. «Завтра. В обед?» Видеться днем было опаснее. Нас могли увидеть. Мне это ничем не грозило. А вот Роберту… Я не думал, что он согласится. Но его следующее сообщение было утвердительным. И мало того, он позвал меня к себе домой. Я чуть слюной не подавился, когда увидел, что он написал. «Сьюзан с детьми не будет. Жду к двум часам.» Дописал он. Вот это поворот! Конечно, дом Роберта был самым идеальным местом. С его высоким забором и уединенностью. Но я и представить себе не мог, что он позовет меня к себе. *** Маме пришлось соврать, что мне надо съездить на студию. Она только кивнула. Мама не лезла в мою работу, за что ей спасибо. Все утро я ждал, что Роберт напишет, что все отменяется. Что-то не получится обязательно. Я был нервным, даже есть не хотелось. Чему мама удивилась. Еще не я знал, чего ожидать от Роберта. Я не сомневался, что он выскажет мне все, что думает о моей неудачной вылазке в бар, но, если, честно мне было уже как-то все равно. В час дня я вызвал такси, боясь попасть в трафик. Дороги в нашем районе были пустынными, но уже в центре и на выезде из города собирались пробки. Многие считают, что трафика в ЛА нет, увы, это не так. Особенно, когда тебе надо попасть с одной части города в другую. Впрочем, когда, спустя сорок минут, мы въехали в дорогой район, в котором жил Роберт, машин здесь не было. Я попросил водителя высадить меня, не доезжая до названного адреса. Я на месте был слишком рано и решил сначала написать Роберту, что я приехал. А не звонить сразу в дверь. Мало ли его жена была еще дома. Вот таким предприимчивым шпионом я становился. А еще искусным вруном. «Я у твоего дома» — Отправил я сообщение. Тут же пришел ответ. «Заходи». Я только успел подойти к воротам, как одна их часть отъехала в сторону. Мое сердце бешено забилось, ведь я не знал чего ждать. Роберт стоял на веранде своего дома и смотрел в мою сторону. Он был в простой домашней одежде: спортивные штаны и футболка с принтом в виде британского флага. Совпадение или специально? На загорелом лице резко выделялись глаза и недельная щетина. Приближаясь к нему, я словно шел на эшафот под этим пристальным взглядом. Но мне было страшно. Поднимаясь по ступенькам веранды, я выдавил из себя улыбку. Роберт не улыбнулся в ответ. — Привет. — Сказал я. — Привет. Пошли. Мы прошли в дом. Я увидел на полу разбросанные игрушки и тут же отвернулся. Я не хотел видеть эту часть его жизни. Мы прошли на кухню, в окне которой я видел задний двор и уже знакомый бассейн. На столе стояла большая миска с салатом, корзина с хлебом и большой графин с водой, в которой плавали четвертинки лимона и лайма. — Бери графин и пошли во двор. — Сам Роберт взял миску с салатом и корзинку с хлебом. На заднем дворе уже был накрыт стол, вероятно за ним часто кушали. Чуть в стороне я увидел мангал, от которого шел еле слышный запах жареного мяса. Что ж, Роберт не плохо заморочился на счет обеда, что вселяло надежду, что он не так уж и злится на меня. Я тут же вспомнил обещание Роберта, которое он дал на пляже, приготовить отличное мясо. Неожиданно. Я поставил графин на стол и сел на стул, чувствуя себя неловко. Вообще-то мне не так представлялась наша встреча. Но с Робертом всегда так, проходит время и все достижения перечеркнуты. И мы словно опять едва знакомы. Мне надо было еще там, на веранде, наплевать на его строгий взгляд просто подойти и обнять его, поцеловать, как я хотел. Но время было упущено, и теперь я ждал, что он мне скажет. Но Роберт не спешил начать разговор. Он какое-то время занимался мангалом, что натолкнуло на мысли, что он специально тянет время. Жалел ли он, что позвал меня? Наконец он сел рядом со мной, сложил руки в замок и положил на них подбородок. Пристально смотрел на меня, а я на него, нервно теребя край скатерти. — Ну, — начал Роберт, — рассказывай. — Что? — Как что? О том, как погулял в том баре? Как так получилось, что ты был пьян, например. — Я уже выслушал все от мамы. — Я поморщился. — Ничего страшного не случилось. Каждый подросток напивается. И выносит из этого урок. — Ааа… теперь ты подросток. А совсем недавно ты уверял меня, что взрослый человек. Меня так и подмывало сказать ему: «кто бы говорил». Но это было опасно и нечестно. Было видно, что Роберт переживает за меня. Именно потому, что сам не раз проходил