Тень жизни.

Городок Цайи был ближайшим к Облачным Глубинам. Торговля шла крайне активно, хотя говор местных купцов больше походил на ласковое журчание ручейка, нежели громогласные споры и ругательства людей из других земель. Все же жизнь под покровительством оплота спокойствия и нравственности, Облачных Глубин, наложила свой отпечаток на местных жителей. Этот день ничем не отличался от любого другого, разве что, как отмечал простой люд, на улицах было много заклинателей из ордена Гусу Лань, облаченных в праздничные одежды, лишь белые ленты ярко выделялись на благородных лбах. Вдруг воды озера пошли рябью. Небо озарилось красными, фиолетовыми и голубыми вспышками. Слышался барабанный гул. Заклинатели тут же двинулись к берегу, встречая долгожданную процессию из Юньмэна. Красочные резные джонки, украшенные алым и золотым, рассекали водную гладь. Прохладный ветер игриво развевал полупрозрачные шелковые занавеси, что висели на роскошном паланкине, который стоял на самой большой и красивой лодке, скрывая от посторонних глаз сидящего там человека. Цзян Ваньинь чуть сдвинул алый шелк, заглянул внутрь, и тихо произнес: — Да не нервничай ты так! Весь наряд же помнешь. И не смотри на меня таким жутким взглядом, я ведь тоже через это прошел, так что прекрасно знаю, насколько это волнительно. — Мы уже прибыли в Цайи, — подошел Лань Сичэнь. — Как только причалим к берегу, адепты поднимут паланкин. Любопытные жители городка тоже приблизились к берегу, восхищаясь красотой процессии. Одна из местных женщин, заметив среди заклинателей собственного сына, поинтересовалась у него: — А-Юй, так в вашем ордене женится кто-то важный? Столь роскошная свадебная процессия… Мо Сюаньюй, а это был именно он, обнял свою матушку и с удовольствием ответил: — Это прибыл молодой господин Вэй, сегодня он станет супругом Главы ордена Гусу Лань — Ханьгуан-цзюня. — Вот как… А ты когда свою бедную матушку порадуешь браком? Сюаньюй пробурчал что-то невнятное и поспешил попрощаться с родительницей, так как лодки уже причалили. Заклинатели ордена Гусу Лань подняли паланкин на сильные плечи и направились в Облачные Глубины. Делегация сопровождающих из Юньмэна во главе с Цзян Ваньинем и Лань Сичэнем двинулась следом. Мадам Ань со спящим А-Юем и взбудораженным А-Лином сели в повозку, что двигалась вслед за процессией. Вскоре показались ворота Облачных Глубин. Будущего супруга Главы Ордена встречали Лань Цижэнь и несколько старейшин. На пороге резиденции горел костер, через который заклинатели перенесли паланкин, после чего поставили его на землю перед главным залом, на пороге которого своего возлюбленного ожидал Лань Чжань. Лань Цижэнь подошел ближе и подал руку, чтобы помочь Вэй Усяню выбраться из паланкина… Но тот почему-то медлил. Это сразу обеспокоило старшего учителя Облачных Глубин, поэтому он осторожно сдвинул ткань, заглянул внутрь и замер истуканом. На то, чтобы прийти в себя от увиденного, Лань Цижэню потребовалось несколько мяо, однако мужчина все же взял себя в руки. Ну а что, в принципе, он ожидал от Вэй Усяня? Он и раньше был ходячим бедствием, что сейчас могло измениться? Хотя старший племянник очень уж подозрительно улыбается, да и у его муженька губы дрожат, того и гляди смеяться начнет… Может, Усянь и вовсе ни при чем. Вздохнув, Лань Цижэнь вновь подал руку жениху Ванцзи. Все еще сидящий в паланкине Вэй Ин посмотрел на него затравленным взглядом, но получил поддерживающе-одобрительный (условно) кивок. В конечном счете Усянь тяжко вздохнул и, опираясь на предложенную ладонь, покинул паланкин, поразив всех собравшихся на свадьбу гостей. К этому знаменательному дню Облачные Глубины готовились крайне тщательно, так что праздничное облачение Вэй Усяня, присланное накануне в Пристань Лотоса, было действительно необычным. Алое ханьфу лишь по краям было украшено росписью золотой нити, поэтому выглядело весьма просто. Но весь образ меняли роскошный пояс, украшенный драгоценными камнями, и необычная верхняя накидка, выполненная из тончайшего полупрозрачного шелка с вышитыми на ней узорами в виде лотосов. Волосы собраны и закреплены шпилькой-буяо, подаренной ему Лань Чжанем на день рождения. Но Вэй Усянь был до ужаса смущен, что выдавало заалевшее даже под косметикой лицо. Цзян Чэн с трудом подавил смешок, вспоминая, как в утро их отправления в Облачные Глубины он гонялся за шисюном с