Уксус четырёх разбойников

Буквально вчера Чижика интересовало, что бы сказало начальство, если бы Стас действительно потерялся неизвестно где, из-за того что его не встретили в аэропорту. Сегодня Витька пожалел о своих желаниях. Конечно, тема светской беседы с начальством была совершенно другой, но что-то подсказывало, что по сути отличий было бы немного. У Василия оказалась луженая глотка с отлично поставленным командирским голосом и весьма впечатляющий матерный словарный запас, кошмарно контрастирующий с интеллигентной внешностью. В любое другое время и в любой другой ситуации Чижов восхитился бы. Но за полчаса на ковре у начальства он морально вымотался и просто хотел, чтобы его отпустили восвояси. Потому что в глубине души Витька был согласен и с «халатностью», и «некомпетентностью», и «позорищем». Хорошо ещё, что Стас сейчас лежал в больнице управления, отделавшись внушительной дыркой в плече. Ведь его действительно могли убить первым же неудачным заклинанием. - Вам был дан прямой приказ - встретить француза в аэропорту! – усаживаясь на стул, проговорил Василий, который внезапно перешёл на обычный тон. Видимо, он или устал орать, или решил, что на сегодня хватит. – Вы встретили? - Нет, - признался Чижов, ощущая, что начинает краснеть. Он даже не подумал соврать, хотя вряд ли Василий стал бы проверять. Одна единственная ложь ставила крест на доверии к его словам, что автоматически означало увольнение. Никто в отделе не согласился бы терпеть рядом с собой лжеца, после всего что им пришлось пережить за последний год. - Иванов характеризовал вас, как крайне исполнительного и надежного агента. Я внимательно изучил ваше личное дело. Вы знаете, что вы единственный в отделе зачистки, кто не получил ни одного взыскания за все шесть лет службы? Так какого черта именно сейчас вам приспичило пойти по стопам ваших коллег, плюющих на прямые приказы начальства? – к концу фразы Василий снова начала орать, выходя из себя. Витька подавил в себе тяжелый вздох, который рвался из груди. Вряд ли, Василий оценит подобную демонстрацию искреннего раскаяния. - Я назначил вас на это дело в надежде, что вы не доставите проблем, которые неизбежно возникли бы, если бы я выбрал кого-то из «полевых» агентов. Вам это не пришло в голову? Мне не нужны были подвиги, мне нужна была информация! Судя по всему, вопрос был чисто риторическим, поэтому Чижов в очередной раз не решился подать голос. У него начинала болеть голова. Он скосил глаза на свои штаны, перепачканные в крови, и подавил тошноту вперемешку с раздражением. Ему очень хотелось в душ. Весь вечер Витька проторчал в больнице, отвечая на вопросы десятков людей, каждый из которых считал, что именно его дело подождать не может. Отрубился Чиж на стуле возле палаты Стаса, как только выдался небольшой перерыв. Он так и не набрался смелости зайти внутрь, потому что ещё не придумал, что сказать в своё оправдание. Утром его разбудил кто-то из дежурной смены, сообщив, что его разыскивает Иванов и что к Иванову бежать не нужно, а нужно бежать сразу в штаб. - Вы должны были работать по профилю, а не шататься по городу, выгуливая иностранного гостя! Какого черта вы оказались в том ресторане? – холодно осведомился Василий, рассматривая папку перед собой. Хотя, может быть, ему всё-таки следовало что-то ответить? Пообещать, что больше не будет? Ну, или попытаться оправдаться? Ему отчаянно не хватало опыта. - Что вам удалось выяснить у французского агента? – продолжал допытываться Василий. – Есть ли у них предположение, зачем Лоуфер прибыл в Россию? Какая лаборатория в приоритете? - Я ничего не узнал, - повинился Чижов, окончательно впадая в уныние. Он ведь не рвался на это задание, в конце концов, а теперь его обвиняют, что за несколько часов ему не удалось продвинуться. Очень хотелось припомнить, как Василий рассыпался в любезностях и предлагал всевозможную помощь. Но Витькины рейтинги заметно упали, поэтому можно было смело забыть все прошлые посулы. - Давайте подведём итог. Вы не выполнили ничего, что вам было приказано. Агент Гарбар в больнице, слава богу, что не в морге. Французская сторона вопит о нашей халатности и намекает