Тень жизни.

Цзэу-цзюнь сидел в своем кабинете, массируя виски и тяжело вздыхая. Лань Цижэнь смотрел на племянника и покорно молчал, не смея напоминать тому о строгих правилах Ордена, ведь сам был в похожем состоянии. Прошло уже три месяца с тех пор как Облачные Глубины приняли под свое покровительство Старейшину Илин. Медленно, шаг за шагом, Вэй Усянь восстанавливался и даже начал употреблять нормальную, пусть и перемолотую в мягкую пасту, пищу, так как из-за отсутствующего языка ему было сложно жевать и глотать. Три дня назад целители Ордена разрешили снять повязки с глаз и ушей, так как они, благодаря отварам и регулярному питанию, почти излечились. В тот день в комнате собралось несколько человек: пять целителей, включая Лань Гужэня, Глава Ордена с дядей и Мо Сюаньюй, ухаживающий за Вэй Усянем, так как только в его руках тот оставался спокойным, сразу начиная беспокоиться, если к нему прикасался кто-то посторонний. Сичэнь хотел немного пообщаться со Старейшиной Илин, но… У того случилась истерика. Лань Хуань впервые в своей жизни видел во взгляде человека столько ужаса. Мо Сюаньюй тут же кинулся к Вэй Усяню, не позволяя тому свалиться с постели, а старший целитель вывел всех из комнаты. Теперь стало ясно, что три года в плену Ордена Ланьлин Цзинь наложили страшный отпечаток на сознание этого человека. Он боялся не прикосновений из-за ограниченного восприятия мира в связи с временными слепотой и глухотой. Сами люди внушали ему ужас, кроме одного единственного человека… Как только Мо Сюаньюю удалось успокоить Вэй Усяня, он вышел из домика, где его ждали Глава Ордена и остальные. В тот момент не были нужны никакие слова, все и так было ясно. С тех пор не было ни минуты, когда Лань Сичэнь не вспоминал бы тот наполненный ужасом взгляд сломленного человека. С дальнейшим физическим восстановлением Старейшины Илин не было никаких сложностей, ему просто добавляли в пищу легкий дурманящий отвар и лечили, пока тот спал. Но куда серьезней обстояло дело с душой и разумом. Последний год Вэй Усянь знал добро и заботу только со стороны Мо Сюаньюя, поэтому доверял ему, но никого другого подпустить к себе просто не мог. Мо Сюаньюй объяснял Старейшине, что адепты Гусу никогда не навредят ему, тот явно понимал это и даже согласился, чтобы его осмотрел старший целитель. Но стоило мужчине показаться в поле зрения Усяня, как тот замер, ощущая, что просто не может дышать. Видя, как стремительно бледнеет пациент, лекарь поспешно покинул их. И только тогда Вэй Ин смог нормально вдохнуть. Лань Сичэнь накрыл ладонями лицо, понимая всю глубину проблемы. — Трудно поверить в то, что человек с настолько невыносимым характером превратился в тень от самого себя, — Лань Цижэнь поставил перед племянником чашу с чаем. — Знаешь, смотря на него сейчас, мне хочется вернуть времена девятилетней давности, когда ученики Юньмэн Цзян вошли в Облачные Глубины. Цзэу-цзюнь взял чашу и сделал маленький глоток. Он прекрасно понимал дядю. Веселый и открытый для окружающих Вэй Усянь в былые времена с легкостью находил общий язык с кем угодно. Даже вечно спокойного и равнодушного Ванцзи смог расшевелить, пусть то и было раздражение с примесью гнева. Но именно те чувства стали началом для чего-то большего, что зародилось в сердце Второго Нефрита. — Глава Ордена? — в кабинет вошли Наставник Гужэнь и Мо Сюаньюй. — Все в порядке? — Цзэу-цзюнь жестом пригласил их присесть. — Не совсем, — целитель устроился на стуле напротив Главы Ордена. Мо