Уксус четырёх разбойников

В квартире Стас чувствовал себя по-хозяйски, сразу втащив Чижова в гостиную, мимо побелевшего от шока Вени. Витька так и не вспомнил, откуда тот его знал, но спрашивать что-то не было ни сил, ни желания. Он был почти уверен, что никогда раньше не видел этого смазливого парнишку с огромными оленьими глазами и губками «бантиком». Запомнил бы, так как именно с такими чаще всего уезжал из клубов. Стас торопливо усадил Чижова в единственной кресло, бесцеремонно расшвыряв декоративные подушки, и открыл шкаф, не спросив разрешения. — Принеси полотенце, которое не жалко, — попросил Стас, выныривая с аптечкой внушительных размеров. — Ещё нужна тёплая вода. Веня заторможено кивнул, немного подрастеряв свой воинственный настрой, и метнулся из комнаты, оставляя их вдвоём. — Когда мне исполнилось пятнадцать, у нас с Венькой случился синхронный переходный возраст. Какой ереси мы только не творили. Вспомнить стыдно. Короче, однажды меня пырнули ножом. Неглубоко, но эффектно. Кругом кровища, Венька рыдает в три ручья. Я ору и пытаюсь трясущимися руками заштопать рану, а дома нет ни обезболивающего, ни антисептика. С тех пор этот хорёк-паникёр хранит целый аптечный склад, хотя сомневаюсь, что он ему пригодился хоть раз, после моего отъезда заграницу. Сублимирует, как может, хотя я предлагал проработать с ним эту детскую травму. — Ты после этого решил стать врачом? — вяло спросил Витька, медленно моргая. Ему не хотелось спать, но он почему-то перестал чувствовать своё тело, как будто оно разом онемело. Голова стала тяжёлой, виски болезненно сдавило. — Нет, немного позднее, наверное. Из-за брата. Он сильно болел с самого детства. И, к сожалению, рано погиб. Я тяжело это переживал. Кажется, я уже рассказывал об этом? Или нет? — Стас безостановочно болтал, выпячивая показную беззаботность. Наверное, если бы Чижик закрыл глаза, то он мог бы представить, что они просто встретились где-то в кафе, чтобы выпить кофе. — Сначала давай сделаем несколько укольчиков. Обезболивающее вот тут у нас, а вот тут у нас — антибиотики, — преувеличенно бодро проговорил Стас, выудив из огромной аптечки несколько ампул и шприцев. Витька безразлично наблюдал за приготовлениями, позволяя обращаться с собой, словно с куклой, и даже не поморщился, когда в плечо вошла тонкая игла. Стас вытащил бутылку какого-то прозрачного раствора и щедро залил намокшую от крови повязку, прилипшую к ране. Витька зашипел от болезненного жжения, но тут же стиснул зубы и отвернулся, шумно выдыхая и с трудом подавляя желание отдёрнуть руку. Краем глаза он заметил, что Стас принялся ловко разматывать импровизированный бинт. — Ты хотел помогать людям? — неожиданно спросил Витька, отчаянно цепляясь за разговор. — Хм… Людям? Нет, о таком не думаешь в пятнадцать лет. По крайне мере я точно не думал. Я хотел добиться какой-то абстрактной справедливости. Или скорее доказать свою правоту. Но быстро понял, что это невозможно. Поэтому бросил это гиблое дело. Так, зашивать не будем. Рана на удивление чистая. Я наложу спиральную повязку, у Веньки точно есть рунические бинты. Где-то тут я видел. Во-от, они родимые. Поглядите на это роскошество, «непромокайка» с серебряной нитью. — Стас вытащил из аптечки несколько одноразовых наборов и воодушевлённо потряс ими в воздухе. — Есть будете? — воинственно поинтересовался Веня, снова появляясь в комнате с полотенцами и миской чистой воды. Он смешно вытягивал шею и старательно отворачивался, чтобы не увидеть лишних кровавых подробностей. — Хотя мог бы и не спрашивать. Конечно, будете. Вы выглядите, как двое попрошаек из столовой для бездомных. — Будем, — заулыбался Стас, не отвлекаясь от обработки раны. — И кофе будем. Сваришь? — Кофе? — странным тоном переспросил Веня. — С каких это пор… Ладно. Кофе, значит, кофе. Чижов невольно встрепенулся, услышав про кофе, и проводил жадным взглядом Веню, который покорно ушёл на кухню, пробурчав что-то себе под нос, филигранно балансируя на границе слышимости, чтобы было понятно его недовольство, но нельзя было расслышать слова. Несмотря на демонстративное раздражение, Веня расторопно выполнял всё, о чём его просили незваные и, несомненно, проблемные гости. Возможно, они пока просто не перешли черту, за которой заканчивалось терпение? — Не думаю, что нам безопасно здесь находиться, — тихо пробормотал Чижик. Очевидно, что им не