Тень жизни.

— Шишу! — Цзян Лин стрелой пронесся через площадь и с разбегу прыгнул на руки Вэй Усяня, обнимая того за шею. Вэй Ин рассмеялся, целуя румяные щечки, на что встречающий гостей Лань Сичэнь мягко улыбнулся и обернулся к прибывшим родственникам, приветствуя их. — Ванцзи, дядя, я рад вас видеть. Лань Чжань крепко обнял старшего брата, в очередной раз понимая, как же ему не хватает его присутствия в Облачных Глубинах, ведь Сичэнь всегда был единственным человеком во всей Поднебесной, что понимал его с полувзгляда. Вэй Ин же только учится этой премудрости, хотя уже неплохо справляется. — А где А-Хао? — поинтересовался Цзян Лин, заметив лишь одного из двух своих друзей. — Он остался праздновать Дуаньу со своим дедушкой. А мы с дядей Нином приехали, чтобы увидеться с тетей Цин. Стоящий рядом Вэнь Нин робко улыбнулся. Он уже стал частью ордена Гусу Лань, поэтому был облачен в белоснежные одежды, а на лбу красовалась простая лобная лента. А-Лин кивнул и крепче обнял любимого шишу, напрочь отказываясь слезать с его рук. Вэй Ин на это лишь усмехнулся и поудобней перехватил своего шичжи, направившись в главный зал. Красочные лодки в виде драконов мелькали среди лотосов, готовые для вечерних гонок. Некоторые адепты дружно плели браслеты из разноцветных ниточек для детей, которые резвились на мостках. На тренировочном поле гости заметили Сун Цзычэня и Сяо Синчэня, которые учили ребят делать луки и стрелы. Как только гости вошли в главный зал, то сразу заметили Цзян Чэна и Не Хуайсана, которые очень старались не рассмеяться, наблюдая за растерянным Чифэн-цзунем, у которого на руках устроился Цзян Юй. Вэнь Цин же, не обращая ни на кого внимания, углубилась в какой-то трактат, устроив голову на плече Не Минцзюэ. — А-Лин, ты ведь уже не маленький, чтобы сидеть на руках, — упрекнул племянника Ваньинь, заметив вошедших гостей. Цзян Лин полностью проигнорировал слова дяди, спрятав личико в шее Вэй Усяня. Цзян Чэн лишь покачал на это головой. Сичэнь мягко улыбнулся и забрал сына у Не Минцзюэ, который, наконец, смог свободно вздохнуть, не заметив ухмылку на лице Вэнь Цин. Цзян Лин все же слез с рук шишу и потянул его к столу, где находились праздничные цзунцзы с самыми разнообразными начинками: от сладких до пряных. — Шишу, я сам сделал эти, — мальчик пододвинул ближе блюдо с несколько корявыми свертками из бамбукового листа. Вэй Ин с удовольствием принялся развязывать праздничное угощение, пока остальные устраивались за столом и выбирали цзунцзы себе по вкусу. А-Лин явно перестарался с узлами и листьями, так что до риса Усянь добрался, когда остальные уже наслаждались едой. Лишь Лань Чжань терпеливо ждал своего возлюбленного. — Шишу, вкусно? — спросил Цзян Лин наивно хлопая глазками. Цзян Чэн хрюкнул, надкусывая свой цзунцзы со свининой, вспоминая, что именно было напихано в то, что сейчас ест Вэй Усянь. Сичэнь тоже едва сдержал улыбку и отвернулся, чтобы якобы убрать налипшие на щечки сына, что мусолил свою порцию со сливой, рисинки. — О-очень вк-вкусно, А-Лин! — ответил Вэй Ин, погладив шичжи по волосам. Тишина длилась несколько мяо, а потом все присутствующие, кроме Лань Чжаня, Лань Цижэня, Вэнь Нина и А-Юаня, резко подавились. Цзян Лин же был слишком горд собой и своим кулинарным «шедевром», чтобы осознать произошедшее. — Вэй Усянь? Что?.. — Цзян Чэн аж привстал. — Кажется, у