на провокацию. Мы до сих пор понятия не имеем, что «Уксусу» потребовалось в России. И самое худшее, мы понятия не имеем, где сейчас Лоуфер. Стоило бы отстранить вас на месяц без содержания и впаять выговор с занесением. – Василий замолчал и откинулся в кресле, явно собираясь выждать эффектную мхатовскую паузу. Витька мужественно молчал, не собираясь подыгрывать. Он был согласен и на выговор, и на отстранение, лишь бы его уже отпустили с миром. - На ваше счастье, охрана Лоуфера не отличалась умом, решив ввязаться в драку, хотя проще было бы скрыться. Сейчас для нас главное, что Лоуфер остался без поддержки. Он не сможет уйти телепортом, а значит, ему потребуется выйти на контакт с подпольными телепортистами. Это первая настоящая зацепка! К тому же ему не удастся в одиночку выкрасть интересующую его формулу. Остаётся только вычислить местонахождение Лоуфера. Это ваш второй шанс, лейтенант Чижов. Возвращайтесь к себе в кабинет и найдите мне Лоуфера. Я жду от вас аналитический отчет завтра к двенадцати, - проговорил Василий, передавая Чижику папку, которую гипнотизировал взглядом. Витька покорно взял документы и без единого слова вышел, ощущая себя порядком охреневшим, хотя минуты три назад искренне считал, что это невозможно. При первой встрече Василий прямым текстом заявил, что в Россию прибыло четверо: Лоуфер и трое его сообщников. Пока Стас строил свои гипотезы и игрался с рулеткой, Витька не влезал, потому что его мнения никто не спрашивал. Но как Василий вдруг решительно позабыл про четвертого, у него в голове не укладывалось. Да и не походили убитые на тех, кто способен пробить международный барьер. Чижик мало что понимал в телепортации, но представлял уровень подготовки одного такого специалиста, а уж парочка раскатала бы его в лепёшку минуты за две. На чистой силе. И если учитывать, что Чижов слышал в сети о подвигах «Уксуса», то и боевая подготовка ближайшего окружения Лоуфера была выше всяких похвал. Встречаться с такими ребятами очень опасно. Если бы вчера Чижов хоть на секунду подумал, что поиски Стаса могут реально вывести их на Лоуфера, то тут же затребовал подкрепление. Минимум Иванова с Лизой, а лучше добавить к ним Вайцмана и Граценко. Обо всём этом Витька намеревался подумать гораздо позже. Как сказал вчера Стас, нужен контекст, который можно было раскопать в сети. Но сначала душ, чистая одежда и ведро горячего кофе. Еле переставляя ноги, он добрёл до кабинета, едва не зарычав от раздражения, когда понял, что к нему опять без спроса вломились. Иванов и Бойцов чинно чаёвничали, рассевшись на диване и поглощая конфеты прямо из огромного целлофанового пакета. Откровенно говоря, Чиж даже немного удивился, что искренне смог разозлиться, ведь очевидно было, что эти двое прискачут сразу же, как только Василий выпустит его кабинета. Поразительно, что они не ждали его прямо в коридоре, чтобы подхватить под белые рученьки и пытать вопросами. - Сидит на полу, весь в кровище, а на коленях у него мужик какой-то без сознания. – Бойцов явно пересказывал другу историю о вчерашнем побоище. – По периметру живописно разложены два трупака. У одного дырка во лбу, как по линеечке. Красиво. У второго проломлена грудная клетка к хуям собачьим. Тоже красиво, но не так профессионально, как на мой вкус. - Леночка на тебя хорошо влияет, - заметил Иванов, кивая застывшему на пороге Чижику. – Скоро ты вообще перестанешь материться. - Хуй там! Перестанешь с вами. Я чуть не поседел, когда Чижов позвонил. У меня, говорит, тут два трупа. Вызывай скорую! И главное, засранец, умирающим голосом, как будто это ему половину плеча раздробило, а не белобрысому. Витька демонстративно хлопнул дверью, хотя прекрасно понимал, что эти двое засекли его ещё на входе в здание. Но зубоскалить на его счет они могли бесконечно долго, что не входило в планы. Он мечтал встать под обжигающе горячий душ, прислониться к холодной плиточной стене и простоять так часа два. – Расстрел? – поинтересовался Иванов, когда они всё же соизволили обратить внимание на появление хозяина кабинета. – Говорят, Василий орал так, что стены тряслись. Хорошо, что он предусмотрительно переехал с первого