пудрой, румянами, помадой и прочим. Но Вэй Усянь проиграл спор, так что деваться ему все равно было некуда. *Flashback* Цзян Ваньинь спокойно тренировался, пока его старшая сестра, чистила семена лотосов, когда на площадку завалился Вэй Усянь с большущей корзиной фруктов. — Шицзе, смотри, сколько я вкуснятины принес! — Ты что, лодку торговца ограбил? — поинтересовался Ваньинь, сделавший перерыв в своей тренировке. — Или опять с девушками заигрывал направо и налево? — О чем ты говоришь? — искренне возмутился Усянь. — Я смотрю в будущее. Может, когда-нибудь, одна из них станет моей невестой. Хотя в мире не сыскать такой красавицы, как шицзе. — А-Сянь, — Цзян Яньли рассмеялась. А вот Цзян Чэн закатил глаза, доставая из корзины крупное яблоко и с удовольствием вгрызаясь в сочную кисло-сладкую мякоть. — Если будешь продолжать заигрывать с девушками направо и налево, то тебя не станут воспринимать всерьез, — сказал Ваньинь шисюну. — А если ты продолжишь быть такой вредной злюкой, то тебе брак вообще не светит, — парировал Усянь. — Что сказал? — рявкнул Цзян Чэн. — Да это на тебя ни одна приличная невеста не глянет. — Очень в этом сомневаюсь, — усмехнулся Вэй Ин, задрав нос. — Я ведь неотразим. — Ах так! Да? Хочешь поспорить?! Кто первый из нас женится? — Отлично! — Вэй Усянь был абсолютно уверен в своей победе. — Второй, кто вступит в брак, пойдет на собственную свадьбу с женским макияжем. — Согласен! Хохочущая Цзян Яньли скрепила их спор. *Конец Flashback'а* Лань Сичэнь тоже внес в образ Вэй Усяня свою лепту и про себя пытался представить реакцию Ванцзи на этот маленький сюрприз. В это время Лань Цижэнь уже довел смущенного донельзя Вэй Усяня до младшего племянника. Лань Чжань очень трепетно сжал ладонь будущего супруга, не сводя с него горящего взгляда. — Ч-что такое? — чуть заикнувшись, заигрывающе поинтересовался Вэй Ин, не зная, куда девать глаза. — Я хорошо выгляжу? — Мгм! Очень красивый! Хочу забрать, спрятать и никому и никогда не показывать. Слова Ванцзи настолько смутили Усяня, что даже через слой пудры его лицо слилось цветом с алыми одеяниями. — Лань Чжань, ты!.. — у Вэй Ина не было слов, хотя бы по той причине, что и сам теперь не мог оторвать восхищенного взгляда. Свадебное облачение Ханьгуан-цзюня было почти такое же, как и у Вэй Усяня, с разницей лишь в другом узоре на поясе, а на мантии вместо лотосов вышиты облака. Вместо обычной клановой лобной ленты была алая свадебная. Ему невероятно шло! Вэй Ину казалось, что рядом с ним снизошедший до простых смертных небожитель. Вместо традиционного кусочка сахара на сладкую жизнь Лань Цижень подал им немного меда. Рука об руку они вдвоем прошли в Храм Предков, где совершили три поклона: Небу и Земле, семье и друг другу. Лань Чжань, следуя традиции своего ордена, при помощи лобной ленты связал их с Вэй Ином запястья, встав справа, показывая, что в браке они равны. К молодоженам подошли Лань Гужэнь и Лань Цижэнь с резными шкатулками. Первый достал нефритовый жетон и повесил его на пояс Вэй Усяня рядом с колокольчиком ордена Юньмэн Цзян. Но Старейшина Илин замер в восхищении лишь тогда, когда Учитель Лань открыл вторую шкатулку. — Лань Чжань, это… — Вэй Усянь просто не мог подобрать слов, настолько он сейчас был счастлив. Там на алом шелке белела абсолютно новая лента с узором плывущих облаков. Его собственная лобная лента — символ принадлежности клану Лань. Вэй Ин с трепетом коснулся мягкой ткани свободной рукой, не осмеливаясь взять ее. Видя его смятение, Лань Чжань накрыл ладонь любимого своей. — Она твоя. Но… — Ханьгуан-цзюнь замялся. — Я не хочу, чтобы ты ее носил, так, как носят ее обычно. На него удивленно уставились серебристые глаза. — Лента означает: «Будь праведен» и «Держи себя в узде». Не хочу, чтобы что-то тебя ограничивало. Хочу, чтобы ты был собой, — произнеся эти слова, Лань Чжань обнял любимого, спрятав лицо в непослушных темных волосах. Вэй Ин едва удержался от порыва заобнимать своего мужа до смерти (ну, или просто до потери сознания), настолько тот был милым. После долгой череды поздравлений и самых разных подарков наступил долгожданный пир. Гости и Вэй Усянь поражались разнообразию блюд, среди которых были и рыба, и птица и даже мясо. Лань Чжань, пусть и находился в уединении, очень старался с помощью дяди и Лань Гужэня принять участие в организации свадьбы. Конечно, пришлось столкнуться