Тень жизни.

— Не больно? — тихо спросила целительница Лань Сюебай, заметив, как Старейшина Илин хмурится. Вэй Усянь посмотрел на женщину и приподнял губы в намеке на улыбку. Покачав головой, он отвернулся. Целительница вздохнула и подала знак Мо Сюаньюю продолжать. Тот послушно принялся вновь разминать спину и плечи Вэй Усяня, чтобы они окрепли. Он был крайне осторожен и старался не задевать перевязки на руках. Не так давно целители Ордена провели пару сложных операций. Они очень тщательно подошли к выбору дурманящего отвара, чтобы погрузить Вэй Усяня в сон и не навредить ему. В ходе первой операции они извлекли небольшое количество внутрикостного вещества из правой лопатки Старейшины Илин, после чего нанесли его на тонкий лоскут специальной ткани, известной как «духовный шелк» — один из секретов Гусу Лань, нить для которого создают не шелковичные черви, а особые пауки, которых напитывают светлой энергией. После чего при помощи этой ткани, целители в тот же день сшили травмированные сухожилия. — Подобная операция раньше не проводилась на настолько застарелых повреждениях, — честно сказала тогда целительница Лань Сюебай присутствующим Главе Ордена и Мо Сюаньюю, накрывая все еще спящего Старейшину Илин. — Мы сделали все, что в наших силах, но вряд ли способность двигаться у него восстановится в полной мере. Мне очень жаль. И все же Мо Сюаньюй был рад видеть, что Вэй Усянь оправился от тяжелой болезни и окреп под опекой Ордена Гусу Лань, теперь он мог самостоятельно приподниматься и сидеть, хотя раньше с трудом голову поворачивал. Кожа разгладилась и приобрела здоровый светло-персиковый оттенок, из-под нее перестали так явно выпирать кости. Остриженные волосы начали расти и заблестели, падая на плечи мягким шелковистым каскадом. Ногти перестали быть такими хрупкими и неровными. Он, наконец, полностью освоился без языка и мог спокойно есть нормальную пищу. — Думаю, на сегодня достаточно, — остановила целительница действия Мо Сюаньюя. — Перетруждать мышцы пока не стоит. У меня сегодня еще есть дела, так что я пойду. Женщина покинула домик, нежно погладив пальчиками распускающиеся белоснежные бутоны недавно посаженной у порога зачарованной магнолии, которая не пропустит мимо себя посторонних. Прежде, чем вернуться на женскую часть Облачных Глубин, Лань Сюебай направилась к помещениям, где жили и практиковались целители. У нее был очень важный разговор к отцу. *** Цзян Ваньинь и братья Не следовали за адептом Ордена Гусу Лань по каменным дорожкам в ханьши Цзэу-цзюня. Глава Цзян равнодушно осматривал оскудевший пейзаж Облачных Глубин. Шуаньцзян в самом разгаре, и с деревьев опадали последние жухлые пожелтевшие листья, а землю и траву покрывала тонкая серебристая корка инея. Но буквально через три месяца резиденция Ордена Гусу Лань преобразится до неузнаваемости, когда снег скроет ее под своим покровом. От мыслей Главу Цзян отвлек громкий чих Не Хуайсана, который просипел нечто непонятное, пытаясь поплотнее закутаться в меховую накидку. Не Минцзюэ, смотря на потуги никчемного братца, только фыркнул и накинул на его плечи еще и свою. Лань Сичэнь встретил гостей теплой улыбкой в ханьши и сразу же налил им горячего чая. Цзян Ваньинь снял с плеч меховую накидку с гербовым узором своего Ордена и аккуратно сложил ее на столике у дверей. Замерзший Хуайсан решил пока не снимать утепленные плащи. Сделав глоток горячего ароматного напитка, Глава Цзян поставил чашку и задал лишь один вопрос: — Как он? — Господин Вэй уже значительно окреп, но до полного выздоровления еще далеко. Он до сих пор до истерики боится мужчин. — Значит, Вэй-сюна мы увидеть не сможем? — согревшийся от чая Хуайсан посмотрел на Сичэня. Тут до слуха заклинателей донеслось нежное звучание струн гуциня. — Красиво, — младший из братьев Не подошел к окну. — Кто-то практикуется? — Это Ванцзи. Если он не участвует в ночных охотах или не отсутствует в Облачных Глубинах по делам Ордена, то он ежедневно в это время исполняет песни очищения сердца. — Разница в способностях