этажа, а то бы весь штаб сбежался послушать. Может, именно из-за этого финансистов с бухгалтерами разогнали, а не из-за махинаций с доходами? Витька неопределённо пожал плечами, отчасти потому что был не в настроении поддерживать разговор, отчасти – из-за присутствия здесь Бойцова, которого не посвятили во всю историю. Да и было бы что обсуждать. С дела не сняли, письменных объяснений, за исключением стандартного отчета, не потребовали и даже взыскание не пообещали выписать. Дали в зубы папку и велели работать, не высовываясь и не отсвечивая. - А мне кто-нибудь расскажет, с чего вдруг Чиж бегает по городу непонятно с кем и устраивает кабацкие драки? – серьезно спросил Бойцов, отставляя пустую кружку. - У мальчика переходный возраст начался, - хмыкнул Иванов, поднимаясь с дивана. – Пошли, Коля. Ты же видишь, Витьку шатает после вчерашнего. Пусть отдохнёт. Кстати, твой француз в себя пришёл после операции. Валяется в палате. Врачи говорят, устроил скандал, как только очнулся. Пришлось накачать его обезболивающими. Боевой. В первый раз за шесть лет Чижов закрывал кабинет на ключ, как только остался один. Он по-прежнему считал, что это не остановит его коллег, потому что тот же Иванов умел расплавлять замки каким-то хитрым колдунством. Но это освобождало Витьку от ответственности перед теми, кто увидит его голую жопу, мирно разгуливающую по кабинету после душа. Прецеденты уже случались. В ванной на Чижика накатило. Оказалось, что привычное средство избавление от стресса сегодня дало сбой. Он не ощущал привычного расслабления, чувствуя, как капли воды скатываются по телу вниз. В голове крутились картины вчерашнего боя, который стал Витькиным полевым крещением. Наскоро смыв кровь и грязь, он принялся торопливо натягивать чистые штаны, потому что его начало трясти от холода. Хорошо ещё, что головная боль прошла. Усевшись с кофе на диване, Витька устало выдохнул и обвел взглядом свой кабинет. Если не считать бардак, оставленный незваными гостями, что-то было не так. Немного походив по комнате, он вдруг понял, что не давало ему покоя. Мониторы, которые он всегда выставлял таким образом, чтобы свет из окна не бликовал, были чуть-чуть повернуты. Заметить мог бы разве что помешанный на симметрии. Ну, кто-то вроде Чижова. Иванов и Бойцов знали о том, что трогать компьютерные прибамбасы Витьки нельзя ни под каким предлогом. В его отсутствие в кабинете кто-то похозяйничал, теперь он был в этом совершенно уверен. Оставалось выяснить, кто и зачем. Стажировка в Америке подарила ему две вещи: знакомство с Perl, который был идеальным языком программирования для любого заклинания, и комплект рунических перчаток, сделанных специально для него. Витька влюбился в них с первого взгляда. Да и как могло быть иначе, если они были живым воплощение мечты любого человека выросшего на книжках о виртуальной реальности. Вернувшись на диван, Чижик достал из пиджака перчатки. Для начала ему требовалось понять, действительно ли какая-то скотина шарилась здесь или это паранойя, без которой, кажется, вообще невозможно было попасть в отдел зачистки. Они все немного двинутые на почве личной безопасности. Ну, или уборщица, о существовании которых Чиж смутно догадывался, но никогда их не видел на этом этаже. Прикрыв глаза, Витька развернул свою ауру, осторожно подцепил одну «искру», создавая через неё переходник, и подключил перчатки, чтобы не отвлекаться на синхронизацию, а подпитывать руны напрямую. Прикрыл глаза. У неодушевленных предметов нет ауры, увидеть их с помощью внутреннего ока невозможно. Но у магических артефактов, например, есть фон, через который их можно отследить при должном умении. У любого электрического прибора тоже был свой фон, не магический, конечно, но Чижов сразу же оказался в окружении ярких разноцветных полей. Излучали они в одном диапазоне – от бледно-голубого до синего. Витька легко мог считать с этого поля информацию о состоянии прибора или, например, кто им пользовался последний раз при условии, что был телесный контакт. В случае с компьютером или телефоном можно было ещё попробовать договориться: войти в систему без логина и пароля. Со своими машинками