подобное. И он боялся, что меня затянет. — Я очень сожалею, что так получилось. Но ты не понимаешь… — Чего же? — Последние дни были напряженными. — Ты знаешь, что это самое распространенное оправдание алкоголиков? — Я не алкоголик. Я просто пошел веселиться с друзьями и не рассчитал силы. Вот и все. И, если бы ты мне не написал смс, то ничего бы не узнал. — Значит, я вовремя написал. Не так ли? — Да, просто поразительно. — Ты думаешь, что придираюсь, но я переживаю за тебя. — Роберт коснулся моей руки. — Не стоит. — Сказал я. — Правда. Он какое-то время смотрел на меня, а потом произнёс: — Хорошо. Давай обедать. Он достал из мангала огромные куски мяса, которые не представлялось возможным съесть одному за раз. Роберт сел напротив меня, положил мне салат, которые состоял из просто нарезанных овощей. — Я рад, что ты позвал меня. — Признался, разрезая мясо на маленькие кусочки. — И был удивлен, что позвал к себе домой. — Сьюзан уехала с детьми к своей маме. — Эту информацию я не хотел знать. — Зачем что-то придумывать, когда весь дом в моем распоряжении? — Прости меня за тот звонок. Точнее за то, что я сказал тебе. — Только дети и пьяные говорят то, что думают. Разве нет? Я не злюсь за то, что ты сказал. Ведь это правда. Просто в обычных обстоятельствах ты не решаешься мне это произнести. — Неправда! — Я тебе действительно никто. — Продолжил Роберт. — Пусть ты думаешь по-другому. Пусть я думаю по-другому. И ничем большим мы не сможем стать никогда. Даже если оба будем думать иначе. Мы находимся в таком положении. И мы оба понимаем это. Да? Оба? — Что ты имеешь в виду? — Взять хотя бы ту девушку из бара. Почему ты не поехал с ней? — Потому что ты мне написал, а я тебе нечаянно позвонил. Да и вообще мне было слишком плохо, чтобы ехать куда-то. Почему ты спрашиваешь? Ты хотел, чтобы я поехал с ней? — А почему нет? Я не хочу, чтобы ты замыкался только на наших отношениях, если это можно так назвать. Я же все вижу! И не отрицай. Ничего отрицать я не собирался. — Эмоционально ты всего себя отдаешь. Но позже ты обязательно поймешь, что жить так нельзя. Редкие встречи, украдкой, всех обманывая. Скажи, что я не прав. Ты злишься на меня за это. За то, что не могу уделить тебе достаточно времени. Я все понимаю. Но я не могу иначе. — Ты мог бы постараться. — Я стараюсь. Но не могу резко поменять свою жизнь. — Я не прошу менять свою жизнь. Я просто прошу выделить мне в ней немного времени. Немного времени, чтобы написать мне «Спокойной ночи» или «Доброе утро» или «Я скучаю». Скажи, ты скучаешь по мне? Скажи правду? — Да. — Просто ответил он. — И я тебе говорил уже об этом. Более того, я хотел бы проводить все свое время с тобой. Просыпаться рядом и видеть твою улыбку. Наблюдать твои пируэты у бассейна. — Он усмехнулся. — Ходить или ездить куда-то вместе. Но я не могу себе это позволить. Из-за работы, из-за семьи и главное: из-за тебя самого! Ты должен быть сосредоточен полностью на своей карьере. На работе. И я не хочу тебя отвлекать от этого. — Ты отвлекаешь меня тем, что не пишешь. — Ответил я. Его слова мало что значили для меня. Он уже говорил мне это. Те же яйца, только в профиль. — Ты упрямо закрываешь глаза на то, что я люблю тебя. И ничего это не изменит. Он вздрогнул, когда я сказал про любовь. Да и я сам не рассчитывал говорить о ней так рано. Вообще не хотел говорить. Но я не умею держать язык за зубами. Это мое проклятие. — Том. — Он мотнул головой. — Ты не должен был говорить этого. — Почему? Это же правда. И в эту правду ты упорно не хочешь верить. — Я не знаю, что сказать тебе на это. — И не надо. Это только моя проблема. — Чувства не должны быть проблемой. — Не всем везет, видимо. — Я пожал плечами. В мире много одиноких людей. Кто-то не найдет свое счастье никогда. У меня получилось вот так. Что будет в будущем, я не знаю. Возможно, меня отпустит, как говорит Роберт. А, возможно, и нет. Возможно, это оставит на сердце такой след, что я не смогу (или не захочу) строить какие-либо отношения в будущем. Я ничего не знал. Кроме одного. Я хотел его сейчас. Хотел его в своей жизни. И призрачное будущее меня не волновало. Завтра меня может не стать. Мы можем перестать существовать в любой момент. И глупо тратить отпущенное нам время на переживания. Вы можете сказать мне: зачем думать о