Тень жизни.

— Думаешь, правильно было рассказать им о реальном положении дел Вэй Усяня? — Не Минцзюе прогуливался с названым братом по павильонам Нечистой Юдоли. — Нет, но так они хотя бы оставят его в покое на какое-то время. — Вряд ли надолго. Что если кто-то попробует воспользоваться этим? К примеру, этот Глава Вэй - после новости он поутих, но ненависть из глаз не исчезла. Сичэнь легко усмехнулся: — Пусть недоброжелатели только попробуют что-либо сделать. Старшие адепты моего ордена самолично, без моего ведома, выставили охрану из тридцати человек вокруг комнат, где он находится. К тому же, кажется, дядя тоже что-то придумал, чтобы защитить его. — Лань Цижэнь? Сложно поверить, Старейшина Илин ведь в прошлом часто доводил его до белого каления. Помнится, ты мне рассказывал. Старший Нефрит добродушно рассмеялся. — Да, но когда он узнал о случившемся… Он был в шоке. Ненависть ненавистью, но понимание, что кто-то опустился до подобного в отношении Вэй Усяня, значительно смягчило его. Два названых брата продолжили прогулку, давая остальным главам кланов все как следует обдумать. Цзян Ваньинь тоже покинул Зал для Собраний и теперь прогуливался вдоль тренировочного поля в глубокой задумчивости. — А если кто-то попробует унизить его словесно? — из-за колонны к Не Минцзюэ и Лань Сиченю плавно вышел Не Хуайсан, прикрываясь веером. — Подслушивал? — нахмурился старший брат. — Прости… — жалобно протянул Хуайсан. Не Минцзюэ лишь махнул на него рукой. Новости о Старейшине Илин так потрясли его, что уже даже злиться не хотелось. — Злые языки больше опозорят этим самих себя, чем Вэй Усяня, — заметил Лань Сичэнь. — Ты правда так думаешь, брат Сичэнь? — спросил Не Хуайсан. — Я это точно знаю. Втроем они продолжили путь и медленно дошли до уютного садика, наполненного пением птиц, который обустроил Не Хуайсан. — А что об этом думает твой младший брат? — Не Минцзюэ посмотрел на Лань Сичэня, когда Хуайсан отошел проведать недавно вылупившихся птенцов. — Я позволил ему провести одну ночь рядом с Вэй Усянем, пока тот в беспамятстве. — Лишь одну? — Чифэн-цзунь изогнул бровь. — Жестоко. — Знаю. Но это для его же блага. Если позволить ему остаться с Вэй Усянем, Ванцзи может забыть о себе, о пути самосовершенствования. Он будет неотрывно сидеть у его постели, не в силах собрать рассыпающиеся в пыль осколки своего сердца. И теперь я понимаю, насколько это верное решение. — А я вот тебя не совсем понимаю. Сичэнь поднял голову и посмотрел в небо, полностью затянутое серыми облаками. Глубоко вздохнув влажный воздух, наполненный ароматами скорого дождя, он сказал: — Знаешь, говорят, что очень больно смотреть на дорогого сердцу человека, но в его взгляде видеть противоположное: равнодушие, презрение, ненависть… страх. Сломленный морально Вэй Усянь уже оттолкнул Ванцзи после резни в Безночном Городе, теперь же все его существование наполнено страхом к чужим прикосновениям, а может даже и страхом перед людьми. Я не хочу, чтобы мой младший брат видел его таким. Возможно, когда-нибудь, я позволю им встретиться, но не сейчас. Когда собрание продолжилось, все главы кланов подавленно молчали. В конце концов было решено, что Старейшина Илин останется под покровительством ордена Гусу Лань. *** Лань Сичэнь и Цзян Ваньинь вместе летели на мечах в окружении адептов, возвращаясь в свои резиденции. Пролетая над городком Юньпин, главы двух великих орденов обратили внимание на какое-то крупное строительство. Но их заинтересовала не столько сама стройка, а расположение стен, складывающиеся в контуры магического поля для подавления духов. — Вы не знаете, что здесь строится? — Лань Сичэнь посмотрел на Главу Цзян. Ваньинь покачал головой, так как никогда не интересовался подобными вещами. Потом посмотрел на своих