с возмущениями и яростным сопротивлением тех старейшин, что до сих пор были против всех новшеств и изменений в Облачных Глубинах. Но, так как они уже утратили свой когда-то неоспоримый авторитет, их просто проигнорировали, а самым настырным намекнули сидеть и помалкивать, иначе вылетят из клана и ордена со скоростью фейерверка. Но все же Лань Ванцзи не хотел полностью разрушать клановые устои, так что традиционные семейные трапезы, собирающие всех представителей клана, будут проводиться раз в месяц. Было еще одно важное изменение в праздничном пиршестве. Вино! У Вэй Ина глаза загорелись, когда на столах он увидел «Улыбку императора». В Облачных Глубинах до сих пор существует запрет на алкоголь, но его смягчили, сделав исключения для всех больших праздников. Так же члены ордена могут подать прошение Главе клана на случай каких-либо семейных праздников: свадеб, появления на свет ребенка, дней рождений и прочих. Пир начался. Перед новобрачными поставили большую чашу с Шоумянь — праздничной лапшой долголетия, которая плавала в ароматном наваристом бульоне с кусочками овощей. Лань Чжань ловко подцепил палочками длинную лапшичку, сумев не разорвать ее, и поднес ее к губам Вэй Ина. Усянь немного смутился, но, так как правой рукой ему было пользоваться неудобно, так как он был связан ею с Лань Чжанем, послушно открыл рот. Лапшичка все тянулась и тянулась, но Вэй Ин успешно с ней справился (для справки: длина лапши долголетия около 1,5 м). — Лань Чжань, Лань Чжань, — позвал его Вэй Ин, пододвигая к нему чашу с Шоумянь. — Сегодня же наша свадьба, а значит и твой праздник тоже. Ты тоже должен съесть лапшу долголетия. — Мгм. Ванцзи вытянул кончик лапши и, помогая себе палочками, чтобы не порвать, начал медленно с присущими ему манерами поглощать ее. Вэй Ин с сияющей улыбкой смотрел на мужа, откровенно любуясь им. Пристальный взгляд супруга слегка смутил Лань Чжаня, но он быстро нашел выход из этой ситуации. Подцепив очередной кончик лапши долголетия, Ванцзи протянул ее Вэй Ину. Ели они медленно, ведь Ванцзи аккуратно распутывал длинную лапшу, чтобы не порвать ее, и своему любимому и себе. Вэй Ин же просто наслаждался и не мешал, ведь пользоваться левой рукой ему было несколько неудобно. Тут, когда Лань Чжань распутывал очередной комочек из лапши, выяснилось кое-что очень забавное. Оказалось из всей большой чаши с Шоумянь они с разных концов ели одну и ту же лапшичку. У Вэй Усяня тут же запылало лицо, когда у него мелькнула мысль о том, что еще чуть-чуть и их губы соприкоснулись бы. Лань Чжань в этот миг подумал о том же, и он быстро втянул в себя оставшийся отрезок лапши, вовлекая мужа в долгий поцелуй. Они оторвались друг от друга лишь на мгновение, чтобы проглотить Шоумянь, после чего вновь слились в поцелуе, показывая всей Поднебесной свою искреннюю любовь. — За новобрачных! — гости подняли чарки с вином. Цзян Ваньинь в этот момент пристально следил за собственным мужем, чтоб тому ни капли алкоголя не досталось, ибо чревато непредвиденными (хоть и забавными) последствиями. — Ха-ха-ха! Ой, Лань Чжань! — развеселился Усянь, оторвавшись от супруга. — Я тебя помадой запачкал. И действительно на губах Ханьгуан-цзюня остался алый след, делая его еще более прекрасным. Искренне не желая, чтобы кто-либо видел такого Ванцзи, Вэй Ин нежно провел большим пальцем по его губам, стирая помаду. Пиршество продолжалось до самой ночи. Лань Чжань и Вэй Ин оставили гостей и вместе, рука об руку, направились в подготовленные для них покои для новобрачных. Но по пути они негласно решили навестить еще одно место и свернули широкой ровной дорожки на более узкую недавно вымощенную тропинку, ведущую на излюбленную поляну кроликов. В этом месте было тихо и пустынно, ведь очаровательные зверьки уже отдыхали, спрятавшись в норках. На краю полянки теперь стоял небольшой алтарь, рядом с которым находились две статуи кроликов из белоснежного нефрита. Они были вырезаны настолько искусно, что, казалось, два зверька вот-вот начнут шевелиться: бегать по поляне или щипать травку. В этом самом месте были похоронены две почившие навки. Вэй Ин опустился на колени и нежно провел пальцами по одной из нефритовых мордочек, безмолвно благодаря их. Опустившись рядом, Ванцзи положил на алтарь небольшое подношение в виде пары яблок. Вместе они совершили поклон, выражая благодарность и почтение. Рядом зашуршали