проблем вообще не было, а вот чужой ноутбук мог и заартачиться, что тоже легко поправить коротким программным заклинанием. Витька эти отличия между смартфоном и, скажем, чайником объяснял наличием зачатков искусственного интеллекта у современных гаджетов. Хотя это уже сильно попахивало научной фантастикой в самом пошлом её проявлении. Доказательство обнаружилось прямо под носом – в поддоне горшка с засыхающим кактусом сидел крохотный жучок. Приплыли. Витька подключился к бледно-голубому полю, пытаясь проследить, куда уходит сигнал, но толком ничего не получилось. Вокруг из-за постоянной магической активности было слишком много помех. Увидеть, кто ставил жучок, тоже не вышло, работал явно профессионал, так что у него хватило мозгов надеть перчатки, чтобы не оставлять не только отпечатки пальцев, которые Чижика не очень интересовали, но и остаточную ауру. Очередной сюрприз обнаружился в коридоре, куда Витька хотел заглянуть в первую очередь. На всём этаже два дня назад поснимали все камеры, так как планировалась замена на более новые модели, о чём Чижов узнал, когда попытался подцепиться к системе видеонаблюдения. Витька раздражённо выругался и стащил с рук перчатки, отключаясь. Значит, ставивший жучок точно знал о плановой замене камер. Или заметил уже по факту, решив воспользоваться удачным совпадением. По коридорам управления крайне редко шастали посторонние, тем более в корпусе, где сидел отдел зачистки. Иногда водили экскурсии школьников, но Витька уже забыл, когда видел кого-то последний раз. Да и предположить, что двенадцатилетний пацан зачем-то решил установить в его кабинете прослушку, было бы слишком. Вывод неутешительный - кажется, поработал кто-то из своих. Витька отключил ноутбук от мониторов, засунул его в сумку и вышел за дверь. Жучок он трогать не стал, просто потому что возвращаться в кабинет в ближайшее время не планировал. Если у кого-то хватило наглости вломиться сюда однажды, то никто не мешает сделать это второй раз. Придётся временно вспомнить, что вообще-то у него есть квартира, где ему и положено жить. Но сначала нужно закончить одно неприятное дело. В больнице на территории управления никогда не бывало многолюдно. Раз в сто лет кто-то обращался с простудой, и совсем редко привозили действительно тяжелых больных. Здесь же почти год провалялся Кирилл, занимая одну из пяти палат. Он ходил к нему раза два вместе с Ивановым, и за это время других пациентов Чижик здесь не видел. Стас не спал. Он лежал на кровати, вытянувшись во всю длину и свесив босую ногу вниз, словно собирался встать. Если не считать бледность и забинтованное плечо вперемешку с правой рукой, на человека, которого несколько часов назад прооперировали, он не был похож. Увидев Чижова в дверях, Стас встрепенулся и улыбнулся, как будто и не надеялся, что кто-то появится. Это заставило Витьку ещё сильнее устыдиться того, что он откладывал визит на самый последний момент, оттягивая разговор. - Ну, слава богу! Можешь не рассказывать, где тебя носило столько времени. Мне срочно нужен мой телефон. И я очень надеюсь, что у них есть во что переодеться, - с порога заявил Стас, осторожно подтягиваясь, чтобы сесть. - Зачем тебе одежда? – удивился Чижов, прикрывая дверь и прикидывая, куда поставить сумку. - Я не могу уйти в этой ночнушке. Пойми правильно, я без предрассудков. Просто не мой фасон, - закатил глаза Стас, оттопыривая пальцем ворот розовой хламиды. Витька растерянно замолчал, остановившись возле больничной кровати. Конечно, он появился совсем не для того, чтобы забрать отсюда своего бывшего напарника. И дело даже не в том, что из-за ранения Стасу требовался покой и уход. Несколько дней постельного режима – желательно, но не обязательно, а вот перевязки нужно делать каждый день. Витьке было просто всё равно. На месте Стаса он бы не стал ожидать какой-то особой заботы о своей персоне, окажись в больнице. Но тот почему-то решил, что Чижов пришёл за ним, хотя в этом не было ни капли рациональности. Как будто они настоящие напарники или типа того. - То есть ты пришёл не для того, чтобы забрать меня отсюда, - нехорошо прищуриваясь, озвучил повисшие между ними слова