нас коллективные галлюцинации, — Вэнь Цин коснулась своего запястья, проверяя пульс, после чего потянулась к Не Минцзюэ, который сидел ближе всего. Не Хуайсан с подозрением покосился на тарелку с цзунцзы и отодвинул ее от себя подальше. — Это вполне разумное объяснение, — кивнул Ваньинь, но… — Зануда! — вновь подал голос Усянь. Все взгляды тут же устремились на Старейшину Илин. Вэй Ин широко улыбнулся и вновь четко произнес: — Зануда, Ч-Чэн-Чэн! — и показал язык. Несколько блюд с цзунцзы оказались на полу, когда Цзян Чэн и Вэнь Цин прямо по столам понеслись к Вэй Усяню. Все остальные оказались более сдержанными, но тоже довольно быстро оказались рядом, не веря своим глазам и ушам. Вэнь Цин уже успела залезть пальцами в рот Усяня, ощупывая язык. — Не верю… но… настоящий! — причитала она. — Как это вообще возможно? — Сичэнь посмотрел на младшего брата. — Навки… — ответил Лань Цижэнь, заметив, как взгляды Ванцзи и Усяня наполнились скорбью. — Они опять совершили Чудо. Но в этот раз последнее… — Последнее? — уточнил Не Хуайсан. — Значит ли это, что те чудесные зверьки?.. — Умерли, — ответил Лань Чжань. — Ох, — новость весьма опечалила Лань Сичэня, ведь те навки многое значили и для него. — Значит, они полностью ему язык восстановили? — поинтересовался Не Минцзюэ. — С виду нормально… Вэй Усянь? — обратилась к нему Вэнь Цин. — М-мне сл… сло… но… — слова были невнятными. — У него пока трудности с нормальной речью, — пояснил Лань Цижэнь. — Слишком долго длилось его вынужденное молчание. Так что сейчас он учится говорить заново. — А давайте мы все вместе будем учить шишу говорить! — встрял А-Лин, который, наконец, обратил на новость внимание. Замешательство взрослых длилось лишь мгновение, а затем грянул дружный хохот. Даже Лань Цижэнь тихо смеялся в рукав от детской непосредственности, а Лань Чжань мягко улыбнулся. Лишь Цзян Чэн молча стоял, прожигая шисюна тяжелым взглядом. — Не верю! — прошипел глава ордена Цзян и, развернувшись, спешно покинул главный зал. Собравшиеся переглянулись, а Вэй Ин расстроился: явно не такую реакцию он ждал от своего шиди. Но Ваньинь вернулся буквально через цзы с плошкой рассыпчатого белоснежного риса и странным маленьким горшочком под мышкой. Поставив чашу перед Усянем, Цзян Чэн сказал собравшимся: — Советую отойти подальше… — с этими словами он открыл горшочек и вылил его ярко-красное содержимое прямо на рис. Воздух наполнился крайне густым и тяжелым ароматом специй. Цзян Лин с присущим для детей любопытством потянулся к чаше, но тут же получил по рукам от дяди. Обиженный ребенок тут же надулся, но его забрал к себе на колени Лань Цижэнь, уже по запаху определивший, что это явно что-то опасное. — Поверю, только если съешь это! — прошипел Цзян Чэн, скрестив руки на груди. Вэй Ин с прищуром посмотрел на своего шиди и принюхался: если честно, то пахло одуряюще вкусно. Собравшиеся с подозрением наблюдали за тем, как Вэй Усянь берет деревянные палочки и подцепляет ими горсточку риса, политого этой странной красной штукой. Слезы потекли по его лицу, когда он начал жевать. — Э-это… это… ТАК ВКУСНО!!! — завопил он и принялся рьяно поглощать рис. Цзян Чэн смотрел на него круглыми глазами, после чего осел. Его глаза наполнились слезами (частично из-за запаха). — Теперь верю, — усмехнулся он, наблюдая, с каким удовольствием Усянь поглощает