Тень жизни.

Три фигуры в белоснежных облачениях перебирали книги в большом пыльном помещении — комнате запрещенных книг. Лань Сичэнь отложил очередную стопку с нотными записями и устало потер виски. Он, его брат и дядя провели здесь уже несколько часов в бесплодных поисках. — Сичэнь? — Лань Цижэнь подошел ближе, положив руку на плечо племянника. — Я в порядке… — Ты несколько дней испытывал отрывок этой демонической мелодии на себе, твоя Ци нестабильна. Ты должен отдохнуть! — Когда мы поймем, откуда Мэн Яо взял эту мелодию, я пройду полный ритуал очищения, — пообещал Лань Сичэнь, вновь погружаясь в изучение книг. Лань Цижэнь на это лишь покачал головой и вернулся к своим стопкам. Новость о том, что Мэн Яо попытался убить Не Минцзюе измененной песней очищения сердца, поразила Цзэу-цзюня. В тот же день он направил несколько старейшин своего клана в Нечистую Юдоль, чтобы те провели необходимые ритуалы для побратима, дабы не допустить его гибели от искажения Ци. Присланное вчера вечером письмо с соколом Ордена Цинхэ Не говорило об успехе, но все представители Гусу Лань слегли с жаром от истощения, поэтому пока останутся на отдых в Нечистой Юдоли. — Нашел! — голос Ванцзи прервал размышления Цзэу-цзюня. Лань Сичэнь вместе с дядей подошли ближе, вчитавшись в ноты. — Ванцзи, но ведь они совсем не похожи… — Лань Цижэнь покачал головой. — Посмотрите внимательнее на эти две страницы, — указал Ханьгуан-цзюнь. — Песня… разорвана? — Сичень нахмурился, смотря на текст: мелодия, записанная на второй странице вовсе не являлась продолжением первой. — Здесь кто-то вырвал страницу. — Мгм. Это «Собрание смятения». — Запрещенные песни из Дун Ин… — Лань Цижэнь задумался, поглаживая бороду. — Ванцзи, пересчитай листы сборника. Дядя двух Нефритов отошел к стене рядом с полками, откуда была взята злополучная книга, и достал из спрятанной в стене ниши еще одну, принявшись перелистывать пожелтевшие от старости листы, найдя нужный, он выжидающе замер. Ванцзи закончил пересчитывать листы: — Сто пятьдесят шесть. — Должно быть сто шестьдесят четыре, не хватает восьми листов, — Лань Цижэнь обернулся к племянникам, держа в руках рукопись, где были записаны все книги из секции редких мелодий. Каждая секция в комнате запрещенных книг имела собственный список, где указывалось название входящего в него трактата и точное количество страниц. Ванцзи еще раз внимательно рассмотрел сборник в своих руках, в этот раз до конца: — Листы вырваны в трех местах. — Значит, были украдены несколько ужасающих песен из «Собрания смятения», — Цзэу-цзюнь нахмурился. — Кто знает, какой вред они могут нанести. Как Мэн Яо мог узнать о комнате запрещенных книг? Я никогда не упоминал о ней. — Сичэнь, — обратился Лань Цижэнь к племяннику. — Не кори себя. Мэн Яо умен, к тому же он опытный шпион. Думаю, выведать некоторые наши секреты для него не составило никакого труда. Идемте! Они покинули комнату запрещенных книг и вернулись в библиотеку. Надежно спрятав вход, они расселись в центре библиотеки. — Я отправлюсь в тайное хранилище, — сказал Лань Цижень племянникам. — Возможно, там есть полная копия «Собрания смятения», так мы сможем понять, чего стоит ожидать и опасаться. Сичэнь, ты, как и обещал мне, сейчас же соберешь старейшин и пройдешь ритуал очищения Ци. — Сичэнь все понял, — Глава Лань почтительно склонил голову. — Ванцзи, ты должен помочь брату справиться с этим. И проследи, пожалуйста, чтобы Сичэнь как следует отдохнул. — Мгм, — тот кивнул, поднимаясь. Два Нефрита клана Лань покинули библиотеку. Цзэу-цзюнь направился к холодному источнику, чтобы подготовиться к ритуалу, а Ванцзи пошел собирать старейшин. Он выбрал семерых наиболее опытных заклинателей, входящих