кусты, и к молодым супругам вышли черный и белый кролики с сияющими мягким светом в ночи узорами на спинках. В зубах они несли по цветку, которые положили у лапок статуй, после чего потерлись носиками о холодные шеи нефритовых изваяний. Мягко улыбнувшись, Вэй Усянь притянул черного кролика себе на колени и почесал тому носик. — Тоже скучаете? — тихо спросил он. Зверек лишь уткнулся мордочкой в его ладонь. Белый кролик тоже подошел ближе и, оперевшись передними лапками о колени Ванцзи, пристально посмотрел на него, тоже прося ласки и утешения. Лань Чжань исполнил негласную просьбу любимца. Узоры на мягких шкурках кроликов засияли ярче. Вдруг кролики резко соскочили со своих мест и принялись весело скакать вокруг Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Там, где их лапки касались земли тут же начинали расти цветы. Супруги с восхищением наблюдали за своими юными любимцами, что переняли волю почивших навок. Но они полностью отличались от своих предшественников. Навки стали таковыми, впитав энергию Облачных Глубин. Пусть резиденция ордена Гусу Лань и считалась обителью праведности, но обратились при помощи именно внешней силы, а потому считались темными существами. Ничто не могло изменить их природу. Однако просьбы, молитвы и поклонения простых людей могли совершить чудо. А просьбы, молитвы и поклонения заклинателей — намного большее. Навки несколько лет копили светлую энергию чужой веры, хоть в силу своей темной природы и не могли ею воспользоваться. В момент своей смерти, когда они истратили все остатки своих сил на исцеление Усяня, они передали накопленную силу двум собратьям-кроликам, что ближе всех были к их излюбленным хозяевам. Светлая энергия молитв заклинателей обратила двух зверьков, но не в навок, а в существ совсем иной природы. Юные божества тоже обладали целительными силами, однако не имели грозных когтей и клыков своих предшественников, что позволяли яростно атаковать недругов. Вместо этого они получили небывалые защитные способности и по собственной воле создавали довольно мощные, пусть и недолговечные, барьеры. Молодые супруги замерли в восхищении, смотря на то, как поляна буквально утонула в белоснежных цветах, сияющих в ночи мягким светом. Остановившись перед Ванцзи и Усянем, маленькие божества дружно топнули лапками. Сотни цветов тут же обратились в сияющую пыль, что, подхватываемая порывами ветра, взвилась вверх, закружившись причудливыми узорами. Зрелище было прекрасней даже самых ярких фейерверков, что запускались в Новый Год, которые разукрашивали ночное небо разноцветными огненными цветами. Как только огни погасли, маленькие божества сложили лапки на колени хозяев, привлекая к себе внимание. Вэй Ин тут же зарылся пальцами в мягкую шерстку белоснежного кролика, приласкав его, после чего поднял, прижимая одной рукой к груди, ведь второй он все еще был связан с мужем, и поцеловал маленький розовый мило дергающийся носик. Тут же он получил настойчивый удар маленькими, но крепкими лапками по коленям. Рассмеявшись, Усянь опустил белого питомца на землю и поднял черного, тоже чмокнув его. Стоило ему вернуть второго любимца на землю, как ощутил табун мурашек, пробежавших по спине. Скосив взгляд направо, он увидел, как ледяное пламя разгорается в глазах мужа… и покатился со смеху. — Гэгэ, неужто ты у меня уксус попиваешь? Приревновал к кроликам? Вместо ответа Лань Чжань резко притянул его к себе и впился в губы жадным поцелуем. Божественные зверьки тут же спрятали мордочки в лапках, закрыв глазки. Но потом все же подсмотрели за проявлением хозяйской любви и, переглянувшись, дружно скрылись в кустах. У них появилось срочное и очень важное дело. Увлеченные супруги даже не заметили их ухода. — Лань Чжань, Лань Чжань, — рассмеялся Усянь, разрывая поцелуй. — Может, мы все же дойдем до подготовленных для нас покоев? — Мгм… — слова любимого слегка отрезвили Ванцзи, который уже потянулся к роскошному алому поясу супруга. Лань Чжань вновь притянул к себе отстранившегося мужа и поднял его на руки. Вэй Ин лишь рассмеялся и начал осыпать лицо любимого поцелуями и шептать разные глупости, от которых Ханьгуан-цзюнь лишь ускорял шаг, едва не срываясь на бег. Цзинши, изначальная вотчина Лань Ванцзи. В эту ночь эти комнаты стали их покоями для новобрачных. Красные полупрозрачные занавеси создавали ощущения праздника. На постели, застеленной алым