угощение. — А что это вообще такое? Неужто твоя вера, Цзян-сюн, может подкрепиться каким-то соусом? — поинтересовался Не Хуайсан. Ваньинь посмотрел на него странным взглядом. — Руку дай! Парень без задней мысли протянул ему руку. Цзян Чэн же взял одну из деревянных палочек и нанес ею на белую кожу Хуайсана всего одну крошечную каплю этого соуса. Несколько мяо все было нормально, пока младший из братьев Не не завопил нечеловеческим голосом и принялся скакать по залу, словно умалишенный. — ААААА!!! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! ОНО ЖЖЕТСЯ!!! ТЬФУ!.. А В РОТ-ТО КАК ПОПАЛО!!! ГОРЯЧО!!! ЖЖЕТСЯ!!! Не Хуайсан стрелой вылетел из зала и нырнул в воду, пытаясь избавиться от боли. — Этот соус называется «Диюй», — сказал Цзян Чэн. — Подходящее название, не находите? Во всей Поднебесной нельзя найти чего-то более острого. — Откуда ты вообще его достал? — поинтересовался Сичэнь у мужа. — Не припомню, чтобы на наших продовольственных складах было что-то подобное. — Я купил его несколько лет назад, планировал сделать Вэй Ину подарок на день рождения, но в тот год он взял под защиту остатки клана Вэнь и покинул Юньмэн. Все это время я хранил его в тайнике в нашей комнате, у дальней стенки. Если не знать, где искать, то и не заметишь. Признаться, до недавнего времени я и не вспоминал об этом соусе: выкинуть его было жалко, а съесть невозможно, что-то настолько острое любит и способен есть только этот балбес. — Тогда все ясно, — кивнула Вэнь Цин. — В смысле? — не поняла большая часть присутствующих. — Нам на Луаньцзан как-то пришлось отведать стряпню Вэй Усяня: на кухню мы его с тех пор больше не пускали. — Ха! — усмехнулся Ваньинь. — В моем ордене это — Закон. Усянь тут же надулся и возмущенно засопел. — И не смотри так, от твоей еды А-Юань плакал, — фыркнула целительница. — Вэй Усянь так плохо готовит? — удивился Не Минцзюэ. — Готовит он неплохо, даже очень хорошо. Проблема заключается в том, что на кухне он распускает руки, и в итоге все доступные специи, особенно острые, оказываются в еде. Всем, кто пробовал, его стряпня прожигает не только желудок, но и глаза. Вэнь Цин кивнула, полностью соглашаясь со словами Цзян Ваньиня. Лань Чжань же ни на что не обращал внимания, любуясь довольным лицом своего любимого, который уже просто переложил рис в крошечный горшочек с острым соусом и уплетал лакомство прямо оттуда. — Это какой-то ужас! — в зал ввалился насквозь мокрый Не Хуайсан. — Вроде, все смыл, а кожу все равно жжет и на языке вкус ощущается. Тут его взгляд упал на Вэй Усяня. Лицезрев, как тот уплетает эту жуть прямо из горшочка, младший из братьев Не просто грохнулся в обморок. Вэнь Цин было дернулась к нему, но была остановлена Не Минцзюэ: — Пусть валяется, скоро сам в себя придет, — махнул он рукой. Целительница колебалась. Если честно, то Не Хуайсан очень сильно напоминал ей собственного младшего братишку, которого хотелось оберегать от всего мира, так что она быстро к нему привязалась, к тому же он оказался довольно начитанным и интересным собеседником, с которым можно скрасить вечер за чаем. В принципе, как Чифэн-цзунь и сказал, Хуайсан очнулся довольно быстро. Вэй Ин к этому моменту уже закончил поглощать лакомство и с довольной улыбкой подставлял лицо Лань Чжаню, который вытирал платком его губы от остатков соуса. — Вэй-сюн, ты страшный