Без стеснений ....

Это было её место. Место, где она могла отдохнуть, где проблемы и минутные разочарования отходили на второй план, сменяясь неимоверным спокойствием и расслабленностью. Кай бывал здесь, но очень редко, только когда Роуз соизволила его позвать с собой, в остальных случаях он не мешал, не навязывался, предоставляя девушке личное пространство, свой уютный тихий уголок, где она могла так обычно отдохнуть. Она рисовала. Да, просто рисовала, наслаждаясь живописным видом, открывающейся на этой, казалось бы, простой лужайке. Отключалась от происходящего, заглушала, забывала, душила в себе всякое желание сорваться и выплеснуть новый поток эмоций на того, кто действительно этого заслужил. Когда девушка полностью погружалась в свой творческий процесс, окружающий мир переставал для неё существовать. Границы стирались, пение птиц заглушалось собственной музыкой в голове, которую она лишь несколько часов назад не переставая крутила в своём плеере, и в мыслях оставалось лишь то красочное отражение, которая брюнетка так непринуждённо пыталась отобразить в своём, казалось бы неприметном блокноте. — Алек? — она не ожидала, не готова была сейчас увидеть кого-то постороннего, от этого и вздрогнула, резко обернувшись назад. — Как ты меня нашёл? Парень усмехнулся. Его забавляло её злостно нахмуренное лицо, недовольно сдвинутые брови и как-то совсем по-детски надутые губки, которые от прохладного воздуха успели посинеть. — А с чего ты взяла, что я тебя искал? — окинув ещё раз небольшую лужайку взглядом, брюнет присел рядом, не спуская блестящих голубых глаз с девушки. — Я прогуливался. Без всякой задней мысли. Ну да, конечно, без всякой задней… Его голова ещё с самого утра была занята лишь той одной, чья кроткая улыбка поднимала его настроение, чьи глаза заставляли глупо растягиваться губы в добродушной ухмылке, словно он какой-то мальчишка, которому нравится красивая девушка. Впрочем… в этих словах есть доля правды. Кто бы мог подумать, что этот очаровательный брюнет, с безумными голубыми глазами сможет испытывать подобные эмоции. Кто бы мог подумать… Уж точно не сам Алек… Он сердцеед, самый настоящий и типичный тот, о котором пишут в романах и плаксивых драмах, тот, кого любят все, а он не любит никого… Трудно представить, сколько девичьих сердец разбилось об эту неприступную скалу безразличия и недосягаемости, сколько слёз было пролито по его безукоризненности, не дающей ни малейшего шанса на ответные чувства. Ещё прежде он не чувствовал, испытывал что-то, что сам для себя не мог объяснить, но не чувствовал, это уж точно. Чувства не для него… по крайней мере старший из Лайтвудов так считал… Так думала и Роуз, пока странное, прежде не познанное ею покалывание не пронзило каменное сердце, которое, казалось, могло остаться таким навсегда. Она не любила. Никогда и никого. Не знала какого это, когда тобой дорожат, когда тебя поддерживают и оберегают от всевозможных невзгод, часто встречающихся в обычной жизни, когда в моменты тревог тебя нежно обнимают, позволяя зарыться в крепкое плечо, позволяя чувствовать себя нужной, хотя бы на мгновение… Родители… Сестра… Она не чувствовала от родных людей ничего, что часто принято в обычных семьях. Любовь была чужда для девушки, такой и оставалась, пока судьба во второй раз не свела её с Каем словно давая второй шанс этим двоим, которым, порой кажется, суждено быть вместе несмотря ни на что. Да, их отношения странные, если это слово является достаточно подходящим для родственников, которые наплевав на все предрассудки и опасения пытаются любить, пробуждая незнакомые до ныне чувства, странные… но не для них… — Прячешься от кого-то? — Роуз тактично проигнорировала предыдущую реплику парня, предпочтя просто промолчать, казалось бы безразлично уткнувшись в свой небольшой блокнот, где брали своё начало все её творения. — Наша семья увеличивается в геометрической прогрессии. — хмыкнула девушка, продолжая что-то упорно вырисовывать карандашом. — А я, увы, не очень люблю большие компании. — Предпочитаешь проводить время с Каем? — неожиданно для них обоих выпалил Алек, не сводя пристального взгляда с явно удивлённой брюнетки. Её глаза грозились выпрыгнуть из орбит, стоило тонким слухом уловить столь странный и, в какой-то степени провокационный вопрос. — А ты откуда знаешь об этом? — единственное, что сейчас нашлось ответить испуганной девушке. Ну, а что? Вопросом на вопрос, отличный вариант! — Джо рассказала. — явно не расценив серьёзности Роуз, расслабленно ухмыльнулся брюнет, краем глаза пытаясь заглянуть в загадочный блокнот. — Правда странно, как ты до сих пор его терпишь. Он же редкостный засранец. Даже я, в своё время, после десяти дней общения заехал ему в нос… а он мне, но это уже не важно… — Что? — звонко рассмеялась Роуз, наконец оторвавшись от своего занятия. — Когда это вы успели? — Несколько лет назад. — запрокинув голову к ясному небу, продолжил Лайтвуд. — Мы приезжали к Паркерам на очередное слияние. Тогда у меня был не особо большой выбор: либо таскаться везде с Иззи и Джо, выслушивая их безостановочное бормотание, либо попытаться найти общий язык с отстранённым от всех Каем. Я выбрал второй вариант, и как ни