Вспомни меня

– Что ты сейчас сказал? – дыхание спёрло и голос сел. Свой вопрос Фуджи буквально просипел, выдавливая из себя. – Рёма потерял память, – Атобе взъерошил волосы и тяжело вздохнул. – Док сказал довольно расплывчато. – Атобе… – Фуджи, не спрашивай меня ни о чём, – Кейго предостерегающе поднял руку, но тут же опустил. – Я сам ничего не понял. Сейчас выйдет Шимура-сенсей, и я надеюсь, что прояснит нам хоть что-то. В голове Щьюске закрутилась только одна мысль “Ками, прошу, только бы он не забыл о нас”. Шираиши и Санада, которые стояли тут же, буквально считывали с лица Фуджи всё, о чём тот думал. А вот, о чём думал Атобе, понять было невозможно – ни одной эмоции на лице. Монумент, да и только. Но, когда выйдет врач, ждали оба. Дождались. Шимура-сенсей посмотрел на парней с растерянностью. Накануне было трое, теперь ещё один. И стоят, смотрят. Ждут. Чего только ждут?.. – Шимура-сенсей, что с Эчизеном? – Частичная потеря памяти у вашего игрока, – сенсей снял очки и потер глаза. – Причем, настолько частичная, что даже и не скажешь, что у него есть какие-то проблемы. – В каком смысле? – Он помнит, кто он. Он помнит, что случилось. Не помнит, что было до. Откуда и куда он шёл, тоже не помнит. Он сказал, что уже терял память. Было такое? – дождавшись кивка, Шимура развел руками, словно говоря, что больше ничем, пока что, помочь не может. – Вы можете зайти к нему, но ненадолго. И ушёл. А они так и остались стоять. Первым отмер Фуджи и дернул на себя дверь. Эчизен повернулся от медсестры на звук открываемой двери и просиял. – Наконец, знакомые родные лица, – Рёма выдохнул с облегчением и попытался выдернуть у медсестры руку. – А можно все эти манипуляции… как-нибудь попозже? – Но Шимура-сенсей… – Пожалуйста, – умоляющий взгляд Эчизена растопил сердце девушки и она уступила. Кивнув, она развернулась и вышла из палаты. – Как я рад вас видеть. – Рёма… – Фуджи закашлялся, но быстро взял себя в руки. – Доктор сказал, что ты… потерял память… частично. Что ты помнишь? – Ну, вас четверых я точно помню, – Эчизен улыбнулся, а остальные выдохнули с облегчением. Почти все. Трое из четверых уж точно. – Помню, что какое-то время встречался с Обезьяньим Королем. Вот только до сих пор не могу понять, какой бес в меня вселился, что я тогда согласился стать твоим парнем, Кейго. – Маленький засранец, – Атобе беззлобно улыбнулся. – Между прочим, тебе со мной было хорошо. Впрочем, как и мне с тобой… Это он добавил гораздо тише, но осекся на полуслове, поймав злой взгляд Фуджи. – О, даже не думай о том, чтобы всё возобновить, – Рёма закатил глаза. – Не для этого я от тебя освободился, – он перевел взгляд на Щьюске, и поинтересовался: – Фуджи-семпай, а ты и Шираиши-семпай помирились? Тенсаю показалось, что его душа, сердце и вообще все органы ушли в пятки. Он понял одно – Эчизен не помнит их. Не помнит себя рядом с ним, с Фуджи. Как ему удалось сдержать слёзы, ведомо одному Богу. Он молчал и смотрел на своего дорогого сердцу человека и не мог сказать и слова. – Нет, Эчизен. Мы с Щьюске не помирились и даже не собираемся. Я переключился на более интересный элемент, – Шираиши улыбнулся и легонько ударил Санаду ниже спины. От неожиданности тот выпучил глаза и даже, кажется, немного подпрыгнул. Атобе прыснул в кулак, а Фуджи растерянно переводил взгляд с одного на другого. Санаде не оставалось ничего другого, кроме как подыграть. – И вообще, нам пора. А Щьюске кое-что хотел тебе сказать. Правда, Щьюске? И снова растерянный кивок. Фуджи прекрасно понимал, о чем говорит Кураноске, но не представлял себе, как он будет рассказывать Эчизену об их четырех