рады. И судя по отрывочным комментариям, не рады вполне справедливо. Но Стас выглядел спокойным и даже повеселевшим, словно они вернулись в день их первой встречи. — Как и в любом другом месте, — резонно заметил Стас, пожимая плечами. — К этому сложно привыкнуть. Я поймал себя на том, что постоянно прислушиваюсь. Отвратное ощущение. Но экзистенциальная потребность в безопасности может пока подождать. — Я имею ввиду, что твой друг… Он… Насколько ему можно верить в нашей ситуации? Если он узнает, что мы в розыске, как отреагирует? — Недовольная физиономия прилагалась к нему в комплекте с рождения. Ничего не поделаешь. Просто игнорируй его. Как только Венька расслабится и привыкнет к тебе, то сразу подобреет. А по поводу доверия... Я часто самому себе не верю, а вот ему — всегда. Не знаю, насколько для тебя это что-то значит. Но в любом случае, мы здесь ненадолго. В прошлый раз ему действительно досталось из-за меня. Не ожидал, что его уволят из Управления, просто потому что он со мной знаком. Он имеет право немного позлиться и повредничать. Одной загадкой стало меньше. Чижов попытался вспомнить, где мог пересекаться с Веней в Управлении. Но очень быстро сдался. Большинство коллег было ему знакомо исключительно по переписке или по скупым подписям в отчётах в графе «исполнитель». Личное общение сводилось к минимуму, если только не касалось работы «отдела зачистки». Впрочем, это не мешало всем сотрудникам Управления пристально следить за всем, что касалось Чижова и всех остальных его сослуживцев. Всё-таки они всегда были своеобразным элитарным закрытым клубом, о котором ходило множество слухов. Большая часть из которых, кстати, оказывалась правдой. Людям просто не хватало фантазии, чтобы посоревноваться с суровой реальностью повседневной жизни "отдела зачистки". — Ну, вот и всё, — мягко произнёс Стас, осторожно укладывая перебинтованную руку на колени. — Теперь давай быстро в душ, пока Веня разбирается, как правильно пожарить суп. Стас ухватил со стола одно из полотенец и потащил вялого напарника из комнаты. В коридоре они столкнулись с Веней, выглянувшим на шум и теперь рассматривающим их потрепанную жизнью процессию с нескрываемым удивлением. — Одежду какую-нибудь дай. Только, ради всех богов, что-то нормальное, — на бегу бросил Стас и закрылся с Чижовым в ванной. Витька попытался вывернуться из цепких рук Стаса, принявшегося его раздевать с той же хозяйской беспардонностью, с которой он делал всё в этом доме, но добился лишь того, что стукнулся затылком о шкафчик и чуть не упал, с трудом устояв на ногах. В ответ на неубедительные протесты Стас скептически хмыкнул и заявил, что как только он, как врач, увидит, что Витька в состоянии принять душ самостоятельно, так сразу и сообщит об этом. — У тебя сейчас жёсткий эмоциональный, а главное, физический отходняк. Это нормально, что организм перестал справляться с нагрузкой. Поешь, поспишь, и станет сразу легче, — принялся уговаривать Стас, настойчиво стягивая с него рубашку. В его голосе снова появились мягкие, убаюкивающие нотки, от которых хотелось только соглашаться с каждым его словом. Чижов беспомощно разжал пальцы, позволяя стащить с себя свободные больничные штаны. — Давай, покажи дяде доктору, где тебя потереть мочалкой, — ухмыльнулся Стас, включая горячую воду, как только они справились с раздеванием. Витька открыл рот, чтобы что-то возразить, но вместо этого покорно подставил ноющее от боли тело под тёплые струи и застонал от удовольствия, невольно делая шаг в душевую кабину. Он упёрся руками в стену, прогибаясь в спине и позволяя воде стекать вниз, смывая грязь и кровь. — Я буквально на секундочку отлучусь. Постарайся не убиться, пока меня нет, — быстро проговорил Стас, скрываясь за дверью. Спустя восхитительную вечность, Чижов выключил воду, замотался в полотенце и с сомнением посмотрел на валявшуюся на полу бесформенную кучу. Снова надевать на себя грязную одежду не хотелось до зубового скрежета, но шарахаться по чужой квартире голышом тоже так себе вариант. Проблема решилась сама собой. В дверь коротко стукнули два раза, и в проёме появился Веня. В руках он держал стопку одежды и выглядел ещё более недовольным. Пробежавшись внимательным взглядом по груди, сплошь усыпанной кроваво-красными синяками и свежими порезами, Венька горестно заломил точёные брови. Насмотревшись, он вздрогнул, как будто ему