Уксус четырёх разбойников

В машине они ехали в гробовой тишине, которую при желании можно было бы назвать разумным компромиссом между неловкой беседой и бесполезной руганью. Чижик изумленно таращился куда-то в пустоту, крепко сжимая в руках сумку с ноутбуком и успешно игнорируя всё происходящее вокруг. Его сознание мирно застыло в спасительном расслабляющем ступоре, защищавшем от необходимости признаться себе, что разговор со Стасом не должен был закончиться на заднем сидении такси. Витька должен был развернуться на сто восемьдесят градусов, перекинуть сумку через плечо и быстрым шагом удалиться, оставив Стаса с его полуправдивыми историями и впавшими глазами, пробиравшимися куда-то в душу, чтобы добиться желаемого. Должен был, но почему-то не сделал этого. Может быть, и правда обратиться к психоаналитику? Обсудить с ним внезапно всплывшую манию величия, в конце концов. Лежать на удобной кушетке в кабинете с кондиционером и рассказывать, с какими конченными мудаками приходится по долгу службы иметь дело. Витька продержался минут пятнадцать, причем всего пять из них на чистой злости, а остальные десять — на бараньем упрямстве. И то, и другое Стаса не впечатлило. Он не вступал в спор, внимательно слушал, иногда кивая, а в самых эмоциональных местах успокаивающе дотрагивался до рукава пиджака кончиками пальцев. Беспомощно оглядевшись по сторонам, Витька тяжело вздохнул и ещё крепче обнял сумку, мысленно уговаривая себя, что это ещё не конец. Он всего лишь согласился отработать вместе со Стасом имевшиеся у них улики. На этом всё, дальше они разойдутся каждый своей дорогой. Сумка, к сожалению, не помогла вернуть душевное спокойствие. Витька чувствовал себя паршиво и начал прокручивал в голове возможные варианты развития событий, каждое из которых начиналось с «если бы». Но монотонное пережевывание ситуации облегчение тоже не приносило. Хотя на его памяти такого никогда и не случалось. Почему он всё ещё на это надеялся? Возможно, ему помогло бы простое признание в том, что он поддался манипуляции, причём сделал это дважды за час. Осознать проблему, озвучить и отпустить её, так, кажется, учат на сеансах психотерапии. Вместо этого очень хотелось обвинить во всём, например, ментальное воздействие, но Стас, собака такая, магом не был, а на Витьке болталось два щита против таких штучек и один амулет, заговоренный ещё в интернате. Не получалось даже разозлиться: ни на себя, ни на Стаса. Оставалось только повторять, как мантру, что решающую роль в принятии решения сыграл холодный расчет. Ему всё ещё нужно было добыть информацию, которую французская агентура нарыла за последние полгода, что возможно поможет ему не вылететь с работы. Отрабатывать версию своего начальства Витька не собирался. Пусть он молча согласился, но глубоко в душе был уверен, что охрана Лоуфера не имела ничего общего с убитыми в ресторане неизвестными. И возможно, информация о наёмниках, подосланных устранить Лоуфера, поможет вычислить, на какую лабораторию нацелился «Уксус» в первую очередь. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — ажиотаж в этом деле вызван в большей степени давлением, которое могли оказать влиятельные, заинтересованные и богатые люди. «Уксус» своими действиями принёс миллиардные убытки фармакологической индустрии в Европе. И совершенно точно их появление в России вызвало панику в узких кругах, которая тут же вылилась в решительные ответные маневры. В том числе и поиск «специалистов», способных устранить Лоуфера, если это не удастся управлению. И последним, огромным, неоспоримым фактом сказать «да», вопреки уязвленной гордости, был очевидный полевой опыт Стаса. Каждое его действие, каким бы абсурдным не выглядело со стороны, приводило к нужному результату. Он нашёл, где открылся нелегальный телепорт, читая жёлтую прессу! Почитал газетки за чашечкой кофе! И пусть, как сказал Стас, просто повезло, но Чижову такое даже в голову не пришло бы. Благодаря этому они выяснили, на какой машине Лоуфер уехал в гостиницу. Здесь, к сожалению, везение закончилось: установить личность охраны не удалось, в номере не нашлось ничего интересного, а след на этом обрывался. Хотя Стас, судя по