смерти? Тебе только двадцать, у тебя все еще только впереди. Но я жил в такое время, что ты пришел в школу, а съехавший с катушек одноклассник может тебя расстрелять просто так. Ни за что. Ты можешь пойти в торговый центр, спуститься в метро и уже никогда не выйти оттуда. Мир сходил с ума, и я не хотел быть частью этого сумасшествия. Я понимал, что жить надо здесь и сейчас. Брать от жизни все, что она склонна тебе дать. И даже больше. Я не знал, откуда у меня эта целеустремленность и работоспособность. И чертова удача быть тем, кем я являлся. Обладать определенным набором качеств, внешностью, чтобы моя жизнь начала так стремительно меняться. И я говорю не только про роль Человека-паука. А про то, что я зацепил чем-то человека, который внезапно стал много значить для меня. Ведь какова была вероятность понравиться Роберту? Будь он даже не женат? Или же я был бы женщиной? Но жизнь полна сюрпризов и неожиданных поворотов. И вот я сидел у Роберта на заднем дворе и не допущу потерю этого. Ни за что! Я видел, что Роберту неловко от моего признания. Ему было неловко от того, что он не может сказать мне то же самое. Ведь он не любил. И я понимал это. Возможно, его чувства не имели названия. Или он сам не понимал их. — Не переживай. — Сказал я. — Я же не переживаю. Просто радуюсь каждой возможности. Вот и все. — Иди сюда. — Позвал Роберт. Идти «сюда» было немного странно, ведь я сидел от него на расстоянии вытянутой руки. Но я встал и подошел к нему почти вплотную, встав между его разведенных ног. Роберт обнял меня за талию, привлекая еще ближе, уткнулся лбом мне в живот. Я, немного смущенный его поведением, положил ему ладони на плечи. Вероятно, он так выражал свои чувства. И для меня это было очень ценно. — Спасибо, что есть в моей жизни. — Глухо проговорил Роберт, все так же упираясь лбом мне в живот, я чувствовал тепло его дыхания. — За то, что принимаешь меня таким, какой я есть. А как иначе? Помедлив, я все-таки провел одной рукой по его волосам. Мягким и густым. Его руки с поясницы нырнули под футболку, задирая ее. Он водил ладонями по спине. Оголив живот, он начал целовать его, отчего меня словно током ударило. Я запрокинул голову, давя в себе стон. Это был такой внезапный переход, что я растерялся. Его незатейливая ласка вызывала во мне бурю эмоций. Я смотрел в небо, цепляясь одной рукой за плечо Роберта, а второй за его волосы. Когда Роберт отстранился, я удивленно посмотрел на него. Было немного странно смотреть на него сверху вниз. Но, кажется, Роберта ничего не смущало. Он щурил из-за солнца глаза. И улыбался. — Нахуй обед. Пошли в дом. — Сказал он, поднимаясь. Мы прошли в дом, а потом он открыл дверь в обычную, не примечательную комнату. Надо полагать, она предназначалась для гостей. Не поведет же он меня в его с женой спальню! Но я не был против и этой комнаты. Я был бы не против даже остаться во дворе. У меня в голове вообще никаких мыслей не осталось. Он развернул меня, заставил встать коленями на кровать. Сам прижался грудью к моей спине. Одной рукой обнимал за талию, другой вывернул мою голову в сторону. Так, что я слышал, как хрустнули позвонки. Мне нравилась эта легкая грубость, его настойчивость. Я полностью откинулся на мужчину, впрочем, удержать мой вес ему не составляло труда. Он целовал мои: плечи, шею, прикусывал мочку уха, вызывая во мне хрипы. — Не сдерживай себя. — Шепнул он мне на ухо. — Я хочу тебя слышать! Футболка исчезла с меня, словно испарилась. А руки Роберта уже воевали с моей ширинкой. Прохладный воздух комнаты со свистом покидал мои легкие. И несмотря на кондиционер — я горел. И это была самая приятная пытка. Потому что я знал, этот огонь не причинит мне вреда. Наоборот я, как Феникс, восстану из пепла еще лучше, чем я был. Потому что Роберт делал меня таким. Он поставил меня на четвереньки, оглаживал мои бока, рассматривал. Я, опустив голову, мелко дрожал от предвкушения. Мне так хотелось этого, что я был готов уже просить его взять меня, наконец. Но Роберт и сам еле сдерживался. Его движения были нервными, дергаными, нетерпеливыми. С глухим стоном, он вошел в меня, заставляя прогнуться и шипеть от первой боли, неизбежной, но такой желанной. А потом весь мир перестал существовать для меня. Остался только жар наших тел, только мы сами. Большего я и не хотел.