человек! — младший Не раскрыл веер, с подозрением косясь на пустой горшочек. — Шишу, а когда мы пойдем на охоту? Ты же обещал, что мы пойдем на охоту! — Цзян Лин схватил Усяня за рукав. Ваньинь дернулся. Честно признаться, он уже позабыл об этом. Дуаньу праздник, конечно, большой, но не такой грандиозный, как Праздник Фонарей, так что обычно гости оставались лишь на одну ночь. Можно попросить Вэй Усяня остаться чуть дольше, но вряд ли Ханьгуан-цзюнь оставит его тут одного, а это может серьезно сказаться на ордене Гусу Лань… — Глава Цзян, — обратился к Ваньиню Лань Ванцзи. — А? Да, я слушаю, — тут же встрепенулся Цзян Чэн. — Вы не против, если Вэй Ин останется в Пристани Лотоса до осени? А вот это было, как гром среди ясного неба. — Брат, это… — начал Лань Хуань — С завтрашнего дня я ухожу в уединенную медитацию, — прозвучал ответ. — Почему? — Мы выбрали дату нашей свадьбы, — легкая улыбка тронула губы Лань Ванцзи, когда счастливый до невозможности Вэй Ин прижался к нему. — Дата свадьбы? — переспросил Сичэнь. — Вы?.. — Поженимся в середине шуанцзян, в день рождения Вэй Ина. Поэтому я и ухожу в медитацию, согласно традициям нашего клана. — Но почему Пристань Лотоса? Господин Вэй может дождаться тебя и в Облачных Глубинах. — На самом деле, твой брат прав, — вмешался Цзян Чэн. — Формально, Вэй Усянь является адептом Юньмэн Цзян… И моим братом. Лань Ванцзи молча вынул из рукава красный конверт и передал его Главе Цзян. — Ты?! — запнулся Ваньинь, но конверт все же принял. — Ванцзи-сюн, — подал голос Не Хуайсан. — А это нормально, что ты уходишь в уединенную медитацию на столь долгий срок? Ты же сейчас Глава ордена. Братья Нефриты вместе посмотрели на своего дядю, что наслаждался ароматным чаем. Тот, почувствовав их взгляд, кивнул: — Не стоит переживать, мне не впервой выполнять обязанности Главы. К тому же несколько месяцев это не несколько лет, как было при моем брате. — Шишу! Скажи! — вновь заканючил Цзян Лин, которой так и не получил ответа на свой вопрос. — А-Лин, давай дадим господину Вэю несколько дней? — мягко обратился к мальчику Сичэнь. — Ла-а-адно, — протянул ребенок. Цзян Юй все это время тихо сидевший на руках папы Сичэня, потянулся к Вэй Усяню. — Что такое, А-Юй? Хочешь к шибо? Малыш продолжал тянуться, и Сичэнь мягко опустил сына на пол, придерживая за ручки. — Давай, А-Юй, покажи своему шибо, как ты умеешь. Шаги ребенка со стороны казались неуклюжими, но то, как он целеустремленно шел к Вэй Усяню, умиляло. Как только малыш преодолел расстояние, разделявшее его с шибо, то тут же залез к нему на колени и солнечно улыбнулся. Усянь тут же обнял ребенка и начал его щекотать, вызывая заливистый смех. Цзян Лин ревностно наблюдал за этим, однако чувствовал внутреннее превосходство, ведь, когда они пойдут на охоту, шишу будет его и только его. А пока можно и с А-Юанем поиграть, что детвора и сделала, убежав на улицу. Взрослые в это время сдвинули столики и разложили оставшиеся целыми цзунцзы, устроившись вместе. Лань Ванцзи не сводил влюбленных глаз с Вэй Ина, стараясь запомнить как можно больше мельчайших деталей, что будут согревать его душу в уединенной медитации. А Цзян Чэн в это время обсуждал с Лань Цижэнем некоторые аспекты предстоящей свадьбы, то и дело бросая на шисюна коварные взгляды с предвкушающей улыбкой, ведь только что он вспомнил об их давнишнем споре.