стало холодно, и передал вещи, без единого слова скрываясь за дверью. Стас обнаружился на кухне вместе с хозяином дома: они пили чай, ели с огромной сковородки жареную картошку и напряжённо молчали. Атмосферу вряд ли кто-то рискнул бы назвать дружеской. Стас мрачно тыкал вилкой в несчастную дольку картошки, гоняя её по сковороде, а Венька отстранённо смотрел в окно, сжав губы в тонкую полоску, и иногда презрительно отхлёбывал из кружки. Чижик сел рядом со Стасом на свободный стул, с интересом наблюдая за происходящим. Венька, не теряя царского достоинства, поставил перед ним тарелку и кружку с кофе, отчего Чижов чуть было не разрыдался от нахлынувшего чувства благодарности. — Виктор, а как вы познакомились? — неожиданно поинтересовался Венька, откусив жопку у солёного огурца. — Ты вот сейчас серьёзно? — с раздражением переспросил Стас, метнув в друга колючий взгляд. Казалось, что сейчас вместо картошки он воткнёт вилку в Веньку. — Более чем. Должен же я знать, кого ты привёл ко мне в дом, — кивнул Венька, агрессивно тыча в друга надкушенным огурцом. — Я сейчас дам тебе в глаз, если ты не заткнёшься, — зловеще пообещал Стас. Чижов сделал большой глоток, едва не застонав от наслаждения. Обжигающий, сладкий и черный — одним словом идеальный кофе, который мог бы выдернуть Витьку даже с того света, если бы это потребовалось. После душа он почувствовал себя значительно лучше, но сейчас, получив в руки кружку, Витька окончательно позволил себе расслабиться. В разговор Чижик пока не торопился встревать. Очевидно, что между друзьями что-то случилось, пока он был в ванной, и сейчас перед ним просто разворачивалась вторая часть мерлезонского балета. И даже заданный напрямую вопрос предназначался не ему, а нужен был чтобы задеть Стаса. Пусть и непонятно, каким образом. Венька тем временем продолжал демонстративно жевать огурец, умудряясь делать это максимально раздражающе, и перебрасывался со Стасом короткими колкими репликами, перемежающимися с закатыванием глаз. Он всем своим видом давал понять, что его основная цель — довести собеседника до нервного припадка. Истерика бы тоже подошла. И что самое поразительно, Стас вёлся на эту очевиднейшую манипуляцию, настолько его что-то выбило из колеи. Эта показная, дразнящая манера общения кого-то напоминала Витьке, но он никак не мог составить из кусочков единый образ, всё это время упорно ускользавший от него. И только через пару минут молчаливых наблюдений его вдруг озарило — Лавров! Именно так стал вести себя Лавров, когда остался один в Управлении. За его спиной шушукались, что он просто обнаглел из-за протекции Старостина, позволяя себе вдруг хамские провокации в общении с окружающими. На самом же деле причина была глубже и проще одновременно. «Эмпатическое» воздействие, как и любое магическое, можно провести скрытно от объекта. На успех влияет разница ваших потенциалов, опыт, щиты и множество других переменных. Но есть ещё один очень важный фактор, благодаря которому «эмпат» может успешно просканировать даже очень крутого мага. Любая сильная эмоция делает человека слабым и незащищённым от любого «эмпатического» сканирования. И как нетрудно догадаться, проще всего вызвать у человека злость. — О, точно, ты же эмпат, — с облегчением рассмеялся Чиж, тряхнув чёлкой. — Но на мне висит рунический щит, поэтому только выжигать. Мягко считать меня не получится. Рунические татуировки имели и свои плюсы, и свои минусы. И главным минусом было то, что при силовом магическом взломе на коже оставался глубокий ожог. Сама татуировка после этого никуда не исчезала и даже могла продолжить работать, пусть и потеряв часть свойств. Поэтому взлом такого щита называли «выжиганием». Венька поднял на него свои бесстыжие голубые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, и разочарованно вздохнул, снова откусывая от огурца. Отпираться от очевидного он не стал, не считая, своё поведение чем-то из ряда вон. Впрочем, как раз в этом не было ничего удивительного. Не зря «эмпатия» из года в год имела самый высокий коэффициент искажения по теории Павлова. Согласно этой теории магическая школа, в которой практиковался адепт, оказывала прямое влияние на его психику. Даже был выведен перечень черт, присущих магам тех или иных школ. Так называемая, таблица искажений Павлова. Например, среди магов огня наблюдался высокий уровень пироманов, а среди «эмпатов» — высокий уровень социопатов. Метод расчета коэффициента искажения Чижов не помнил толком, так как всегда считал, что вся теория Павлова псевдонаучная в принципе. Но нельзя было не признать, что все «эмпаты», которых знал Витька, очень точно соответствовали таблице искажений. Вот и получалось, как с астрологией, вроде бы и фигня полная, но вот не узнать в Бойцове «льва», а в нём самом «рыбы» совершенно невозможно. — У Стаса амулет отобрали наши с тобой бывшие коллеги, а он с ним не расставался со школы. Представляешь? — безмятежно улыбаясь, заявил Венька. Но тут же получил от Стаса мощный пинок под столом и возмущенно зашипел от боли. После то ли обеда, то ли завтрака, прошедшего в целом довольно мирно, Венька засобирался на работу, сообщив, что вернётся очень поздно, а дорогие гости могут занять зал, так как там большой, удобный диван. Стас принялся намывать посуду, отправив Чижова отдыхать. Спорить или возражать ни сил, ни желания не было. Да и сомневался, что он сможет нормально орудовать одной рукой. В полумраке гостиной Витька уселся в кресло и прикрыл глаза, погружаясь в магический транс. Стас позаботился о его раненной руке, но оставалась ещё повреждённая «аура», которую он залатал лишь временными заглушками. Теперь требовалось срочно этим заняться. Маги до сих пор спорили, что же представляла собой «аура», но теории множились, а ответа, который устроил бы всех, так и не нашлось. Кто-то верил, что «аура» — это естественная защита человека. Другие, что это отпечаток души. Витька же думал, что «аура» — это своеобразный канал подключения, а все люди просто позабыли, как в действительности этим каналом пользоваться. Маги вот только пытались как-то восполнить забытые знания, но вряд ли им это удалось хотя бы на одну сотую процента. Залечивание поврежденной «ауры» не требовало от мага каких-то особых способностей. Пожалуй, только терпения и усидчивости. Бессчётное количество раз повторять одно и тоже действие в ожидании результата — да кто угодно может сойти с ума от скуки. А уж если таких повреждений много, так и подавно. Монотонная работа очень располагала к размышлениям. К раздумьям о будущем Витя был не готов. Его пробирало от одной мысли, что им предстоит. Поэтому он нырнул в спасительное прошлое, оставившее когда-то в его душе немало болезненных шрамов. Первый раз Витьке пришлось латать чужую «ауру» в десятом классе. К нему в комнату ввалился Валера, старший ученик Иванова, и попросил ему помочь. Сам Валера по непонятной тогда ещё причине не мог сам восстановить повреждения своей «ауры». Но все вопросы о том, что же случилось, Валера отшучивался и улыбался так светло и открыто, что ёкало в груди. Много позже Иванов объяснил убитому горем Витьке, что Валера был сильно болен, но скрывал ото всех приступы. Каждую ночь его скручивало от боли, а потом Валера, нацепив улыбку, плёлся к Чижову в комнату, чтобы получить недолгое облегчение. Через полгода всё закончилось. Болезнь одержала победу. Витька остался один на один с чувством, которое не успело толком оформиться или перерасти во что-то. Но от этого ему не было проще переживать смерть первого человека, который отыскал дорогу в его сердце. Чижов не справлялся, и время, которое должно было вот-вот всё исправить по уверению окружающих, не приносило облегчения. И в один день всё стало настолько плохо, что Витька вышел из своей комнаты в общежитии школы и уже не вернулся. Шрамы эти ныли долгие годы. Но сейчас Витька чувствовал лишь тихую печаль, вспоминая свою первую влюблённость, от которой ему пришлось бежать без оглядки, чтобы не задохнуться от боли. Хотелось бы с гордостью сказать, что хотя бы из сотворенного собственными руками хаоса, он вытащил себя сам. Но, к сожалению, похвастаться подобной самостоятельностью Чиж не мог. Юность стала для него чередой испытаний, каждое из которых казалось непреодолимым, пока ему не протягивали руку помощи. Спасла его внезапная встреча, случившаяся далеко от дома и продолжившая головокружительную историю его побега из дома. Но если раньше Чижов катился куда-то в чёрную бездну, то после этого стал уверенно выкарабкиваться наверх. И оказалось это весьма непросто. Ошарашенный собственным идиотизмом Витька распахнул глаза и уставился в темноту, продолжая на автомате заглаживать очередную дыру. Если бы он включил голову, а не плыл по волнам моря серотонина и