адептов. — Какой-то богатый вельможа строит храм для богини милосердия Гуаньинь, — ответил один из заклинателей. Цзэу-цзюнь и Саньду-шэншоу переглянулись - слишком уж подозрительно это все выглядело. Решив разобраться со всем чуть позже, они вновь двинулись в путь. Но не успели они пролететь и одну ли, как увидели нечто крайне неприятное. Группа заклинателей в знакомых золотых одеждах издевалась над молодым парнем в обносках. — Что? Не нравится, Мо Сюаньюй? Где же твои достопочтенные отец и брат? Ах, да! Им же на тебя абсолютно наплевать, вот и выдворили из башни Кои. — Отстаньте! — вскрикнул парень, пытаясь вырваться из кольца окруживших его заклинателей. Те гадко смеялись. Один из них схватился за наплечный мешок парня, отчего тот порвался, и его содержимое разлетелось по грязной дороге. — Удивительно, что такой жалкий червяк, как ты, является одним из бастардов главы Цзинь. Даже смешно, абсолютно никаких духовных сил, не то, что у Ляньфан-цзуня, уж он-то герой Аннигиляции Солнца. Один из адептов Ланьлин Цзинь подставил несчастному подножку. Тот, потеряв равновесие, упал в грязь, не в силах подняться, так как на его спину тут же опустилась нога заклинателя. — Знаете, даже здорово, что Цзинь Гуаньяо послал нас охранять строительство храма. Можно всласть поиздеваться над подобным червяком. — Да, это действительно очень приятно! — раздался ледяной голос за спинами заклинателей. Адепты Ланьлин Цзинь обернулись, чтобы увидеть наглеца, посмевшего вмешаться в их веселье. Но столкнулись с Саньду-шэншоу со сверкающим пурпурными молниями Цзыдянем в окружении заклинателей ордена Цзян. — Вижу, клан Цзинь совсем страх потерял, раз осмелился что-то строить на территории Юньмэна! Заклинатели в золотых одеждах медленно попятились, а после и вовсе бросились наутек. — Трусы! — прошипел Ваньинь, опускаясь на землю. Рядом с ним приземлился Лань Сичэнь и подал руку сидящему на земле человеку. — Не стоит, Цзэу-цзюнь, вы испачкаетесь, — тот встал самостоятельно. Перед главами двух орденов стоял молодой человек, едва вышедший из возраста юноши. Он был не очень высок, но достаточно строен. Руки его не выглядели слишком сильными, а на пальцах виднелись мозоли, характерные для человека, занимающегося каллиграфией или рисованием, но никак не заклинателя, практикующего искусство меча. — Так ты один из бастардов Цзинь Гуаньшаня? — спросил Ваньинь, явно намекая, что слова сбежавших адептов были услышаны. — Да… — признался парень. — Меня зовут Мо Сюаньюй. Три дня назад меня изгнали из ордена, сказав, что я совершенно бесполезен. Сейчас я направляюсь в дом моей матушки - деревню Мо, это в паре дней к юго-востоку от горы Дафань. Улыбка на лице парня была явно натянутой. — Я прошу главу ордена Цзян простить меня и позволить продолжить путь. Цзян Чэн кивнул и отвернулся. Позвав своих адептов, он отдал приказ: — Свяжитесь с местным вассальным кланом, пусть остановят строительство этого «храма» и выставят постоянную охрану. Цзэу-цзюнь, — обратился он к Лань Сичэню. — Могу я попросить вас прислать адептов, владеющих «Расспросом»? Нужно понять, каких духов пытались запечатать там. — Конечно! Тут Лань Сичэнь обратил внимание на Мо Сюаньюя, пытающегося собрать свои пожитки из грязи. Мягко улыбнувшись, он поднял с земли несколько исписанных тушью листков бумаги и сразу же обратил внимание на иероглифы. — Глава Цзян… — позвал он мужчину и протянул ему листок. Тот недоумевающе посмотрел на Сичэня, но все же принял бумажку и внимательно посмотрел на нее. — Молодой господин Мо, — позвал Цзэу-цзюнь парня. — Скажите, пожалуйста, эти листы исписаны вашей рукой? — А? Да, конечно… — Так это был ты?! — Цзян Ваньинь гневно посмотрел на юношу. Оба главы смотрели на вмиг побледневшего парня. Они узнали его почерк.