шелком белели цветы магнолий, как символы чистоты и искренности. Рядом с кроватью стояла пара сосудов «Улыбки Императора». — Когда-то давно я задолжал тебе один сосуд с твоим любимым вином, — произнес Ванцзи, притянув их связанные руки и поцеловав возлюбленного в центр ладони. — А второй будет небольшим подарком. С днем рождения, Вэй Ин. Лань Чжань налил мужу чарку вина, а себе специальный отвар, который традиционно подавали в Облачных глубинах на свадьбе. Усянь с удовольствием принял чарку и скрестил руки с мужем. Вдыхая сладковатый аромат Улыбки Императора, Вэй Ин мысленно вернулся в прошлое, в тот самый день, когда он впервые испробовал это вино на стене, ограждающей Облачные Глубины от всего остального мира, и когда его поймал Лань Чжань. Тогда они впервые встретились, и началась их совместная история. Чудесный напиток коснулся языка и потек дальше, обжигая горло. Это одна из вещей, которых Вэй Усяню не хватало долгие годы. Они вдвоем в молчании сели на постель. Вэй Ин прислонился к боку мужа и положил голову тому на плечо. Было хорошо и спокойно, его переполняло счастье. Подняв глаза, Старейшина Илин встретился с полным любви взглядом Ханьгуан-цзюня. Они словно читали мысли друг друга и вновь слились в чувственном глубоком поцелуе. Сейчас им не нужны были никакие слова. Это их ночь. Лань Чжань мягко толкнул мужа в плечо, опрокидывая того на алый шелк. — Хе-хе, Лань Чжань, Лань Чжань! — рассмеявшись, позвал его Вэй Ин. — Это же наша брачная ночь, давай все же снимем ленту, а то неудобно с одной рукой. — Мгм… Ванцзи ослабил узелок и убрал руку, но не свою лобную ленту, которой он плотнее обвязал запястье мужа. Почувствовав свободу, оба просто набросились друг на друга. Словами не передать, как они соскучились. Прекрасные свадебные одеяния стали казаться невыносимо неудобными и совершенно ненужными. Лань Чжань с силой рванул пояс мужа, распахивая алое ханьфу и нижнюю рубаху, и замер. Вэй Усянь недовольно застонал и посмотрел на Ванцзи, не понимая, почему тот остановился. Лишь через несколько мгновений он вспомнил, что у него было надето под нижней рубахой. Лань Сичэню он это еще припомнит!!! А Лань Чжань просто любовался мужем, на котором было надето роскошное дудоу из алого шелка с вышивкой золотой нитью в виде феникса в цветах магнолий. — Прекрасен… — лишь прошептал Ханьгуан-цзюнь, вновь с еще большей страстью целуя мужа. Лань Чжань трепетно огладил прекрасное и такое желанное тело, поднялся выше и нежно провел по щеке Вэй Усянь не остался в стороне, принявшись активно срывать с супруга одежды. Их жажда страсти туманила разум… Но сквозь эту почти непроницаемую пелену Лань Чжань ощутил, как тело любимого буквально окаменело, и его сотрясла крупная дрожь. Он моментально отстранился, искренне беспокоясь об Усяне. Вэй Ин вздрогнул и медленно перевернулся на бок, сжавшись в комок. Его дыхание сбилось. Ванцзи осознал свою ошибку… Он слишком поспешил, совсем забыв о состоянии мужа. — Тебе противно? — раздался тихий голос Усяня. — Вэй Ин? — Это тело… Сколько раз оно было осквернено… Оно противно тебе?.. — тот сильнее сжался, а волосы более не удерживаемые драгоценной шпилькой скрыли его лицо. Лань Чжань с предельной нежностью откинул непокорные смоляные пряди, чтобы увидеть наполненные слезами серебристые глаза. — Вэй Ин никогда не будет мне противен, — тихо произнес он, стирая пальцем чужие слезы. Нет, эти глаза не должны плакать. Они созданы лишь для смеха, ярких и веселых искр в них. — Правда?.. — голос Вэй Ина был полон слепой надежды. — В Облачных Глубинах запрещено лгать, — процитировал одно из оставшихся правил Ханьгуан-цзюнь. — Лань Чжань, смотри… смотри на меня. В голосе Вэй Ина слышалось напряжение. — Мгм. Вэй Ин накрыл ладонь Лань Чжаня, что все еще гладила его по щеке, своей и произнес: — Знаешь, всякий раз, когда ты касался меня, я боялся… Боялся, что ты будешь презирать меня, испытывать отвращение. — …… — Иногда меня мучали кошмары. Это… Это те самые сцены, что происходили в том месте. Боль, отчаянье, страх… Эти чувства сжигали изнутри, заставляли желать собственной смерти, лишь бы все это закончилось. Лань Чжань продолжал молчать, внимательно слушая то, что было у любимого на сердце. — Когда меня забрали оттуда, я уже не ждал ничего хорошего. Тогда я уже практически не отличал хороших людей от плохих. Мне казалось, что все, чего хотят