Стас. – Тогда зачем? - Я пришёл извиниться. Тебя из-за меня ранили. Я не был готов к выполнению задания, - проговорил Чижик, понимая, что нужно было порепетировать. В голове это звучало не так жалко. - То есть я принцесса, которую ты не спас? – уточнил Стас, окидывая его насмешливым взглядом. – Бессмысленный беспощадный бред, Чижов. Я, во-первых, взрослый мужик. Во-вторых, обученный агент. С тем же успехом я могу начать извиняться, что не успел выстрелить второй раз. В-третьих, меня не единожды ранили на заданиях, а когда-нибудь, могут ещё и убить. И в своём ранении виноват исключительно сам, потому что спровоцировал на нападение, сделав снимок. Не рассчитал последствия. - В любой «двойке» есть ведущий. Вполне очевидно, что ведущим должен был быть я, но не справился, - упрямо нахмурился Витька. - Потому что ты маг? Ах да, я же забыл, что от меня нет никакого толка. Я удивляюсь, что до сих пор не придумали специального определения для таких людей, как ты. Пока обойдёмся тем, что ты шовинист, - рассмеялся Стас. - Да с чего вдруг! – возмутился Чижов, покрепче обхватывая руками сумку, словно спасительный круг. И в очередной раз разозлился на себя за какой-то жалкий лепет, ну и на Стаса, за то что тот был самым изворотливым и въедливым типом на свете. - Запомни, Чижик, делать выводы о других людях, приписывая им собственные недостатки, крайне дурное занятие. Магия не делает тебя лучше меня. И не делает тебя главным. Я бы посоветовал тебе несколько сеансов у психотерапевта, кстати. На тему подсознательного превосходства одного слоя общества над другим. Ты осознанно этого не озвучиваешь, но подсознательно твердо определил себя в касту избранных, а остальных, тех кто не маг – в низшую. Вслух не признаешься, это ведь моветон, а из ушей так и лезет. Магов на земле сраные несколько миллионов, что не только делает вас исключительными, но и слабыми. Меньшинство ничего не стоит без большинства. Витька распахнул рот, собираясь возразить по всем пунктам. Он никогда в жизни не думал плохо про тех, кто не имел магического таланта. Никогда не позволял себе принижать кого-то или пользоваться своей силой, чтобы выделиться. Но и ежу понятно, что в реальной драке у обычного человека нет ни единого шанса против мага. Витька посмотрел на ухмыляющегося Стаса и неожиданно для себя опустил глаза. Потому что именно Стас застрелил одного из нападающих, хотя у него «нет ни шанса». И кто знает, на что ещё был способен «специальный агент С. Гарбар». - В любом случае, частично задание мы выполнили. Охраны у Лоуфера не осталось, а значит, остаётся только вычислить Лоуфера, - уверенно проговорил Витька, очень надеясь, что его внутреннее противоречие не написано крупными буквами у него на лбу. Ему срочно требовалось сменить тему. – Чем я и займусь, пока ты восстанавливаешься после ранения. У нас здесь очень продвинутый хирург, он пользуется рунами, так что за неделю… - Что за ерунда? Это двое приняли нас за охрану Лоуфера и решили воспользоваться случаем. Не знаю, конечно, чьи это были наёмники. Но у Лоуфера достаточно врагов, у которых есть деньги и связи. Сам Лоуфер сейчас сидит в глубоком подполье. На объект он никогда не лезет сам. Ему там просто нечего делать, а вот его команда готовится, поэтому у нас очень мало времени, - сообщил Стас, бесцеремонно перебивая собеседника. Эта версия нравилась Витьке гораздо больше, потому что выглядела более правдоподобной. Но он не собирался обсуждать приказы начальства с засланным французом. Вот с Ивановым стоило поделиться при первом же удобном случае, не забыв и про жучок сообщить. Сейчас же он всего лишь хотел вежливо помахать ручкой и удалиться восвояси. - Зачем тогда Лоуфер приехал? – Чижов хотел сказать что-то совершенно другое, но слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. – В лабораторию он не полезет. Выступление можно было и в записи показать. Что ему делать в России? Сидел бы себе… там где сидел до этого. - В Швейцарии. Если есть выбор, между страной без экстрадиции и Швейцарией, то выбирай Швейцарию. Если у тебя есть деньги, конечно, - сообщил Стас, с интересом рассматривая Витьку. В его взгляде на долю секунды