дофамина, то понял, что Бойцов не был тем человеком, к которому нужно было обращаться. Коля был прямым, как рельса. Настоящим офицером, никогда не умевшими ни в интриги, ни в витиеватые речи. Что ещё от него можно было ожидать? Чижов раздражённо подумал, что сам глупостей натворил и сам же обиделся. Наверное, настало время всё-таки включить голову? И понять, что если и просить помощи, то у кого-то, кто может с лёгкостью нарушить с десяток законов, чтобы прикрыть друга. И уже только потом просить, что, собственно, случилось, а возможно — не спросить вовсе. Витька взял со стола свой потрёпанный ноутбук и погладил когда-то яркую наклейку на верхней крышке. Вторая наклейка где-то потерялась. С этой историей Чижову также предстояло ещё разобраться. Он обязан был узнать, каким образом защитный протокол сумел трансформироваться в полноценный боевой артефакт. Чижов вошёл в сеть, подключившись к хозяйскому вай-фаю, запустил «тор» и включил встроенный мессенджер. «Привет», — отправив первое сообщение, Чижов замер, заколебавшись. Рука нерешительно зависла над клавиатурой. Ему правда очень нужна была помощь, но имел ли он право просить о ней? В особенности, точно зная, что ему никогда не откажут. Но время на рефлексию ему не оставили, мессенджер почти сразу пиликнул в ответ, высвечивая новое входящее сообщение от контакта под ником «Колхоз». «Ты ещё в России»? Чижов невольно ухмыльнулся, задумчиво постукивая пальцами по клавиатуре. Колхоз не терпел пустой болтовни и предпочитал сразу переходить к сути. А ещё он был параноиком в хорошем смысле этого слова, поэтому серьёзный разговор о делах, мог произойти только при личной встрече. «Да», — коротко ответил Чижов, собираясь с мыслями. Ему нужно было кое-какое оборудование, но он пока не успел определиться с точным списком. Ведь всё сильно зависело от того, что они со Стасом планировали предпринять дальше. И информация. «Нужна помощь с отбытием, пока всё устаканится»? — неслыханная болтливость для Колхоза. Он знал, что Витьку объявили в розыск, это очевидно по его вопросам. Но его это волновало. «Жажду услышать, как ты вляпался в это дерьмо. Увидимся?» Витька коротко хихикнул, словно школьница, но ничего не мог с собой поделать. Быстро набрал адрес, назначив встречу на завтрашнее утро и, получив короткое и более привычное «ок», вышел из сети. — Кофе будешь? В комнату заглянул Стас с кружкой в руке и застыл в дверях, внимательно рассматривая напарника. Он явно был удивлен, застав его тихонько улыбающимся в экран монитора. Да и сам Чижов не ожидал, что один короткий разговор настолько воодушевит его. Ещё сильнее расплываясь в улыбке, Витька кивнул, коротко тряхнув чёлкой. — Нам нужно поговорить. Они сказали это одновременно, как в дурацкой комедии положений. Витька рассмеялся, а вот Стас ещё больше насторожился и напрягся. Но Чижик не стал акцентировать своё внимание на этом, всё-таки они оба переживали лютейший стресс. Глупо было бы отказывать Стасу в праве уставать, бояться или даже просто быть в дурном настроении. — Если Лоуфер прибыл в Россию с Вернером и Лавровым, то единственный способ найти его — это найти их. Хотя мне и не очень хочется искать Вернера. Ты же понимаешь, что наши с тобой шансы против него исчезающе малы? — начал первым Витька, забирая кружку со стола. Ему пока было непривычно обходиться одной рукой, поэтому пришлось заранее убрать ноутбук в сторону. — Почему это? — спросил Стас, бросая на собеседника короткий нечитаемый взгляд. — В любой другой ситуации я бы никогда не решился с ним драться. Но тебе просто не повезло с напарником. Многие из моих коллег спокойно могли бы надрать ему задницу. Но не я, — честно признался Чижик. — Вернер, несомненно, очень опасный противник. Сильный, умный и беспринципный, если того требует ситуация, что делает его непредсказуемым. Но всё это можно помножить на ноль, если знать его главную слабость, — задумчиво проговорил Стас. — О, криптонит. Ну, давай, удиви меня, — заинтересованно протянул Виктор, задорно блеснув улыбкой. — Да нечем удивлять. Конечно же, это Лавров. Вернер полностью им одержим. Меня, в общем-то, восхищает, что Вернер даже свои неврозы и патологии умудряется доводить до совершенства. Нужно просто грамотно его подтолкнуть в нужном направлении. Я подумаю, как можно связаться с Лавровым, минуя Вернера. Для начала просто поговорить с ним. Возможно, мне