Вспомни меня

– Ты сейчас серьёзно? – Рёма посмотрел на улыбающегося Фуджи и перевел затравленный взгляд на окно, занимающее полстены, которое вело в коридор. – Я закрою жалюзи. – У меня не палата, а проходной двор… – Подопру дверь стулом, – Щьюске пожал плечами и чуть не сказал Эчизену, что это его заслуга, ведь сам Рёма всегда являлся инициатором экстремального секса. – Щьюске… Но тот его уже не слушал, а закрывал жалюзи и подпирал дверь. Повернувшись к Эчизену, Фуджи принялся медленно расстегивать рубашку и так же медленно двигаться к койке. – Эчизен Рёма чего-то боится? – улыбка тенсая обещала райское наслаждение. Но это она обещала только в том случае, если ты видел Фуджи впервые. Те, кто знал его не первый год, прекрасно понимали, что такая улыбка может гарантировать и адские муки. – Конечно, боюсь, – Рёма облизнулся. – И чего, позволь узнать? – Щьюске разулся и забрался к Эчизену на койку, чувствуя, что, несмотря на все протесты, тот уже был в полной боевой готовности. – Того, что сейчас могу оконфузиться. – Этого тебе точно не надо бояться, – Фуджи обвил шею Рёмы руками и притянул к себе для поцелуя, ощущая, как руки любимого человека исследуют спину и бедра. – Рёма… я люблю тебя… – Мой Фуджи-семпай… Взаимной чувственной дрочкой, два молодых разгоряченных парня, удовлетвориться не могли, а потому остатки одежды очень быстро оказались на полу. Эчизен разглядывал обнаженного Щьюске и едва касался светлой кожи пальцами, вызывая у того дрожь. – Ты такой красивый. – Сейчас тебе бы лучше помолчать и заняться делом, – Фуджи направил в себя член Эчизена и резко сел, вскрикивая, но не столько от боли, сколько от чувства наполненности и какой-то неожиданности что ли. А ещё от желания, да. И дрожал он тоже от желания. – Щьюске, что же ты делаешь?! – Рёма пытался приподнять любовника, но тот не позволял и, уткнувшись лбом в плечо Эчизена, тихонько поскуливал и царапал его спину. – Ты ничего не делаешь в пол силы, семпай. Эчизен гладил поясницу Фуджи, целовал его шею, ключицы, отвлекая от неприятных ощущений, но не двигался, пока он не сделает первое движение. Привыкнув, Фуджи двинул бедрами, призывая Эчизена к активным действиям. Этот секс был не похожим ни на одно из их соитий. Даже первый раз их был таким диким и необузданным, что спинку кровати по утру пришлось ремонтировать. В этот раз всё было лениво и чувственно. Движения мягкие, плавные и глубокие. Дверь кто-то дернул. Потом постучали. Затем снова подергали. Замысловато выругались и ушли. Фуджи тихонько смеялся, перебирая отросшие пряди волос Эчизена. – Сейчас вернутся выламывать дверь, – Эчизен резко толкнулся в податливое тело и увеличил темп. Фуджи успел только охнуть. – Ты поэтому… – Не-а… очень хочется потому что. Больше ни слова. Только тяжелое дыхание и тихие стоны. Фуджи широко открыл глаза, беззвучно крикнул и, сжимая в себе Эчизена, кончил ему на живот. Ещё несколько быстрых, жёстких движений и Рёма последовал за ним, крепко сжимая бедра Щьюске. – Чёрт, это было… – договорить ему не дали. Сложно разговаривать, когда во рту у тебя хозяйничает чужой язык. – Да. Точно, сногсшибательно. – Именно так, – Фуджи плавно соскользнул с Эчизена и тот заметил, как по внутренней стороне бедра стекает сперма. – Прости, я в… – Рёма. Если бы я хотел не так, то было бы не так, поверь, – на его лице сияла счастливая улыбка. Из своей сумки он достал влажные салфетки, вытащил несколько, а остальные, смеясь, перебросил Эчизену. – Вытрись, а то я сейчас дверь открою, а ты тут такой красивый лежишь, в органике. И тут в дверь снова постучали. Настойчиво так. А следом раздался голос Атобе. – Вы там ещё не закончили? Я-то ладно, постою тут, подожду. А вот Шимура-сенсей, который идёт сюда, вряд ли будет в восторге. В последующие секунды Фуджи можно было назвать Карлсоном. Да, да, потому что скорость у него развилась такая, будто в спине, да и не только, образовался пропеллер. Оделся, прибрался, салфетки выкинул, стул от двери убрал и запустил в палату Кейго, краем глаза замечая, что к палате и впрямь направляется сенсей. – О, спасибо, вы так любезны. Эчизен, сотри со своего лица эту дебильную улыбку, а то и мне захочется попробовать то, что у тебя вызывает такую реакцию, – Атобе сдвинул жалюзи и подошёл к нахмурившемуся Рёме. Такая реакция Эчизена вызвала и у Фуджи, и у Атобе смех. – Кейго, если я только узнаю, что ты хотя бы одно своё яйцо пытаешься подкатить к Щьюске, – он даже договаривать не стал, одним взглядом показывая, что тому не поздоровится. – Да вас только двое мазохистов, которые добровольно начали встречаться с Фуджи. Сначала Шираиши, потом ты. Никто ж эту язву не выдержит, – посмеиваясь, Атобе уселся на стул и закинул ногу на ногу. – По сравнению с тобой, Щьюске ангел во плоти, – Рёма снова заулыбался и подмигнул Фуджи. – Хорошее настроение – залог выздоровления, – Шимура-сенсей, улыбался, глядя на такую веселую компанию. – Но дневать и