годах совместной жизни. Пока он думал, переминаясь с ноги на ногу под испытующим взглядом Ремы, Шираиши вытолкал из палаты и Санаду, и Атобе, всячески гримасами намекая, что надо действовать. – Фуджи-семпай? Ты как-то побледнел… может, присядешь? – было в голосе Эчизена что-то такое, что придало ему уверенности в себе. Да и вообще, когда они не ссорились, Фуджи всегда чувствовал себя уверенно рядом с ним. – Так волнуешься, будто собрался признаться мне в любви, – Рёма тихонько засмеялся, но быстро замолчал, потому что услышал ответ тенсая. – Да. – Я сейчас не ослышался? – он даже приподнялся на подушке, чтобы оказаться хоть чуть-чуть ближе к Фуджи. – Не ослышался. Я тебя люблю, Эчизен Рёма. И прошу тебя дать нам шанс, – редко бывало такое, чтобы Щьюске смотрел кому-то прямо в глаза, долго и пристально, не отводя взгляда и не прищуриваясь. – Это сейчас было… неожиданно, – а Фуджи редко видел Эчизена таким растерянным. – То есть, ты предлагаешь мне встречаться? – Ты всё правильно понял. И, если ты согласен, то, как только тебя выпишут, переедешь ко мне, а я пока перевезу к себе твои вещи, – выпалил и настороженно замолчал, ожидая Рёминого вердикта. – Фуджи-сем… – Щьюске. – О… ладно. Щьюске, ты так уверен, что я соглашусь? – Да. – Ха, ну, надо же… – Ведь, ты же наверняка сделал бы мне это предложение сам, если бы я не сделал первый шаг, – Фуджи забросил пробную удочку и успокоено выдохнул, потому что Рёма улыбнулся и протянул ему свою руку. – Тенсай Сейгаку ещё и экстрасенс… ну, что ж, даю добро на перевоз моих вещей к тебе. – Сделаю всё в лучшем виде, Рёма, – Щьюске думал буквально мгновение, после чего прижался к губам Эчизена в нежном поцелуе. – У меня только одна просьба. – Какая? – в глазах Рёмы был неподдельный интерес. – Вспомни меня. Пожалуйста. – Что? – и пока Рёма думал, Фуджи легко поднялся и направился к двери. – Я приду завтра. Принесу тебе апельсины. Выскочил за дверь, пытаясь унять учащенное сердцебиение, и, не оглядываясь, торопливо зашагал к лестнице – он понимал, что лифт ему сейчас не нужен. Ему нужно было пробежаться. Примерно двадцать кругов вокруг корта. Он не соврал, нет. Он всего лишь недосказал всей правды. Это ведь не преступление, правда? А Рёма сидел на больничной койке и пытался понять, что происходит с Фуджи Щьюске. Ведь он никогда не был таким странным. Забежав домой, Фуджи с каким-то остервенением принялся за уборку. Уборку во всех смыслах – он убирал не только мусор, но и все вещи, фотографии, абсолютно всё, что указывало на жизнь Эчизена в этой квартире. Рука не поднялась выкинуть милые сердцу вещи и фото, а потому Щьюске извлек из-под кровати небольшой сундучок, в котором хранил совершенно различные воспоминания и спрятал туда ещё кое-какие. Закрыв сундук, он дал себе второй шанс, думая о том, как бы не допускать ошибок, чтобы не расстраивать Эчизена и самого себя. От подобных мыслей настроение совершило стремительный скачок вверх, и Фуджи захихикал. Правда, быстро перестал, потому что эти смешки показались ему самому какими-то нервными и почему-то не очень добрыми. Вынося мусор, Щьюске наткнулся на соседей и подумал, что не худо было бы провести зачистку и среди них. Но эту мысль пришлось отбросить – он хоть и садист, но не киллер. А на следующий день, он, как и обещал, пришёл к Эчизену с большим пакетом апельсинов. И через день тоже, но уже с манго. И каждый день до выписки. Он просто взял отпуск на работе за свой счёт. За два дня до выписки Фуджи огорошил Эчизена. Тот даже чуть не захлебнулся от неожиданности. – Щьюске, ты сейчас что сказал? – Хочу заняться с тобой сексом. Здесь и сейчас.