Сюаньюй поведал о своих наблюдениях за Старейшиной Илин. Проблема заключалась не только в его страхе перед посторонними, но и в апатии. Он не был заинтересован в том, чтобы жить. Просто лежал, уставившись в одну точку, хоть Сюаньюй и разговаривал с ним, делясь некоторыми новостями. Еще Вэй Усянь плохо спал по ночам. Можно, конечно, все списать на дурманящие отвары, которые дают Старейшине Илин днем перед лечением, но из-за ослабленного тела тот должен спать минимум вдвое дольше, чем нормальные здоровые люди. Вздохнув, Лань Гужэнь сообщил: — Мы обнаружили еще кое-что очень странное, благодаря наблюдательности Мо Сюаньюя. Лань Сичэнь посмотрел на гостя своего ордена. — Я заметил, что восстановление молодого господина Вэя проходит слишком медленно для человека, который раньше был известен как один из самых талантливых заклинателей и лучший ученик бывшего Главы Ордена Цзян. Я предположил, что в темницах Ордена Ланьлин Цзинь могли запечатать его духовные каналы или что-то сделать с Золотым Ядром… — Но то, что я обнаружил, никак не может быть связано с его трехлетним заточением. Точнее, не обнаружил. Лань Сичэнь недоуменно переглянулся с дядей, и выжидающе посмотрел на целителя. — У Старейшины Илин отсутствует Золотое Ядро! — твердо сказал Лань Гужэнь. — И я с точностью могу сказать, что этот человек не является заклинателем уже несколько лет. — Можете сказать точнее? — напрягся Цижэнь. — Скорее всего Ядра не было уже во время Аннигиляции Солнца, а может и раньше — вскоре после падения Пристани Лотоса. Все это время тихо сидевший Мо Сюаньюй подал голос: — Думаю, отсутствие Золотого Ядра многое поясняет о его поведении после войны против Ордена Цишань Вэнь. Члены клана Лань несколько недоуменно посмотрели на него, ожидая пояснений. — Он ведь не носил с собой меч, чем ввергал многих заклинателей в ярость. Но зачем ему носить с собой клинок, если господин Вэй все равно не мог им пользоваться в полной мере? Без духовных сил, это просто неудобная и тяжелая железка. После Аннигиляции Солнца все стали попрекать его Путем Тьмы, но был ли у него вообще выбор без Золотого Ядра? — Но вопрос остается открытым, — задумчиво произнес Лань Сичэнь. — Что случилось с его Золотыми Ядром? — Вэнь Чжулю? — предположил Лань Цижэнь. — Исключено! — оборвал его целитель. — Мне приходилось видеть «работу» Сжигающего Ядра. Обычно, в таком случае, на духовных каналах вокруг даньтяня оставались характерные следы, похожие на рубцы. Но у Старейшины Илин таких изменений нет, они просто атрофированы из-за того, что он не мог пользоваться духовными силами. В кабинете повисло молчание. — Похоже, лучше ему практически не становится? — Цзэу-цзюнь потер виски. — Ну, есть и хорошие новости. Он начал привыкать к отсутствию языка. Вчера адепты угостили меня распаренными сушеными сливами. Господин Вэй смог съесть несколько плодов, пусть и небольшими кусочками, но не перемолотыми в пасту. — Это хорошо, — ободряюще улыбнулся Лань Сичэнь. — Молодой господин Мо, как вы сами себя чувствуете? Уже обжились в Облачных Глубинах? — Я еще немного путаюсь во всех правилах, а так уже привык. Ваши адепты очень добры ко мне и указывают на ошибки. Лань Цижэнь поглаживал свою бородку и произнес: — Вы можете пользоваться нашей библиотекой. — А можно? — Мо Сюаньюй тут же воодушевился, ведь он очень любил читать, пусть все книги в Облачных Глубинах и проходили строжайший отбор. Цзэу-цзюнь поднялся и позвал гостя с собой, чтобы показать, где расположена