в клан Лань. Предупредив их о вечернем ритуале, он направился к цзинши. Взяв в небольшой пристройке большой моток засушенной травы, он зашел на кухню, где ему заранее отложили корзинку с овощами. Взяв ее, Ханьгуан-цзюнь направился в одно из самых любимых мест на территории Облачных глубин. Стоило ему выйти на припорошенную снегом поляну, как его окружило целое семейство белоснежных меховых комочков. Распушившиеся к зиме кролики были похожи на маленькие скачущие облачка. Очаровательные зверьки приподнимались на задние лапки, упираясь передними в ноги Лань Чжаня, безмолвно прося ласки. Ванцзи раскидал сушеную траву и принялся кормить любимцев с рук овощами, следя чтобы лакомство досталось каждому. — Надо же, а их здесь действительно много! — раздался удивленный возглас, но не настолько громкий, чтобы напугать кроликов, хотя некоторые зверьки и обратили внимание на появившегося незнакомца, который, спохватившись, сложил руки в приветственном жесте, увидев Лань Ванцзи. — Приветствую, Ханьгуан-цзюнь! — Мгм, — тот лишь кивнул, смотря на простые серые одежды незнакомца. Он явно не был адептом Ордена, а значит… — Вы — Мо Сюаньюй? — спросил Ванцзи. — Да, — тот кивнул, стоя в стороне, так как не желал распугать пушистые комочки с ушками, о которых ему недавно рассказали адепты и посоветовали на них посмотреть и немного отдохнуть от дел. К тому же он заметно робел, ведь за несколько месяцев в Облачных Глубинах он еще ни разу не встречался со Вторым Нефритом клана Лань. — Можете подойти ближе, они не боятся людей, — Ванцзи подозвал молодого человека, указав на стоящую рядом корзинку. Мо Сюаньюй послушно приблизился и взял небольшую морковку, чем привлек внимание нескольких кроликов. Наклонившись, он тоже принялся угощать их сладковатым овощем. — Это ведь вы заботитесь о Вэй Усяне? — вопрос Ханьгуан-цзюня удивил парня. — Как он? — Ну… Уже намного лучше, сейчас спокойно спит, — тихо сказал Сюаньюй, поглаживая спинку одного из кроликов, который забрался к нему на колени. — Он с удовольствием ест, поэтому достаточно окреп и потихоньку набирает вес. — Когда-то давно он сказал, что еда в Облачных Глубинах совсем безвкусная, — удивление промелькнуло в голосе Лань Ванцзи. — Думаю, после трех лет заточения даже самая скромная трапеза вашего Ордена любому покажется пиром, но он ведь еще не чувствует вкуса, — ответил Сюаньюй, вспоминая то, что давали пленнику в темнице. — Он уже может немного двигаться самостоятельно, хоть целители и не дают ложных надежд. Но господин Вэй до сих пор не подпускает к себе других мужчин, кроме меня. — Не тяжело? — О, конечно, нет, Ханьгуан-цзюнь! — поспешил заверить он заклинателя. — Тяжело было в темницах Башни Кои, а здесь всегда есть горячая вода, чистые постель и одежда, а еще меня пускают в библиотеку. Господин Вэй крайне неприхотлив, он нечасто о чем-то просит самостоятельно, но ему нравится, когда я ему читаю. Ванцзи перевел взгляд золотых глаз на Мо Сюаньюя. Он знал, что Вэй Ину вырезали язык, и не понимал, как тот мог сообщить о своих желаниях. Он задал нужный вопрос. — Дело в глазах. Если он в чем-то заинтересован или хочет, то это сразу видно по взгляду. Кстати, я бы хотел вас поблагодарить. — Мм? — Вы почти ежедневно исполняете песни на гуцине специально для него. Рука Ханьгуан-цзюня, почесывающая подбородочек одного из кроликов, остановилась, на что зверек возмущенно куснул рукав белоснежного ханьфу, прося возобновить ласку. В глазах заклинателя читались удивление и смятение. Мо Сюаньюй легко рассмеялся, отчего окружающие их кролики встрепенулись. — Не смотрите так на меня. Вас сдал Цзэу-цзюнь. — Брат? Мо Сюаньюй прекрасно помнил разговор с Главой Гусу Лань спустя