посторонние, это причинить мне боль и вновь повергнуть в пучину отчаяния. — Ты подпускал к себе Мо Сюаньюя, — напомнил ему Лань Чжань. — Да… Он был последним лучиком света. Этот ребенок с чистой душой… Он ведь никому не рассказал, что однажды попытался уговорить тех уродов переключиться на себя, стать моей заменой в их безжалостном развлечении. Ванцзи пораженно замер. Вэй Ин продолжил: — Ему тогда повезло, в камеру вошел Сюэ Ян и разогнал то сборище. Но я не мог допустить, чтобы Сюаньюй, этот чистый мальчик, запятнал себя вместо меня, так что не позволил этому случится. Когда мы стали жить здесь, в Облачных Глубинах, со временем я понял, что все будет хорошо. Но это понимал только разум, мое тело не принимало того, что не будет больше боли и постыдного отчаяния. Даже сейчас оно не принимает этого. — …… — Всякий раз, когда мы с тобой разделяли постель, даже если ты сам принимал меня в себя, мое тело цепенело от ужаса. Но теперь все должно быть иначе, ведь ты замечательный. Ты нравишься мне. — …… — Или лучше сказать по-другому. Сердце радуется при виде тебя, люблю тебя, хочу тебя, не могу без тебя, все-что-угодно тебя. — …… — Я хочу всю жизнь ходить с тобой на ночную охоту. — Мгм. — И еще каждый день делить с тобой ложе. Не хочу никого, кроме тебя, никто не сможет заменить тебя. Можешь делать со мной все, что хочешь, как хочешь, мне все нравится, лишь бы ты только пожелал со мной… Его речь прервал внезапный порыв ветра, ворвавшегося в открытое окно цзинши, который потушил все горящие внутри свечи, ряд за рядом. Вэй Усянь не мог произнести ни звука. В этой темноте Лань Чжань крепко прижал его к себе и закрыл рот поцелуем. Дыхание Лань Ванцзи сделалось частым и прерывистым, охрипший голос раздался возле уха Вэй Ина: — Сердце радуется при виде тебя… Усянь прижался к нему крепче. — Да! Лань Ванцзи: — Люблю тебя, хочу тебя… Вэй Усянь повторил громче: — Да! — Не могу без тебя… Не хочу никого, кроме тебя… Никто не сможет заменить тебя! Он раз за разом повторял слова, сказанные ему супругом, голос дрожал вместе с телом; Вэй Усяню даже в какой-то момент показалось, что он вот-вот заплачет. С каждой фразой его руки на талии Вэй Уcяня сжимались крепче, до сдавливающей боли, но Вэй Уcянь смыкал руки за его спиной все сильнее и сильнее в ответ, будто готов был перестать дышать, но стерпеть, и даже пожалеть, что нельзя прижаться еще крепче. Перед глазами стояла темнота. Они прижимались друг к другу так тесно, что биение сердец скрыть было невозможно. Вэй Ин впервые столь явственно ощущал, как бешено колотится сердце Лань Чжаня, как рвется из него невыносимый жар. И еще как на его шею упала и тут же бесследно исчезла, будто ее и не было вовсе, слеза. — Лань Чжань, — позвал Вэй Ин, невесомо касаясь нефритового стержня супруга, что заставило того тут же отстраниться. — Позволь мне… Усянь настойчиво толкнул супруга в плечо, вынуждая того откинуться на алые простыни. — Не двигайся, — прошептал он. От Лань Чжаня пахло прохладой сандалового дерева, что дарила покой и умиротворение. Вэй Усянь, поглощенный этим ароматом чувствовал себя в полной безопасности. Он опустился на колени между ног Лань Ванцзи и начал осыпать его поцелуями, начиная со лба. Точка между бровей, кончик носа, щёки, губы, подбородок. Шея, ключицы, грудь, что поднималась и опускалась, с несравненной честностью выдавая чувства Лань Ванцзи. Добравшись поцелуями до твердокаменного пресса, Вэй Усянь продолжил спускаться вниз, и когда упавшие с плеч мелкие пряди волос вкупе с прерывистым дыханием коснулись того самого, опасного, места, Ханьгуан-цзюнь, кажется, был не в силах больше это выносить. Он протянул руку, чтобы мягко оттолкнуть Вэй Усяня, чьи движения стали более скованными, но тот уклонился от ладони со словами: — Не двигайся, я же сказал. Позволь мне… Он опустил голову. И тогда Лань Ванцзи осознал, что Вэй Ин собирается делать. Кровь тут же прилила к его лицу, и он прошептал: — Не надо. — Надо! И Усянь осторожно обхватил Лань Ванцзи губами. Убедившись, что не сделает супругу больно зубами, Вэй Ин осторожно захватил его ртом и протолкнул так глубоко, как только мог, пока не ощутил дискомфорт. Лань Ванцзи немедленно заметил это и, беспокоясь, что Вэй Ин принуждает себя, попытался оттолкнуть его. — Остановись. Вэй Усянь отпихнул его руку и начал медленно двигаться, то выпуская его, то заглатывая твердую плоть