между Ханьгуан-цзюнем и тем сыном шлюхи действительно поражает, я с первых нот ощущаю, как моя Ци успокаивается, — усмехнулся Не Минцзюэ. — Так, Вэй Усянь действительно все еще боится мужчин? — Да, кроме одного: Мо Сюаньюя. — Он остался здесь? — Цзян Ваньинь заинтересованно посмотрел на Лань Сичэня. Не Минцзюе нахмурился, не понимая, о ком идет речь. Его младший брат тоже заинтересовался таинственным незнакомцем. Лань Сичэнь и Цзян Ваньинь переглянулись и поведали братьям Не об обстоятельствах их встречи, кем является Мо Сюаньюй для клана Цзинь, и что он сделал для Вэй Усяня. — Смелый парень, — усмехнулся Не Минцзюе, скосив взгляд на младшего брата, который, прикрыв глаза, наслаждался умиротворяющей мелодией. Тут в ханьши постучались. — Глава Ордена, — в помещение вошел один из адептов Гусу Лань. — Угощение, которое вы просили. Сичэнь указал на столик, куда было поставлено блюдо с обычными маньтоу и небольшой горшочек. Как только Лань Сичэнь снял крышку, по ханьши распространился потрясающий аромат меда. — Ого! — Не Хуайсан тут же придвинулся к столу. — Вы угощаете медом? — Ванцзи нашел несколько заброшенных ульев. Дядя был вне себя от злости, когда брат впервые принес мед в кувшине из-под «Улыбки императора», — Сичэнь улыбнулся, вспоминая, как Лань Цижэнь в тот день ругался на Лань Чжаня в его цзинши. — Он тогда подумал, что это вино, но, как оказалось, Ванцзи просто купил несколько пустых сосудов. Потом он показал, где все эти ульи, так что меда у нас очень много. Большая его часть, разумеется, уходит на лекарские снадобья, но остается вполне достаточно и для лакомства. Цзэу-цзюнь не стал говорить гостям, что Ванцзи пропал из Облачных Глубин на несколько дней в поисках этого жидкого золота, и ради кого он это сделал, ведь лекарства, содержащие мед, являются одними из самых эффективных. Через половину сяоши, когда чай и угощения закончились, Лань Сичэнь поднялся. — Если вы желаете, то сейчас мы можем сходить к господину Вэю. — А разве мы его не напугаем? — Не Хуайсан пораженно посмотрел на него, как и Главы Орденов Цзян и Не. — Нет, об этом не стоит переживать. Когда мой брат исполняет песни очищения сердца, Вэй Усянь спокойно спит. Думаю, сейчас он уже должен был заснуть достаточно крепко, чтобы наше присутствие его не побеспокоило. Заклинатели покинули ханьши и двинулись по каменным тропинкам к маленькому домику, скрытому от посторонних глаз. Горечавка уже отцвела, и некогда завораживающее поле опустело. Из унылого пейзажа поразительно выделялась цветущая магнолия. Дом, как и всегда, охраняли десять адептов Гусу Лань, которые, завидев Главу своего Ордена и важных гостей, сложили руки в приветственном жесте. Цзэу-цзюнь по очереди подвел Цзян Ваньиня и братьев Не к магнолии, чтобы та пропустила их через барьер. Жестом наказав не шуметь, Глава Лань провел гостей в дом. — Цзэу-цзюнь, Саньду-шэншоу, Чифэн-цзунь, второй господин Не, — поприветствовал их Мо Сюаньюй. Братья Не с любопытством рассматривали молодого человека. Он явно не принадлежал Ордену Гусу Лань, ведь носил он весьма простые серые одежды. — Как он сегодня? — шепотом спросил Сичень. — Неплохо, — так же тихо ответил Мо Сюаньюй. — Начали немного двигаться пальцы. — Он крепко спит? Сюаньюй встал и осторожно открыл дверь в комнату, где жил Старейшина Илин, заглянув внутрь. — Можете заходить. Заклинатели осторожно вошли в комнату, не создавая ни малейшего шума. Цзян Чэн прекрасно помнил, в каком состоянии они обнаружили человека, которого он когда-то называл братом. Поэтому, увидев его спокойно спящим, незаметно вздохнул с облегчением. Вэй Усянь явно получал хороший уход и питание в Облачных Глубинах, пусть он все еще и был довольно худым, что виднелось по достаточно тонкому запястью, лежащему поверх теплого одеяла. Грудь Вэй Усяня мерно поднималась и опускалась в спокойном дыхании, а лицо казалось умиротворенным, пусть на нем больше и не было такой привычной жизнерадостной улыбки, что в былые годы не покидала его даже во сне. Неожиданно раздался жуткий