удастся договориться. — Ты хорошо знаешь Лаврова? — удивился Чижик. — Всё относительно. Но да, когда-то нас можно было назвать приятелями. Он изливал мне душу, пока переживал свой кризис сексуальной ориентации. Я воспринимал его историю, как не самый оригинальный, но всё-таки интересный клинический случай, — мрачно сообщил Стас, настроение которого всё ещё пребывало ниже плинтуса. — Ладно. Но я хотел с тобой поговорить не об этом. Ты знаешь, что меня направили сюда с конкретным заданием? И я думаю, что озвученная тебе версия сильно отличается от того, что происходит на самом деле. Нам нужно всё это обсудить. Стас присел на диван, скорчив ещё более серьёзную и скорбную рожу, отчего Чижов вынужденно подобрался и внимательно уставился на напарника, приготовившись слушать. А послушать было что. — Ну, во-первых, операция, ради которой меня отправили сюда, совершенно секретная. Секретнее просто некуда. Меня отправили сюда поспешно, не предоставив даже связного, — начал Стас, буровя стену тяжёлым взглядом. — Моей целью действительно является Лоуфер. Но не из-за его возни с «Уксусом». Примерно десять лет назад Лоуфер стал участником проекта по созданию препарата, позволявшего вмешиваться в геном человека, наделяя его магическими способностями. За десять лет было разработано два вида препарата. Один разработали на территории России, а второй — во Франции. Получилось так из-за того, что Лоуфер умудрился бежать из России несколько лет назад с помощью французской разведки. Случился дичайший скандал. Это даже просочилось на страницы газет. Правда, только в виде каких-то нелепых разговоров о провале агентурной сети. Франция ввела санкции против России, ухватившись за повод. В итоге обе страны ни до чего не договорились. Старостин категорически отказался делиться наработками и требовал вернуть Лоуфера. Но Лоуфера не вернули, более того через пару месяцев во Францию примчался ещё один интересный объект, прихватив с собой готовые образцы препарата. «Грань», слышал о ней? — Слышал, — задумчиво качнул головой Чижов. Интересная вырисовывалась картина. Конечно, любое правительство сделает всё, чтобы заполучить в свои руки подобную технологию и не допустить попадания её в руки соседа. Ему достались лишь обрывки информации о том, что же вытворял Старостин за закрытыми дверьми Управления, прикрываясь своей должностью. Но это… это по-настоящему потрясало воображение. — После этого во Франции развернули бурную деятельность в попытках создать свой образец. Вроде бы ничего сложного, если есть один из участников проекта и готовый препарат. Но тут всех ждало разочарование. Препарат удалось изготовить, но побочные эффекты от него были такими, что ни о каком массовом производстве и речи быть не могло. И Лоуфер, которого пытались привлечь к работе всё это время, вдруг сошёл с ума. Многие думал, что он симулировал, но доказать не могли. Я подозреваю, что как раз тогда его нашёл Евсеев и смог вступить с ним в контакт. Он же и помог ему вызвать настоящее помутнение рассудка, а затем сбежать из лечебницы. — Толя мог, — пробормотал Чижов. Учитывая специфику работы Евсеева в Управлении, он был прекрасно осведомлён о внутренних делах Франции. Ничто не мешало ему, уехав из России, продолжить мониторить сны, чтобы оставаться в курсе. Найти нужного человека для него не составило бы труда. — «Уксус» существовал и до Лоуфера, но внимания на них особенно никто не обращал. После того, как после побега официально присоединился к ним, всё изменилось. Лучшие силы были брошены на розыск всех участников «Уксуса» в надежде найти Лоуфера. Но к тому времени к ним примкнули Вернер с Лавровым, поэтому никаких внятных результатов добиться не удалось. — Но почему все вдруг решили, что сейчас, в России, всё будет иначе? — поинтересовался Чижик. — Только из-за того, что якобы известна их цель? Но это выглядит максимально бредово. — Ну, цель их действительно известна. И это не кража формул, конечно же. Они ищут Владимира Марковникова. Я думаю, что именно у него был тот самый ключ, который сейчас все жаждут заполучить. Марковников был коллегой Лоуфера, но местонахождение его неизвестно. Скорее всего, он всё ещё находится где-то на территории одной из секретных лабораторий. Не зря Вернер первым делом отправился проверять лабораторию, где когда-то работал сам Лоуфер. Надеялись отыскать след Марковникова. — Но почему тогда