вновь. — Ты… — простонал Лань Чжань, но очень скоро уже не мог ничего больше сказать. Внимательно наблюдая из-под полуприкрытых век за реакцией супруга, Усянь пустил в ход язык и губы, чтобы хорошенько позаботиться о разгорячённой затвердевшей плоти у себя во рту. Когда самая чувствительная часть тела Лань Ванцзи оказалась захвачена тёплым и влажным ртом, столь старательные ласки превратились для мужчины в настоящую пытку, поскольку он все силы тратил на сохранение самообладания, чтобы не совершить какой-либо несдержанный поступок. Ощутив, как учащается дыхание Ханьгуан-цзюня и как всё крепче сжимаются пальцы на плече, Вэй Усянь ускорился. И когда шея и щёки уже начали неметь, он наконец почувствовал, как в глотку ударил поток густой горячей жидкости с сильным запахом мускуса. Стоило этому произойти, как Вэй Ин от неожиданности подавился и закашлялся, выпустив плоть изо рта. Лань Ванцзи похлопал его по спине и, не зная, чем ещё помочь, взволнованно произнёс: — Выплевывай, скорее, выплевывай. Вэй Усянь, прижав ладонь ко рту, покачал головой. Откашлявшись, он отнял руку ото рта, показал Лань Ванцзи язык, демонстрируя открытый рот, и произнёс: — Проглотил всё. Кончик его языка горел ярко-алым, губы припухли до красноты, в уголках рта блестели белые капли и неудержимая улыбка. Лань Ванцзи растерянно воззрился на него, не в силах ничего сказать. Привычная бесстрастность и невозмутимость заклинателя, который более всех остальных преуспел в обуздании своих желаний, теперь разбилась вдребезги. Даже уголки глаз слегка порозовели, будто от глубокой обиды, что в целом придало его лицу больше очарования. Лань Чжань поддался вперед, и они вновь поменялись местами. Хохочущий Вэй Ин вновь оказался откинут на постель, а его роскошные черные волосы разметались по складкам простыней. — Кому-то явно не хватило… — усмехнулся Вэй Ин. Его тело сковывал страх, отчего он немного трясся. Но Усянь все же осторожно потерся коленом о все еще напряженную плоть Ванцзи. — Вэй Ин! — тяжко выдохнул Лань Ванцзи. — Не провоцируй меня, пожалуйста. — Ах, мой прекрасный Ханьгуан-цзюнь, — рассмеялся Усянь. — А кто сказал, что я хочу, чтобы ты сдерживался? Лань Чжань недоуменно посмотрел на него. Вэй Ина заметно трясло, но в серебряных глазах была твердая решимость. Он медленно провел руками по своему телу, приподнимая дудоу и оголяя грудь, а так же огладил собственное бедро, привлекая внимание к своей чуть приподнявшейся плоти, что натягивала ткань штанов. — Моя любовь к тебе затмевает Небеса, — тихо произнес Вэй Усянь, облизывая пересохшие губы. — Пусть прошлое останется в прошлом. — Вэй Ин… — Помоги мне, Лань Чжань. Помоги забыть те кошмары. Научи меня, мое тело всецело отдаваться твоей любви! Больше он ничего не успел сказать. Лань Ванцзи просто заткнул его поцелуем. Большие горячие ладони с намозоленными от долгих лет практики игры на гуцине подушечками пальцев прошлись по напряженному телу и мягко приласкали плоть Усяня через ткань шелковых штанов, после чего головку накрыли губы Ванцзи, оставляя на материи влажный след. Вэй Ин застонал, зарываясь пальцами в шелковистые волосы мужа. Лань Чжань несколько грубо сорвал с мужа так надоевшие штаны, ведь очень хотелось коснуться его без преград. — Ах, достопочтенный Ханьгуан-цзюнь, ты так несдержа-а-а!!! Вэй Ин завопил и крепко схватился за простыни, пытаясь удержать равновесие, когда Лань Ванцзи резко закинул его бедра себе на плечи. — Лань Чжань, что ты?!.. — возмутился Вэй Усянь, ощутив теплое дыхание рядом со своей хризантемой. Ванцзи не ответил. Горячий влажный язык прошелся по нежным складкам. — И ты еще меня бесстыдником называл?! — завопил Вэй Ин, пряча лицо в ладонях от сжигающего смущения. — Лань Чжань, прекрати! Это гряз… Ииик! — Вэй Ин не грязный! — твердо ответил Лань Ванцзи, отстранившись на краткий миг, после чего снова вернулся к своему занятию. Он продолжил вылизывать розовую хризантему мужа, поглаживая рукой его плоть, отвлекая и выбивая сладкие приглушенные стоны. Вэй Усянь не знал, куда деться от нахлынувших ощущений. Даже для него это было слишком. Но возбуждение было столь ярким, что полностью перекрыло собой страх. Ванцзи долго вылизывал мужа, уделяя внимание каждой складочке чужой плоти. Стоило лепесткам хризантемы чуть распуститься, как горячий язык скользнул внутрь, лаская и увлажняя заветный вход. Вскоре Лань