ночевать возле постели больного не нужно, Фуджи-кун. – Я всего лишь немного присматриваю за ним. А то он точно что-нибудь учудит. – Присмотра недостаточно, его лучше привязать к койке и везде провести ток. Это больше поможет. Сенсей, возьмите на заметку, – Атобе откровенно веселился. – Уже не понадобится. Через два дня мы тебя выписываем, Эчизен-кун. – Это тянет на “ура”, – Рёма был рад. Шимура-сенсей доволен. Атобе тоже. На лице Фуджи блуждала странная улыбка. – А теперь, молодые люди, покиньте палату, мне нужно осмотреть пациента, – сенсей отмахнулся от парней как от мух и они поспешили выйти из палаты. Атобе долго смотрел на Щьюске и после продолжительного изучения, всё же выдал: – На тебе лица нет. Волнуешься? – Очень. – Боишься, что не вспомнит? – Даже не знаю, что тебе сказать, – Фуджи нервно хохотнул и ответил на недоумевающий взгляд Кейго. – Страшно, что не вспомнит, но в то же время боязно, что вспомнит всё. – А это-то почему? – Думаю, ему не особо понравится, что я утаил от него много всего интересного. – Не думай сейчас об этом. Думай о том, что он возвращается домой. К вам домой. И просто начни всё сначала. И Фуджи прислушался. Было что-то в словах и всём облике Атобе такое, почему Щьюске отнесся к его словам с полным доверием и пониманием. А ещё он понял, что зря ревновал к нему Эчизена. Если со стороны Атобе что-то и оставалось к Рёме, то со стороны самого Рёмы к Кейго были только дружеские чувства. – Спасибо, Атобе. – Уже какой раз за последнее время ты говоришь мне спасибо. Просто удивительно. А до недавнего времени в твоём взгляде я читал только жажду моей крови, – Атобе легко поднялся и махнул Щьюске. – Бывай. Как-нибудь загляну к вам на кофе. Надеюсь, он у вас не очень паршивый. – У нас отличный кофе, – но этого Кейго уже не услышал. Два дня пролетели так быстро, что Фуджи даже растерялся. Но вот он уже выходит с Эчизеном из больницы. Вот идёт по улице, не стесняясь держать за руку. Что удивительно, пресса не прознала, что с Эчизеном Рёмой что-то произошло, и он был в больнице. Наверное, надо сказать спасибо Атобе. А вот они подошли к дому, и дрожь в руках у Фуджи возросла в геометрической прогрессии. – Ты чего трясешься? Волнуешься что ли? – А ты бы не волновался? – Я волнуюсь, – Рёма хохотнул. – Не заметно. – Умело конспирируюсь, – он задрал голову и охнул. – Высоко. Семнадцатый этаж? Такое чувство, что я здесь уже бывал. – Конечно, бывал. В гостях у меня. И не раз, – Щьюске выдохнул и открыл дверь. Лифта дожидались в молчании. Эчизен с любопытством оглядывался, а Фуджи осторожно наблюдал за всеми изменениями в его лице. Надеялся, что не наткнутся ни на кого из соседей. Очень надеялся. – Просторный лифт… может, займемся сексом? – Фуджи поперхнулся и закашлялся, укоризненно глядя на Рёму. – А что, как в палате с окном на полстены, так нормально, а как в лифте, так нельзя? Щьюске только головой покачал, улыбаясь и думая о том, что всё-таки неплохо, что с памятью у Эчизена проблемы, а то приставать начал бы без вопросов и предложений. Так, как делал это всегда. На площадке соседей тоже не возникло и Фуджи выдохнул с облегчением, стараясь побыстрее открыть дверь. – Добро пожаловать домой, – он запустил Рёма в квартиру и зашёл следом, тихонько прикрыв дверь. – Я дома, – обернуться и порывисто прижать Щьюске к себе. В этом весь Эчизен. Он безошибочно нашел именно свой халат и именно свою любимую кружку. Он привычно сидел в левом углу дивана, ближе к окну. Он знал, где и что лежит, удивляясь своей способности находить необходимое. – Щьюске, как часто я бывал у тебя в гостях? – Ну, бывал. – И как Шираиши смотрел на мои визиты? – Ну… он о них не знал. – Да? Почему? – Эчизен выудил из кладовки сумку с старой сейгаковской формой тенсая и его ракетку, и теперь со всем этим стоял в дверях кухни, поглядывая на Щьюске. – Твои визиты были нашей маленькой тайной, – Фуджи думал как бы не завраться, но ответ вполне удовлетворил Рёму. А ещё он прекрасно знал, как Фуджи любит, чтобы его любили. И засыпали они также, привычно, в объятиях друг друга. Жизнь наладилась. Никаких ссор, только лишь трепетное отношение друг к другу. Новые открытия, встречи с друзьями. После всего случившегося, Санада, Шираиши и Атобе зачастили в гости. Неизменно взглядом спрашивая у Фуджи, не вспомнил ли Эчизен всё? Ответ был один – нет. А они только кивали, вроде удовлетворенные таким ответом. Привычное утро. Привычные действия. Поцеловать просыпающегося Эчизена, найти тапки, набросить халат на плечи… умыться, приготовить завтрак, заварить зелёный чай. Идиллию нарушил грохот из спальни. – Рёма, всё в порядке? А в ответ, как говорится, тишина. И почему-то всё похолодело внутри. Как оказалось, было от чего похолодеть. Рёма сидел на полу возле кровати, держа на коленях тот самый сундучок, куда Фуджи спрятал все воспоминания, связанные с Эчизеном. – Рёма… – Щьюске… – взгляд, который говорил о многом. – Я всё вспомнил.