просто не забрать у него этот ключ? Возможно, Марковников сбежал, — резонно заметил Чижов. — Возможно. Но про Марковникова я узнал совершенно случайно. Я имел возможность несколько раз посетить Лоуфера в клинике. Он буквально бредил им. Постоянно бормотал, что бросил какого-то Вовку и сбежал. И теперь Вовка остался там один. Сначала казалось, что Вовка — это одна из его галлюцинаций. Но позже по обрывкам воспоминаний удалось понять, что Вовка реально существует. Немного покопавшись в его прошлом, я обнаружил, что его сокурсник Владимир Марковников пропал примерно в то же время, что и сам Лоуфер. Они учились в одном университете. Только Лоуфер заканчивал математический, а Марковников — биохимический. — Если Марковников работал с Лоуфером, то логично предположить, что биохимик всё же больше понимает в создании препаратов, чем математик. Наверное, Марковников нужен Лоуферу, чтобы воссоздать правильную формулу «грани», — предположил Витька. В целом вся эта информация не очень меняла их главную цель. Им нужен был Лоуфер, чтобы улучшить свою переговорную позицию и получить информацию из первых рук. Сейчас они во многом просто гадали, что почти всегда являлось бесполезной тратой времени. Остаток дня они провели в обсуждении дальнейшего плана действий. Витька сообщил, что завтра встречается с человеком, который поможет им обзавестись оборудованием и при необходимости оружием. После чего они будут готовы двигаться дальше. Стас почти не говорил, как будто истратив дневной запас слов, только коротко соглашался со всем, не охотно выныривая из своих невеселых раздумий. Витька терялся в догадках, но пока держал своё беспокойство, помноженное на любопытство, при себе. Он и сам иногда выпадал ненадолго из реальности, когда вдруг его пронзало резкой болью в руке, но тут же старательно встряхивал себя за шиворот, понимая, что не в том положении, чтобы позволить себе утопать в душевных страданиях. Ночь Витька провёл на том самом разрекламированном диване, а Стас занял хозяйскую спальню. Реакцию Вени на этот самовольный захват, он уже не услышал, так как провалился в сон очень рано. Организм хватался за любую возможность восполнить силы. Утреннего гостя Чижов увидел задолго до того, как он постучался в дверь. В Москве было натыкано множество видеокамер, что давало очень хороший обзор. И немного унимало постоянную тревогу, которая донимала Витьку сильнее, чем тянущая боль в руке. Он сидел в трансе уже несколько часов, старательно восстанавливая «ауру». В фоновом режиме несколько заклинаний-сигналок мониторили периметр. — Это ко мне. Открой, пожалуйста, — не открывая глаз, попросил Витя, за минуту до того, как раздался звонок в домофон. Стас наградил его быстрым тяжёлым взглядом, который бросал на него всякий раз, когда думал, что Витька не видит. Чижов находил это одновременно и раздражающим, и любопытным. Можно было бы ожидать, что Стас всё ещё чувствует вину за случившееся. Но его отношение было настороженным, словно он опасался чего-то. И это было странно. — Добрый день. Вы Николай? Проходите в комнату. — Чижов с некоторым удивлением понял, что в первый раз услышал в голосе Стаса что-то похожее на неприязнь. Тщательно скрываемую, едва уловимую, но от этого ещё более удивительную. — Колхоз, привет! — выныривая в реальность, радостно заулыбался Витька, как только увидел гостя. Он несколько неловко обнял мужчину, подхватываясь ему навстречу с кресла. Проклятая рука постоянно мешалась ему, ощущаясь как-то нелепо. Непонятно было, как её держать, куда положить. Как будто не двух пальцев лишился, а всей кисти. — Это кто? — вместо приветствия спросил Колхоз, кивая на замершего на входе Стаса, из-за спины которого торчала изумлённо-недовольная мордашка Вени. Он внимательно осматривал Витьку с ног до головы, не замечая таких же пытливых взглядов в его сторону. Его брови резко сошлись на переносице, как только Колхоз заметил перебинтованную руку. Затем он резко уставился куда-то в пустоту, застывшим взглядом. — Это мои друзья, — улыбнулся Чиж, увлекая друга за собой на диван. — Понятно, — коротко кивнул Колхоз, которому не требовались больше никакие пояснения. Он послушно сел рядом, привычно прижимаясь бедром к бедру, и умостил на колени сумку с ноутбуком. Осторожно притронулся к предплечью покалеченной руки, едва касаясь самыми кончиками пальцев, боясь причинить боль. Витька