мелькнуло удивление, но быстро исчезло. Отвечать на остальные вопросы он явно не торопился. - Что ж, было приятно познакомиться. Пусть сотрудничество получилось коротким, но всё равно спасибо. Я попрошу, чтобы тебе вернули телефон, - торопливо проговорил Чижов, пока снова чего-нибудь лишнего не ляпнул. Витька развернулся, ощущая спиной взгляд, полный настоящей тревоги. Неприятное чувство. Будто он действительно сейчас бросал напарника, с которым прошёл огонь и воду, на произвол судьбы, а не оставлял на попечение отличных врачей. - В шестнадцать лет родители на несколько месяцев упекли меня в больницу. На моих глазах из окна выпрыгнул старший брат, так что… Им казалось, что у них нет другого выхода, но с тех пор я жутко боюсь больниц. Я… - голос Стаса дрогнул, - не могу здесь ночевать. Пожалуйста, не оставляй меня здесь одного. Вцепившись в дверную ручку, Витька шумно выдохнул и застыл, понимая, что его сейчас просто разорвёт от противоречивых чувств. Но какой же нужно быть скотиной, чтобы бросить человека, который просит тебя о помощи, раскрывая душу. - Врачи не позволят тебе уйти, - успокаивающим тоном проговорил Чижов, осторожно поворачиваясь. Ему очень хотелось сказать что-то подбадривающее. - Ты же лейтенант особого отдела. Скажи, что меня затребовало французское посольство. Какая им разница? Все бумаги я подпишу, - тихо отозвался Стас, не отводя серьезного взгляда. Врач недовольно скривился, но уговаривать его не пришлось. Кажется, Стас успел им изрядно надоесть, потому что нашлись даже брюки и рубашка, которые очень походили на больничную пижаму, но в целом выглядели прилично. Потребовалось ещё тридцать минут на сборы и заполнение каких-то бланков. На дорожку им вручили пакет с обезболивающими, антибиотиками и одноразовыми упаковками для перевязок. - Вызвать тебе такси? - поинтересовался Витька, когда они медленно выползли на улицу. Он осторожно поддерживал Стаса под левую руку, помогая спуститься по ступенькам. На плече у него болталась сумка с ноутбуком и больничным барахлом. - Такси? Зачем? – удивился Стас, когда они остановились на дороге, ведущей в город. - В посольство, - медленно проговорил Чижов, высвобождая руку. - Я не собираюсь в посольство, - отмахнулся Стас. – Ты же домой едешь? Ну и я с тобой. Витька застыл, всматриваясь в довольное лицо Стаса. Куда только подевалась скорбная складочка на переносице и тень тревоги? И медленно, мучительно медленно прозрел, понимая, что его буквально развели. - Я был вынужден прибегнуть к грязным приёмчикам, - сообщил Стас, отрываясь от телефона, который с трудом достал из кармана, и очевидно читая в лице собеседника всю гамму чувств. – Конечно, я мог бы обратиться в посольство через своё начальство, те бы прислали официальный запрос. Переписка заняла бы ещё дня три, а тем временем Лоуфер и компания успеют обчистить нужную им лабораторию. - Знаешь, что! – вскипел Чижов, ощущая себя не сколько разозлённым, сколько действительно глубоко обиженным. Он купился на дрожащий голосок и слезливую историю! И ведь только потому, что успел покопаться в личном деле Стаса. – Иди-ка ты на хер! В посольство, обратно в больницу, куда угодно. Как вообще можно спекулировать такими вещами, как смерть брата? - Нельзя. Именно поэтому ты должен понять, что выхода другого не было. Отчаянные времена требуют отчаянных действий. Я действительно очень хочу работать с тобой. Мне нужен такой напарник как ты, - взволнованно проговорил Стас, хватая Витькин рукав. - Да пошёл ты, - уже без прежней злости прошипел Чижов, вырываясь. От резкого рывка Стас пошатнулся, кривясь от боли в плече, но отступать не собирался. - Я могу пойти на хер. Но мы можем поехать к тебе, а там я расскажу тебе кое-что интересное про Лоуфера, - предложил Стас, снова морщась от боли при попытке засунуть телефон обратно в карман. – А ещё у меня есть фото вчерашних наёмников. Судя по той ерунде, что ты мне попытался выдать за рабочую версию, твоё начальство внезапно решило свернуть расследование. Значит, трупы уже спешно кремировали, а все бумажки сослали в архив. Давай же, лейтенант, решайся. Я не самый приятный в мире парень, но своё дело знаю. Мир?