всему, твердо знал, что нужно делать дальше, в чём Чижику только предстояло убедиться. Чисто теоретически, Витька смог бы проделать всё то же самое, не отрываясь от компьютера часов за пять. При условии, что у него есть физический материал для обработки и хотя бы общее техническое задание. Чижов никогда не работал в поле самостоятельно, поэтому понятия не имел, с чего начинать. Василий поставил перед ним конкретные задачи, но они требовали критического анализа и переосмысления приоритетов в свете последних событий. Сейчас у него было только утреннее скандальное видео, распознавание которого уже должно было завершиться. Но если там не найдётся ничего интересного, то это очередной тупик. Что делать дальше, Витька пока не думал. Поэтому ему бы очень хотелось получить информацию, которой владел Стас, и пробить по базам рожи хмырей, напавших на них в ресторане. К тому же, Стас продемонстрировал не только системный подход в расследовании, но и крепкие нервы. Оказавшись лицом к лицу с настоящей опасностью, первым дёргаться начал именно Чижик, хотя отчаянно надеялся, что это было незаметно. И это при том, что именно он должен был прикрыть Стаса, а не наоборот, как случилось в итоге. Получалось, что вынужденное решение оказалось единственно верным. Примерно таким, каким должно было бы быть, если бы Витька руководствовался логикой и расчетом, а не развешивал сопли, как кисейная барышня. Стас, по сути, в очередной раз сделал ему невольное одолжение, подтолкнув в верном направлении. Душевная борьба была почти окончена. Конечно, хотелось бы, чтобы Витькина истерика у больничного крыльца никогда не случалась, а толковые решения удавалось принимать самостоятельно, без постороннего вмешательства. Но приходится жить с тем, что есть, и надеяться, что в следующий раз трепетные заглядывания в глаза и дрожащие пальцы не станут самым веским доводом, заглушив голос разума. Чижик мрачно поздравил себя с тем, что на третьем десятке вдруг осознал свою полную неспособность противостоять синдрому «дамы в беде». Он не любил отказывать друзьям и знакомым, хотя всегда мог уловить тот момент, когда ему пытались нагло сесть на шею. Это не было проблемой, пока не появился Стас, который, кажется, точно знал, что нужно сделать и сказать, чтобы Чижов послушно кивал головой. Это угнетало. Витька недовольно скосил глаза на своего попутчика, который предусмотрительно не подавал голоса, чем заработал ещё несколько очков, вызывая очередной приступ раздраженного восхищения. Стас не только блестяще умел вести переговоры, но и закреплять преимущество, давая побеждённому пространство для рефлексии. Интересно, этому учат психиатров или специальных агентов? Стас, казалось, истратил последние силы на словесную дуэль. Он заметно побледнел, на лбу выступили капельки пота, хотя в автомобиле работал кондиционер, а на каждом неосторожном повороте морщился, очевидно, от боли в плече. Что ж, если Чижову проигрыш стоил остатков душевного спокойствия, то и Стасу победа досталась непросто, отнимая последние физические силы. Можно зачесть техническую ничью. — Сбавьте скорость, — раздражённо бросил Чижик, как-то разом остывая. — Я заплачу по счетчику. Таксист без лишних споров плавно сбросил до сорока, лишь метнув в зеркало заднего вида долгий любопытный взгляд. Жлобом Витька никогда не был, поэтому переплата в тысячу рублей его не волновала, а вот наблюдать, как раненного напарника мотыляет по салону, паршиво. — Далеко ещё ехать? — бесцветным голосом спросил Стас, аккуратно отодвигаясь от двери. Он на секунду прикрыл глаза, собираясь с силами, после чего левой рукой осторожно подтянул правую на колени, чуть отодвигая плечо вперёд. — Минут тридцать, если не встрянем в пробку, — отозвался Витька, быстро покосившись в сторону. Он никак не мог понять всех этих ерзаний, пока до него внезапно не дошло, что Стас пытается устроиться таким образом, чтобы не давить плечом в дверь, так как это очевидно причиняло ему боль, и чтобы не прижиматься с другой стороны к нему. Это оказалось внезапно забавным, но каким-то странным. Неужели Стас настолько не хотел его лишний раз злить, что готов был к таким глупым ухищрениям? О нарушении личного