преувеличенно бодро улыбнулся в ответ на серьёзный взгляд друга, медленно разваливаясь на части от привычной нежности, с которой к нему всегда относился Колхоз. Прошло уже много времени с их расставания, но он всё ещё помнил, как его всегда плавило и коротило от этого. Чижов положил руку ему на бедро и легонько сжал в ответ, давая понять, что всё в порядке. — Вляпался сильно? — спросил Коля, немного расслабляясь от ответного прикосновения. — Прям как в Бангкоке, кажется, — со вздохом признался Чижов. Затем посмотрел на Стаса, который устроился у стола, сложив руки на груди, и буровил их испепеляющим взглядом. Веня всё ещё маячил в дверях, нервно вытирая руки о кухонный фартук. Витька прекрасно понимал, почему эти двое так напряглись от появления Колхоза. Колхоз был колоритным. И дело было вовсе не во внешности. Со своим коротким ёжиком волос, круглыми очками на носу и крепко сбитой, коренастой, спортивной фигурой Колхоз мог бы назваться даже симпатичным. Но вот его взгляд, пронизывающий человека насквозь, словно он всегда разговаривал с пустым местом, и скованные, чуть дёрганные движения смущали. Это ощущалось неправильным и даже отталкивающим. Наверное, что-то вроде эффекта «зловещей долины». Колхоз напоминал человекоподобного робота, неумело притворявшегося человеком. — Понятно, — коротко отозвался Колхоз и тут же умолк, продолжая хмуриться куда-то в стену. — Да уж. По-взрослому вляпались. Мне нужно кое-какое барахло, но самому достать не вариант. Лучше меня понимаешь. Нужно быстро и с гарантией качества, — вздохнул Чижов. — Список? — спросил Колхоз, понимая, что для другого разговора сейчас слишком много свидетелей. — Пара перчаток. Подойдут почти любые, если с открытым выходом в сеть. Набор для рунного письма. Примерно на сотню знаков. Серебро или кровь. Амулет «последний шанс» или аналог. Дрон, подойдёт любой, но с батареей побольше. — Понятно. Это всё? — безмятежно уточнил Колхоз. И неожиданно добавил, обращаясь, словно к самому себе. — С твоей левой рукой перчатки такой себе варик. Я привезу кое-что на пробу. — Еще пистолет. ГШ-18 в приоритете. И пули «охотника на ведьм». На пробитие. Две коробки, — произнёс Стас, голос которого стал скрипучим, словно его забыли смазать. — Ок. Завтра всё будет. Встречаемся здесь же? — уточнил Колхоз, вставая с дивана. — Ну, пока план такой. И это… по поводу оплаты, — неловко начал Чижов. — Запишу на твой счёт, — заявил Колхоз, неожиданно ухмыльнувшись. — Или отработаешь натурой. Они обнялись на прощание. Витька почувствовал, как Колхоз легонько сжал его здоровую руку, а потом, привстав на цыпочки, заглянул в глаза и серьёзно кивнул. Он всегда был немногословен. Но взглядом мог передать больше информации, чем другие часовой болтовнёй. Вот и сейчас Витька почувствовал тепло, разливающееся в груди. — Оставишь номер? — спросил Колхоз, зашнуровывая кроссовки и продолжая таращиться куда-то в пустоту, из-за чего не сразу стало понятно, что он обращался к Веньке. — Номер? Зачем? — опешил Веня, беспомощно оглядываясь на веселившегося Чижова. — Нет! — Понятно, — уже привычно отозвался Колхоз, аккуратно поправляя свои очки. И исчез за дверью, не попрощавшись. Чижов расхохотался, наблюдая за Веней, который застыл на пороге, явно не понимая, что сейчас вообще произошло. — К твоему сведению, Коля может найти не только твой телефон при желании, но и твоё досье в Управлении. Так что воспринимай это как некую куртуазность с его стороны, — доверительно сообщил Чижик. — Откуда ты его вообще откопал? — подал голос Стас. — Такой тактильный мальчик. Если бы не это, то я подумал бы, что он аутист. — Мы сидели вместе в тайской тюрьме, — усмехнулся Чижов. — Ой, не ври только! — возмутился Веня, обвиняюще тыча пальцем. — Судимых не берут в Управление. — Мы недолго встречались. Давным-давно, — легко сдался Чижов, пристально рассматривая свою искалеченную руку в первый раз за всё время. — И он, кстати, очень хороший парень. Если вдруг передумаешь, я оставлю тебе номерок. Веня всплеснул руками и почему-то быстро посмотрел на Стаса, продолжавшего что-то пристально разглядывать за окном. Но Витька был поглощён тем, что обдумывал слова Колхоза. Пальцы для любого мага очень важны. Можно обойтись без глаз, без ног или даже без языка, но не без пальцев. Ему придётся заново учиться использовать многие заклинания, а от некоторых, возможно, отказаться вовсе.