грохот, заставивший заклинателей напряженно замереть. Не Хуайсан в скудной обстановке достаточно просторной комнаты умудрился зацепиться за стоящий стул, опрокинуть его и рухнуть самостоятельно. Спящий Вэй Усянь завозился, его ресницы затрепетали, он вот-вот проснется. Лань Сичэнь напрягся, ведь пробуждение подопечного его Ордена сейчас чревато огромнейшими проблемами, а быстро покинуть комнату, не создав лишнего шума, заклинатели не смогут. Как только Вэй Усянь начал открывать глаза, раздался тонкий мелодичный звон, и через несколько мяо он снова погрузился в спокойный глубокий сон, заставив присутствующих облегченно вздохнуть. Не Минцзюе схватил неуклюжего братца за шкирку и как можно тише вместе с остальными покинул комнату. — Пронесло!.. — Мо Сюаньюй с облегченным вздохом сполз по стенке. — Простите! — Хуайсан был очень подавлен своей оплошностью. — Спасибо, Глава Цзян, — поблагодарил Лань Сичэнь. Цзян Чэн покачал головой, держа в руке свой поясной колокольчик с красивым узором лотоса с девятью лепестками. — А я всегда думал, что это просто украшение, выглядящее как колокольчик, — Мо Сюаньюй с интересом смотрел на серебряную подвеску. — Мне доводилось встречаться с вашими адептами, и я никогда не слышал, чтобы эти украшения звенели. — Я, кстати, тоже, — подтвердил его слова Хуайсан. — Они и не должны звенеть, иначе мы всех тварей на охоте распугаем, — ответил Цзян Ваньинь. — Адепты Юньмэн Цзян обязаны постоянно концентрировать духовную энергию на поясном колокольчике, чтобы он не звучал. Отлично помогает в тренировках и концентрации внимания. Но сам его звон способен успокаивать разум, поэтому я и использовал его. — Да, — улыбнулся Сюаньюй. — Спасибо вам за это. Если бы Господин Вэй испугался, то вряд ли бы он смог снова нормально заснуть. — А почему так важно, чтобы он спал именно днем? — спросил Не Хуайсан. Лань Сичень ответил: — Потому что ночью в Облачных Глубинах запрещено музицировать. Господин Вэй по-прежнему еще слишком слаб и должен спать куда дольше обычного. Но после пережитого его нередко мучают кошмары по ночам. Именно по этой причине Ванцзи днем непрерывно исполняет песни очищения сердца не менее трех сяоши подряд, позволяя Старейшине Илин отдохнуть. — Кошмары, да?.. — Цзян Чэн вздохнул и ненадолго задумался. — Цзэу-цзюнь, я могу попросить у вас лист бумаги, киноварь, тонкую кисть и кусочек нефрита размером не менее двух, но не более трех фэнь? — Да, конечно, — Лань Сичень вышел из домика и отдал приказ своим адептам. Требуемое принесли довольно быстро. Получив предметы, Цзян Чэн довольно хмыкнул, глядя на аккуратный нефритовый шарик бело-голубого оттенка, и взялся за кисть и киноварь. Первым делом он нарисовал на бумаге клановый символ Цзян, потом начал выстраивать символы заклинания вокруг лепестков нарисованного лотоса. Закончив, Цзян Ваньинь положил нефритовый шарик в центр цветка и, положив руки по краям бумажного листа, начал концентрировать свою духовную энергию. Лань Сичэнь и братья Не с интересом смотрели на действия Главы Ордена Цзян. Рисунок сверкнул яркой вспышкой, заставив присутствующих зажмуриться. Как только свет рассеялся, лист бумаги оказался чистым, а вот на нефритовом шарике проявился киноварный узор с цветком лотоса. Взяв камушек в ладонь, Цзян Ваньинь снял свое поясное украшение и каким-то нехитрым движением раскрыл его. Вытащив из оболочки сердцевину из черного нефрита, он вложил внутрь бело-алый шарик и закрыл колокольчик. Взяв его за фиолетовую тесемку, Цзян Чэн аккуратно щелкнул по серебряному корпусу. По комнате раздался мелодичный звон, отличный от того, что звучал ранее. Удовлетворенно кивнув проделанной работе, Глава Цзян кинул колокольчик в руки Мо Сюаньюя со словами: — Подвесь где-нибудь, чтоб Вэй Ин его не видел. Если ночью он начнет беспокоиться, просто ударь разок по колокольчику, и кошмар развеется, а остаток ночи его сон будет спокойным. — Э? Ладно… — несколько шокированный Сюаньюй встал и повесил серебряное украшение у двери в комнату Старейшины Илин. Братья Не с