пространства тут речи не шло. Стас успел продемонстрировать, что готов был с разбегу запрыгнуть на колени малознакомого мужчины, если этого требовала ситуация. — Смотрите на дорогу, пожалуйста, — резко попросил Витька, снова заметив любопытный взгляд в зеркале заднего вида. Таксисту они явно казались весьма странной парочкой, хотя в Москве встречались кадры куда колоритнее. Глянулась Стасова почти пижама, что ли? Мнение водителя о происходящем его не волновало. Он мог считать их пидорасами, извращенцами или пожирателями младенцев: всё вместе или по очереди. В целом общественное сознание всегда выискивало в людях исключительно какое-то дерьмо, предполагая всё самое худшее, на что только хватало больной человеческой фантазии. Никто ведь не будет сидеть на лавочке у подъезда и орать вслед кому-то «спортсмен» или «начитанная какая пошла». Скукота. Очередная просьба смотреть на дорогу, оставила таксиста равнодушным: он пялился теперь безо всякого стеснения. Уж лучше бы включил шансон и принялся рассказывать, что на самом деле руководил крупной строительной фирмой, а баранку крутит для души. Стас тем временем начал клевать носом, медленно заваливаясь на соседское плечо. Его не заботили ни чужие взгляды, ни пробка, в которую они всё-таки встряли. Минут через десять тупого стояния на месте, он окончательно улегся на плечо, нервно вздрагивая во сне. Таксист следил за развитием событий с жадным интересом, от которого у Витьки просто вырубало последние тормоза. Что-то похожее он испытывал, когда в голове разом возникали ироничные комментарии к какому-то событию, а он не мог выбрать что-то одно, потому что все они шикарны, но и озвучить все нельзя — каждый следующий обесценивал предыдущий. Ещё через пять минут, наблюдая, как таксист перестраивал зеркало заднего вида так, чтобы лучше рассмотреть происходящее на пассажирском сидении, Витька сдался. Довольно ухмыльнувшись, надеясь, что не попадёт в ад за мелочное потакание врожденному ехидству, он правой рукой осторожно ухватил Стаса за шею и мягко, но настойчиво, потянул вниз, к себе на колени. Квадратные глаза и раскрывшийся в изумлении рот таксиста Чижик не смог оценить в полной мере: кожа под его пальцами горела, поэтому резко стало не до веселья. Стас легко дал себя уложить, так и не проснувшись. Коротко с облегчением вздохнув, он расслабленно вытянулся и уткнулся носом в колени, что-то невнятно пробормотав. Видимо, всё это время ему приходилось напрягать больную руку, которая явно доставляла много беспокойства. И теперь, наконец, получив передышку, он смог расслабиться. Витька нервно закусил губу и осторожно кончиками пальцев потрогал лоб, надеясь, что температура ему померещилась. Но не повезло, Стаса лихорадило, что вызвало очередную волну внутренних разборок, сводившихся к одной мысли: нужно было оставить его в больнице под наблюдением врачей. Успокоить себя тем, что раз согласились выписать, то и переживать не о чем, не удалось. Клятву Гиппократа современные врачи давно не давали, да и бумажка об отказе от медицинской помощи некоторым вполне заменяла совесть, просто потому что совести на всех не напасёшься, случаи разные. Бывают вот идиоты, которым нужно срочно бежать ловить беглых преступников, а другие дебилы идут у них на поводу. Только и остаётся, что спроваживать таких проблемных пациентов. В красках представив себе, что и в каких выражениях скажет начальство, если Стас возьмёт и умрёт прямо в такси, Чижик мысленно обозвал себя дебилом, чувствуя укол совести за такие мелочные мысли. В этот момент машина в очередной раз резко дернулась, сбрасывая с сидения пакет, который призывно звякнул. Витька с облегчением выдохнул, припомнив, что в больнице ему выдали лекарства. С трудом подтянув пакет обратно, он принялся копаться свободной рукой в коробочках. И чем дольше перебирал их, тем больше нервничал, потому что названия ни о чём ему не говорили. Откровенно говоря, из жаропонижающих Чижик сейчас мог вспомнить только парацетамол. Или это обезболивающее? Чёрт. Напомнив самому себе, что в гугле его вообще-то не забанили, Витька углубился в изучение медицинских сайтов, иногда сверяясь с названиями на упаковках. Поверхностный