несколько дней после того, как Ханьгуан-цзюнь начал ежедневно исполнять песни на гуцине. Лань Сичэнь не стал ничего скрывать и рассказал, ради кого его младший брат играет каждый день по несколько сяоши. Но вот о причинах он умолчал. Впрочем, Сюаньюй и сам обо всем догадался, стоило уловить искреннее беспокойство в голосе и глазах Ханьгуан-цзюня. Да, Лань Ванцзи, несмотря на свои репутацию и праведность, был бесспорно влюблен в Старейшину Илин. И Мо Сюаньюй прекрасно понимал, что теперь должен тщательно охранять чужую тайну даже от своего подопечного. — Знаете, с тех пор, как Глава Цзян оставил свой колокольчик, господин Вэй спит по ночам намного лучше, хотя раньше мог заснуть только под вашу игру на гуцине. Сейчас днем он спит значительно реже и внимательно слушает ваши мелодии… И именно в эти моменты всегда можно увидеть его искреннюю улыбку. Слова Мо Сюаньюя отразились в сердце Лань Ванцзи осознанием того, что все, что он делает, не зря. — Ханьгуан-цзюнь, — их прервал один из адептов. — Старейшины закончили приготовления к ритуалу. Цзэу-цзюнь тоже готов. — Мгм! — Лань Ванцзи кивнул и поднялся. Мо Сюаньюй тоже встал, отчего сидевший на его коленях кролик скатился в снег и принялся забавно отряхиваться. Лань Ванцзи осмотрел своих маленьких питомцев и поднял одного на руки, передав гостю Ордена со словами: — Этот малыш один из самых спокойных. Думаю, он немного порадует Вэй Ина, только не упоминайте меня. Потом попросите кого-нибудь из адептов вернуть его на поляну. Ханьгуан-цзюнь покинул поляну, направившись вслед за адептом, оставив Мо Сюаньюя одного в окружении кучи кроликов, тоскливо смотрящих вслед хозяину. Пощекотав пальцем пушистика на руках между очаровательных ушек, он отправился к своему подопечному, который вот-вот должен проснуться, неся в руках милый комочек белоснежного меха. — Сюаньюй! — поприветствовал его Лу Синьдэн, охраняющий вход, и удивленно посмотрел на маленького зверька. — А откуда кролик? — Мне разрешили его взять сюда. Они еще немного пообщались друг с другом. По какой-то причине Сюаньюй легко нашел общий язык с Синьдэном, так что за несколько месяцев они неплохо поладили. — Мне пора, еще увидимся! — Мо Сюаньюй скрылся в домике. Как он и предполагал, Вэй Усянь уже проснулся. Но тот вел себя беспокойно, морщился и тяжело дышал, пытаясь приподняться. Мо Сюаньюй тут же встрепенулся и, посадив кролика в ближайшую корзинку, схватил небольшую бадью и с извинениями кинулся к Старейшине Илин. Закончив помогать своему подопечному с возникшей неотложной проблемой, они оба облегченно вздохнули. — Простите! Я не ожидал, что вы проснетесь так скоро… Иначе пришел бы намного раньше и помог, — оправдывался Мо Сюаньюй. Вэй Усянь лишь покачал головой, показывая этим жестом, что не винит его. — А знаете, я вам кое-кого принес, — парень вернулся к корзинке, где его терпеливо дожидался мягкий меховой комочек. Сюаньюй усадил кролика на живот Вэй Усяня. Старейшина Илин и маленький белый зверек с интересом разглядывали друг друга. Тут пушистик двинулся вперед по груди лежащего на постели человека к его лицу. Маленький розовый носик подергивался, пока кролик обнюхивал Вэй Усяня, щекоча его своими усиками. Зверек спустился на подушку, устроившись у человека между шеей и правым плечом, он нетерпеливо потерся головкой о его подбородок. Вэй Ин улыбнулся и попытался поднять руку, что ему не удалось самостоятельно, но на помощь пришел Мо Сюаньюй, согнув локоть, позволив дрожащим пальцам зарыться в белоснежную шерстку. Ощутив ласку, кролик начал усерднее ластиться, отчего Вэй Усянь начал смеяться. Мо Сюаньюй тоже обрадовался, впервые слыша его смех. Такой чистый и искренний смех человека со светлой душой.