библиотека. Отдельно стоящее здание поражало своей красотой и величественностью. — Я думал, что знаменитая библиотека Ордена Гусу Лань сгорела дотла. — Мы отстроили ее заново после Аннигиляции Солнца, пусть некоторые ценные книги и свитки тогда и были безвозвратно утеряны, мы смогли найти им достойную замену. Но Мо Сюаньюя поразила не только библиотека, но и раскидистая цветущая магнолия рядом с ней, хотя лето уже подходило к концу, и цветов на дереве быть не должно. Видя недоумение гостя, Цзэу-цзюнь пояснил: — Эта магнолия — оберег, защищающий библиотеку, поэтому она цветет круглый год, хоть зимой и не так пышно. Она создает особый защитный барьер и пропускает через него только тех, кого представят ей Старейшины или я с братом. Взяв руку гостя, Лань Сичэнь приложил ее к стволу магнолии. Мо Сюаньюй ощутил, как по его телу прошла легкая волна теплой светлой энергии. — Дядя сейчас готовит саженец такой же магнолии. Мы посадим его через пару месяцев возле того дома в качестве дополнительной защиты для Старейшины Илин. Они, наконец, вошли в библиотеку. От невероятного количества книг и свитков у Мо Сюаньюя просто разбежались глаза. По сравнению с этим великолепием, назвать библиотеку Ордена Ланьлин Цзинь таковой язык просто не поворачивался. — Цзэу-цзюнь, а можно мне сборник Праведности? Я хотел бы все же начать с изучения правил вашего Ордена, чтобы не доставлять никому неприятностей. Лань Сичэнь с улыбкой на лице достал увесистый фолиант. — Благодарю, Глава Ордена Лань. Я, пожалуй, вернусь к господину Вэю, он скоро должен проснуться. — Конечно. В любом случае, вы в любое время теперь можете пользоваться библиотекой. Кстати, если пойдете по той тропинке, то быстро окажетесь на месте. Стоило Мо Сюаньюю выйти из библиотеки, как небольшой порыв ветра сорвал с магнолии белоснежный цветок, который приземлился тому на макушку. Сняв бутон с волос и поблагодарив Цзэу-цзюня, парень пошел по небольшой тенистой дорожке. Вскоре показался маленький домик, окруженный полем цветущей горечавки и охраной из десяти заклинателей Гусу Лань. Он вернулся как раз вовремя — один из адептов принес коробку для еды, сделанную из бамбукового ствола, в которой был обед для Старейшины Илин и гостя Ордена. — Спасибо! — Сюаньюй забрал коробку и вошел в домик. Вэй Усянь уже не спал и равнодушно смотрел в окно. — Господин Вэй, ваш обед, — Сюаньюй сел рядом. — Давайте попробуем сегодня не перемалывать треть риса в пасту, чтобы вы начали привыкать к более твердой пище. Усянь перевел равнодушный взгляд на единственного человека, которого не боялся, и тут же увидел у того в руках цветок магнолии. Заметив его заинтересованность, Мо Сюаньюй положил растение рядом с лицом Старейшины Илин. Тот глубоко вдохнул нежный аромат цветка, и его губы дрогнули в намеке на улыбку. — Цзэу-цзюнь разрешил мне пользоваться библиотекой. Я взял сборник Праведности… Это, конечно, не очень весело, но я могу почитать вслух. К его удивлению Вэй Усянь кивнул. — Хорошо, давайте тогда поедим, и я вам почитаю. Как только с пищей было покончено, а Вэй Усянь с небольшим усилием, но все же смог прожевать и проглотить нормальный рис, Мо Сюаньюй сел поближе, положив сборник Праведности на небольшой столик. Он начал тихо читать вслух. Вэй Ин внимательно слушал его и вдыхал тонкий аромат цветка у его головы. Сейчас он мысленно переносился в счастливое прошлое, где в качестве наказания переписывал разделы из этого самого сборника в библиотеке и дразнил Лань Чжаня.