анализ обнадеживал. Врач выдал с собой не только антибиотики, чтобы избежать возникновения инфекции в ране, но и жаропонижающее, обезболивающие и кровоостанавливающее. Что-то из этого требовалось колоть (Чижов чуть не разрыдался от облегчения, увидев в упаковке шприц-пистолет) первые несколько дней, что-то выдавать по часам обязательным курсом, а что-то строго по необходимости. Перевязочные пакеты были рассчитаны на неделю, зачарованы довольно сложным руническим рисунком и, судя по описанию, обещали рубцевание раны уже через неделю, а заметное улучшение - через два дня, в случае если рана не инфицирована. Увеличив таким образом собственные скудные познания в медицине, Чижов успокоился достаточно, чтобы снова вернуться в реальность. Таксист так и продолжал таращиться на них в зеркало, на что оставалось только махнуть рукой. Ну, нравится этому лысому «бомбиле» наблюдать за почти обнимающимися мужиками, что тут поделать-то? Ещё через десять минут они вывернули на боковую улицу и оставили пробку позади. Витька нервно заёрзал, когда такси остановилось возле знакомого подъезда. Тащить Стаса до квартиры он не осилил бы ни под каким соусом. Но Стас проснулся самостоятельно, избавив Чижика необходимости изобретать велосипед (тележку, тачку или носилки из воздуха). Как только таксист озвучил стоимость поездки, он резко сел, тут же сморщившись от боли, быстро осмотрелся по сторонам. Задавать какие-то вопросы по поводу чужих коленок или комментировать, Стас не стал. Судя по его внешнему виду, ему становилось только хуже, так что вряд ли оставались силы волноваться о всякой ерунде. Двигался он, словно зомби, пошатываясь и шаркая ногами, но от Витьки не отставал ни на шаг, устремив свой затуманенный взгляд прямо перед собой. — Где ты обычно работаешь? — Стас повертел головой, пытаясь в полупустой квартире вычислить кабинет. Кажется, он ощутил финишную прямую, и у него открылось второе дыхание, как только они переступили порог. — Может быть, ты полежишь? — осторожно начал Витька, который вообще-то предполагал, что уложит свою ношу в спальне, а сам тем временем напишет для начальника отчет. — Полежу, — покладисто согласился Стас. — Но только рядом с тем местом, где ты работаешь. Я хочу быть в курсе событий. Чижов задумался. В трехкомнатной квартире более или менее свои функции выполняли спальня и кухня. В спальне стояла двуспальная кровать, и имелись плотные шторы, а на кухне — пустой холодильник и навороченная кофеварка. Две другие комнаты были завалены всяким полезным хламом: от случайно собранных амулетов до планок памяти, которые рука не поднималась выкинуть. Спорить Чиж не собирался, потому что ему было не очень важно, где его назойливый гость собирался коротать следующие несколько часов. — Кухня, — выбрал Витька. Всё равно сначала ему требовался кофе, а Стасу вполне сгодится кресло-кровать. Аккуратно умостив сумку с ноутбуком на стол, Витька принялся выкладывать рядом коробочки с лекарствами, бормоча себе под нос, что и как принимать. Стас занял предложенное кресло, которое пришлось перетащить из гостиной, и наблюдал за происходящим с равнодушием и тщательно подавляемым раздражением человека, которому очень хочется спать, но обстоятельства вынуждают его бодрствовать. — Ты совсем не обязан этим заниматься, — проговорил Стас, когда чайник закипел и ему под нос сунули кружку с зеленым чаем и горсть таблеток. — Последствия моего решения уйти из больницы — это только моя проблема. Я могу сам... — Нам обоим нужно было думать об этом раньше. И если ты не хочешь получить по морде, заткнись и пей, — угрожающе сообщил Витька, отворачиваясь. — Справедливо, — снова согласился Стас. — Не думаю, конечно, что ты станешь бить раненного. Но если через неделю или две такое желание останется, то я будут готов удовлетворить тебя полностью. Витька хмыкнул, решив, что шуточки на тему сомнительности этой формулировки будут не к месту. Осторожно расчехлив ноутбук, он выложил его на стол, примеряясь, поместятся ли здесь два монитора. В кабинете у него стояли два дизайнерских «эппла», но таскать их с собой было бы глупо. Оставалось найти два запасных монитора в квартире, что оказалось непростой