Тень жизни.

— Так зачем глава ордена Цзян вызвал всех нас, при этом проигнорировав орден Ланьлин Цзинь и его вассальные кланы? — поинтересовался Лань Сичэнь. В небольшом зале в Пристани Лотоса собралось около десяти глав разных кланов и орденов, включая трех из четырех, носящих титул «великих». — Совет кланов всего через три дня, — недовольно произнес Не Минцзюе. — Вы не могли подождать? К чему такая срочность? Вместо ответа Цзян Чэн лишь бросил в руки глав орденов Лань и Не смятый лист. Цзэу-цзюнь осторожно развернул кусок бумаги, оказавшийся письмом. По мере того, как взгляд заклинателя скользил по несколько неровным столбцам, его глаза расширялись все больше. — Что там? — Чифэн-цзунь наклонился к младшему побратиму и также вчитался в написанное. — ЧТО?! Остальные главы кланов переглянулись между собой, видя, как закипает в гневе глава ордена Не. Сичень передал письмо остальным. По мере того, как присутствующие вчитывались в столбцы, крики гнева и негодования раздавались в зале ордена Юньмэн Цзян всё громче. — Что будем делать? — спросил Чифэн-цзунь, немного успокоившись, но его рука дрожала, а пальцы сжимались, словно вот-вот схватятся за рукоять его верной сабли — Бася. — Вряд ли кто-либо стал шутить подобным образом, особенно с главой ордена, но и обвинение слишком серьезное, чтобы просто так прийти в Башню Кои и потребовать ответов, — задумался Лань Сичэнь. Глава Цзян, поглаживая искрящееся пурпурными молниями кольцо, процедил: — Госпожа Цзинь сказала, что письмо точно написано тушью, производимой в Ланьлине, но почерк она не узнает. Пока все не выяснится, она с А-Лином останется в Пристани Лотоса, а если подобное подтвердится, то обратно они не вернутся. — Есть у меня одна задумка… — зловеще произнес Не Минцзюе, вспоминая, что как раз в той темнице должен бы находиться тот, кто вызывал его гнев лишь своим существованием. Письмо, лежащее на столе, молило спасти одного человека…