Чжань, внимательно наблюдавший за реакцией мужа, осторожно ввел внутрь свой длинный изящный палец. Но Вэй Усянь был слишком поглощен ощущением чужого языка в подобном месте, так что даже не заметил этого. Убедившись, что все в порядке, Ванцзи продолжил медленно и осторожно подготавливать мужа. Когда внутрь уже спокойно помещалось три пальца, Вэй Усянь выгнулся и сладко застонал, толкаясь в ласкавшую его плоть руку — Лань Чжань нашел ту самую точку. — Лань Чжань… Лань Чжань… — с придыханием простонал Вэй Усянь. — Не могу больше… Хочу. Хочу тебя! Лань Ванцзи и сам этого хотел, ведь его собственная плоть уже давно окаменела и сочилась прозрачной смазкой. Опустив мужа, он расположился меж его бедер, касаясь багровой головкой раскрытой подрагивающей хризантемы Вэй Ина. Он подался вперед медленно и осторожно, проникая в желанную жаркую глубину. Усянь выгнулся и, зажмурившись, что-то промычал… А потом с лукавой улыбкой двинул бедрами, позволяя члену Лань Чжаня войти до самого конца. — Ты такой большой… Так растягиваешь меня… — он облизнул пересохшие губы, приковывая к ним внимание Ванцзи. Тот недолго думая впился в этот порочный рот жадным поцелуем, а Усянь с радостью ответил, позволяя их языкам переплестись в безумном танце. И совершенно плевать, где совсем недавно побывал язык Лань Чжаня, это лишь сильнее сводило с ума. Ванцзи начал двигаться. Вэй Ин крепко зажмурился и, вдыхая сквозь стиснутые зубы прохладный воздух, попытался подстроить дыхание под движения супруга. Немного привыкнув к проникающей плоти, Усянь начал неосознанно выгибать спину. Внезапная истома, охватившая нижнюю часть тела, начала пробираться по позвоночнику наверх, распространяясь всё дальше, и он тут же понял, как можно получить удовольствие в подобном положении. — Тебе приятно? Внутри меня, — он положил руку на живот в том месте, где член Лань Чжаня ощущался, когда он входил до конца. Лань Ванцзи прикусил его губу и ответил на вопрос более яростной атакой. Вэй Усянь в сладких муках откинул голову, обнажая беззащитную шею, в которую его супруг впился зубами. Переполняющее наслаждение заставило сознание Вэй Усяня на короткое время помутнеть. Он провёл эти минуты в приятном забытьи, а когда пришёл в себя, первой мыслью, которая его посетила, было: «…Не могу поверить. Почему, мать вашу, я не сделал ничего подобного с Лань Чжанем, когда мы только объяснились друг с другом? Как давно я бы мог наслаждаться его нежностью и любовью, преодолей я свой страх раньше? Или же стоило сделать это еще в наши юные годы? Столько времени — коту под хвост!» В какой-то момент движения Лань Чжаня стали резче, грубее. Он мягко обхватил нефритовый стержень Вэй Усяня, доставляя тому неописуемое удовольствие, подводя к краю. С громким стоном Вэй Ин излился, пачкая белесым семенем собственный живот. Ванцзи, ощущая, как туго сжались горячие стенки вокруг его плоти последовал следом, щедро наполняя нутро мужа своим мужским нектаром. — Прости, я не сдержался… — тихо произнес Ванцзи. — Ничего, мне понравилось, — усмехнулся Усянь, пытаясь отдышаться. — Спасибо тебе, Лань Чжань. Тут Вэй Ин ощутил, как тело любимого напряглось, а в глазах появилось нечто странное. И тут он понял. — Чжань, это правда, что тебя очень пугает, когда я говорю тебе «спасибо»? Я вдруг понял, что в прошлом, когда нам приходилось расставаться надолго, я каждый раз говорил тебе «спасибо». И каждый раз, когда мы вновь встречались после этого, я становился более несносным человеком. Почтовая станция, где случилось убийство Вэнь Чао и Вэнь Чжулю. Встреча в Юньмэне, когда Вэй Усянь забросал Лань Ванцзи цветами. Расставание на горе Луаньцзан в Илине. Каждый раз, говоря это слово, он проводил чёткую грань между ним и Лань Ванцзи, отдаляясь от него всё сильнее. Помолчав, Лань Чжань ответил: — Между нами не должно быть места для «спасибо» и «прости». Вэй Ин лишь улыбнулся и потянул мужа к себе. Ванцзи послушно лег рядом, устраивая свое сокровище в объятьях. Они оба были мокрые и уставшие, поэтому лишь лениво целовались, нежно лаская друг друга. — Лань Чжань, Лань Чжань, — рассмеялся Вэй Усянь, подскакивая и седлая бедра супруга. — А ведь наша брачная ночь еще только началась. Такой Вэй Ин… Мокрый, растрепанный, развратный, все еще в женском дудоу, с горящими любовью и весельем глазами очень нравился Лань Ванцзи. А их совместная ночь и правда только-только началась.