задачей. Последний раз Витька был здесь примерно полгода назад, когда тестировал на домашнем сервере один интересный вирус, который работал как стандартное проклятье на «неудачу». Вирус умудрился даже сожрать часть его защитной системы, причём сделал это виртуозно, прежде чем его удалось локализовать. Чижов долго ковырялся в коде, вычленяя все последствия такой хакерской атаки. Например, вирус мог аннулировать заграничный паспорт или стереть информацию по оплате коммунальных платежей. Жизнь испортит сильно в считанные минуты, но аукнется это жертве не сразу. Расчихавшись от пыли, Витька всё-таки откопал одну «семнашку» и решил, пока этим ограничиться. Перетащив монитор в кухню, Чижов обнаружил Стаса сладко спящим в разложенном кресле. Он лежал лицом к входу так, чтобы было удобно наблюдать за тем, что происходит на кухонном столе. Видимо, намерения он имел самые серьёзные, но измученный организм придерживался другого мнения. Таблетки были дисциплинировано выпиты, как и зеленый чай, поэтому Витька вздохнул с облегчением, убирая кружку в мойку. Оставалось только подключить монитор, включить ноут и погрузиться с головой в работу. Но вместо этого Чижик поймал себя на том, что обведя взглядом просторную кухню, снова вернулся к спящему. За день он порядком устал от людей, поэтому был рад, что Стас отключился, лишая его необходимости и дальше строить из себя гостеприимного хозяина, которым Витька никогда не был. Бойцов как-то назвал его «ассимилировавшимся интровертом», и был как всегда прав. И вот теперь у него на кухне спал посторонний мужик в больничной пижаме. Спит себе и спит, что такого вроде бы. Но Чижов чувствовал, что всё происходит в каком-то преувеличенно бешеном темпе, наваливаясь на него со всех сторон. Он уже ничего не контролировал и не успевал обдумывать, как реагировать на происходящее вокруг. Странное ощущение ирреальности происходящего, не поддающееся анализу или хоть какой-то логике, заставляло его искать опору, что-то простое и привычное. Он с трудом мог припомнить, когда оставался с кем-то вот так наедине. Вернее, когда кто-то оставался у него. Витька не любил вторжений в личное пространство, потому что это всегда означало какие-то компромиссы, ведущие к отказу от привычного ритма жизни. От хождения по дому голышом после душа, например, или от громкой музыки, потому что рядом кто-то спит. Но сейчас Чижов был скорее озадачен и взбудоражен, а не раздражен, чего сам от себя не ожидал. Ему выдалась редкая возможность понаблюдать за Стасом без ответного внимания, которое как раз таки нервировало. Стас был чудовищно наблюдателен и умел делать выводы, казалось бы, на пустом месте. Занимательно, при условии, если не используется на тебе самом. Витька невольно пожалел, что не посчитал нужным покопать глубже, чтобы разузнать больше о своём вынужденном напарнике, тем самым отставая сейчас по всем фронтам. Казалось, что Стас с первой минуты знал о нём достаточно, а остальное быстро вычислил за несколько часов. Придётся утешиться тем, что впечатление он всё же успел произвести, пусть и непонятно как. Отвернувшись к ноутбуку, Витька нажал кнопку включения и шумно выдохнул, ощущая, как медленно отступает напряжение. Возвращение в родную стихию успокаивало. Анализ выступления Лоуфера был закончен. Чижов быстро срисовал три вектора телепорта, застонав от досады. Должен быть один, гребанный вектор! Один! Человек перемещается в одном направлении, поэтому вектор всегда один, а тут их три. Такой ерунды Витька ни разу не видел. Создавалось впечатление, что маги, работавшие на Лоуфера, отлично разбирались в том, как именно их будут искать, поэтому подчищали все возможные улики. Но Чижов мрачно ухмыльнулся и принялся набирать строчки кода, внося поправки на второй и третий вектор. Новые вводные всего лишь означают необходимость новых решений. Нажав запуск обработки, он удовлетворённо присосался к кружке с кофе. Через пару часов у него на руках будет общая информация по трем векторам телепортов. После чего Витька создал новый исходящий документ в ЭДО и принялся набирать отчет для Василия. В этом он тоже всегда был хорош, позволяя Бойцову сваливать на себя всю бумажную работу.