явным удивлением смотрели на Саньду-шэншоу, а вот во взгляде Лань Сичэня читалось одобрение. — Как бы я ни ненавидел Вэй Усяня, я не могу перестать видеть в нем брата и любить его, как члена своей семьи, — Цзян Чэн горько усмехнулся. — Я действительно дурак… Ведь мне потребовалось так много времени, чтобы это понять. Но и он тоже виноват… Почему он никого не слушал? Почему выбрал этот проклятый Путь Тьмы?! Лань Сичэнь и Мо Сюаньюй обеспокоенно переглянулись. — Нельзя что-либо выбрать, если и выбора, как такового нет, — тихо сказал Цзэу-цзюнь. Цзян Чэн удивленно посмотрел на Главу Лань и спросил: — Что вы хотите этим сказать? — Вэй Усянь больше не мог следовать Правильному Пути, ведь во время Аннигиляции Солнца у него уже не было Золотого Ядра. — Что? — глаза Ваньиня расширились от шока, а братья Не недоуменно посмотрели на дверь в комнату, где спал Старейшина Илин. — Мы не имеем абсолютно никакого представления, как это могло произойти. Но наш главный целитель уже опровергнул причастность к этому Сжигающего ядра — Вэнь Чжулю. А других вариантов у нас пока нет. — Ох, этот идиот! — Цзян Чэн спрятал лицо в ладонях. — Почему он ничего мне не сказал? — Может, у него были причины скрыть это? — Хуайсан расправил веер. — Что если это как-то связано с Призрачным Генералом? Вэй-сюн ведь неспроста остатки клана Вэнь на Луаньцзан защищал. Главы трех Великих Орденов посмотрели на Хуайсана. Лань Сичэнь потер переносицу и сказал: — Нам это мало что дает… Спросить-то некого. — Призрачного Генерала? — младший Не наклонил голову на бок. — Шутишь? Там ни единого проблеска разума! — Не Минцзюе изогнул бровь, скептически смотря на брата. — Я пытался с ним пообщаться… — Что?! Не Минцзюе поднялся и со стремительно темнеющим лицом надвигался на Хуайсана. Тот, издав приглушенный писк, поспешил спрятаться за спиной Лань Сичэня. — Брат, не сердись. Я, кажется, нашел причину, по которой Вэнь Нин в таком состоянии. — И? — Чифэн-цзунь остановился, выжидающе глядя на своего непутевого братца. — Ну, мне стало его жаль, поэтому я решил его расчесать… В процессе я нашел два каких-то посторонних предмета в акупунктурных точках его головы с двух сторон, но вытащить их мне не хватило сил. — Хм, может, именно это и блокирует сознание Призрачного Генерала? — предположил Мо Сюаньюй. Лань Сичэнь задумался: — Это нужно изучить. Старший брат, я отправлюсь с тобой в Цинхэ. Не Хуайсан облегченно вздохнул, так как в присутствии Сичэня Минцзюэ точно не станет его убивать. Тут он услышал, как струны гуциня зазвучали в знакомых переливах. — О, «Омовение»! — Уже прошло столько времени? — Цзэу-цзюнь удивился тому, как долго они просидели. — Это последняя песня очищения сердца, которую исполняет Ванцзи. Тут Не Хуайсан встрепенулся: — Мелодия звучит иначе… — Разве? — удивился Сичэнь. — Я не слышу никаких ошибок. Мо Сюаньюй прикрыл глаза, прислушиваясь: — Хм… Теперь, когда второй господин Не это упомянул, я тоже отчетливо слышу: эта часть звучит иначе, по сравнению с тем, что Цзинь Гуаньяо исполнял для Главы Не последние месяцы до моего письма главе Цзян. Я точно помню, как Мэн Яо исполнял «Омовение», слышал, когда искал лечебные травы в саду Башни Кои для Господина Вэя. Странно, что у меня еще всегда после этого жутко болела голова… — Сможете воспроизвести мелодию? — напряженно спросил Лань Сичэнь. Мо Сюаньюй и Не Хуайсан переглянулись и кое-как вместе воспроизвели отрывок, который они слышали. Внимательно изучив его, Цзэу-цзюнь пришел к выводу, что эта песня очищения сердца была изменена намеренно и очень искусно, раз Мэн Яо смог так гармонично изменить отрывок. — В таком случае, я приеду в Цинхэ позже, когда выясню, откуда взялась эта мелодия. Гуаньяо умен, но недостаточно искусен для сочинительства, значит, он выписал ее откуда-то еще. В этот момент в соседней комнате зашевелился Вэй Усянь, и Сюаньюй отправился к нему. Главы трех Орденов и Хуайсан покинули домик, чтобы не беспокоить Старейшину Илин. На следующее утро Цзян Ваньинь и братья Не покинули Облачные Глубины.