странно не ошибся… Паркер хоть и самоуверенный балабол, но дружить умеет. — А почему же вы сейчас не общаетесь? — не унималась девушка, продолжая сыпать вопросами. — Почему же? Мы общаемся. Да, не так часто и явно не так близко как раньше, но общаемся. — Алек перешёл на шепот, наконец развернувшись к девушке лицом. — Каждый из нас изменился. Увы не в лучшую сторону. — И как же изменился Кай? — брюнетка воодушевлённо, всем корпусом развернулась к парню, и усевшись в позу лотоса, внимательно взглянула, ожидая услышать то, чего она явно не знала. … **** — Эй, Кай! — ведьмак резко обернулся, замер на месте, нервно накидывая на плечи серую толстовку. — Подожди! Чарльз медленно спускался по лестнице, не сводя внимательного и заинтересованного взгляда с парня, в поисках которого перерыл чуть ли не весь дом. — Я тороплюсь. — недовольно пробурчал Кай, продолжая быстрым шагом приближаться к выходу. — Давай в другой раз, Чарльз. А, если в идеале, то никогда. — мысленно добавил брюнет, из-за очередной реплики родственника останавливаясь у двери. — Я не займу у тебя много времени. — обогнув диван, журнальный стол и ещё кучу ненужной утвари, мужчина подошёл к ведьмаку ближе, всё-таки выводя на разговор. — Это по поводу Роуз. Кай глубоко выдыхает, отпуская ручку двери и разворачиваясь корпусом назад, ехидным прищуром оценивая серьёзность слов другого Паркера. Если бы не Роуз… — Говори. — смело произносит Кай, складывая руки на груди. — Эм… да вообщем… — неуверенно мямлит Чарльз, сверля взглядом пол. Ему достаточно трудно даётся этот разговор. — Вы сейчас с Роуз достаточно близки, как бы удивительно это не было… — Чарльз, хватит мне воду в уши лить! — за доли секунд вспыхивает Паркер. Он на пределе. Ему уже очень не нравится этот диалог. — Спрашивай по факту. — У неё есть кто-нибудь? — неожиданно для них обоих выпалил мужчина, глубоко выдохнув. Он сам не знает, почему ему так тяжело давался разговор о личной жизни дочери. Кай опешил. Он был готов услышать что угодно, включая их секрет с малышкой Роуз, но это… Нет, к такому его судьба явно не готовила. — Нет, вроде бы. — собравшись с мыслями, твёрдо заявляет ведьмак, оставив без внимания некоторые факты их жизни. — А с чего тебя так её жизнь заинтересовала? Отцовский инстинкт проснулся, да неужели? — А это уже не твоё дело, Кай. — мужчина усмехнулся, разворачиваясь на сто восемьдесят и начиная удаляться в противоположную сторону от парня, который хоть и скрывал своё удивление, но в словах старшего Паркера так до сих пор разобраться и не мог. — И кстати… — неожиданно добавил Чарльз, развернувшись к Каю через плечо. — Не знаешь где она? Паркер отрицательно помотал головой, опустив потерянный взгляд в пол. — А Алек? — всё не унимался мужчина, засыпая Кая вопросами, на который он не знал ответа. Вопрос был скорее риторическим, потому что каждый из этих двоих, хоть и не знал правды наверняка, но вероятно догадывался или даже надеялся на правдивость своих мыслей. Чарльз самодовольно хмыкнул, опустив серые глаза в деревянный пол, и под прожигающим его спину взглядом Паркера, поспешил вновь подняться в выделенный ему кабинет. И тут все планы на оставшуюся часть дня рухнули, безвозвратно испарились, словно их не было совсем, словно не нужно было встречаться с этим противным директором того самого музея, с которым Кай не один день вёл переговоры о Роуз и её невообразимом таланте, который так стремительно пропадает в четырёх стенах их нескучного дома. А этот толстосум ещё упирается, противиться необратимому, потому что пока не знает, Кай Паркер добивается своей цели, чего бы ему это не стоило. Лучше бы он это скорее понял, иначе последствия могут быть непредсказуемыми. А сейчас… сейчас, когда этот недоотец завёл, казалось бы, бессмысленный разговор о жизни и судьбе его дочери, которую он всегда так нагло отодвигал на второй план, Кай и думать не может о другом, кроме как прокручивать в голове всевозможные догадки, с чего бы, так внезапно, эта информация понадобилась его «любезному родственничку» Таааак, а где, собственно, её носит? — и с этой, вечно повторяющейся в голове мыслью, Паркер побежал на улицу, второпях накидывая на плечи всё ту же толстовку. **** … — Стал озлобленней. — за доли секунд, словно этот ответ уже давно вертелся у него на языке ответил, спустив прежнюю улыбку на нет. — Да, я знаю, что его жизнь не сахар, далеко не сахар, но порой его действия, его мысли и слова пугают. Заставляют задуматься и… — Он не из хорошей жизни стал таким… — злостно огрызнулась девушка, обиженно отведя взгляд в сторону, словно задели за самое живое… хотя так и было… — Я понимаю, но… — брюнет явно не ожидал столь бурной реакции от Розали, которая только несколько минут назад так мирно и довольно расслабленно рисовала на самой живописной поляне, которую только ему удавалось видеть, от этого и начал непроизвольно оправдываться, нервно бегая глазами по её лицу. — Ты не понимаешь… — прошептала Роуз, заправив выпавшую прядь волос. — Никто не понимает… Вам не пришлось пережить то, что пережили я и Кай… — Ты о чём? — недоумевая выпалил Алек, накрыв своей ладонью тонкую кисть девушки, крепко сжимающую в ней простой карандаш. — Неважно. — колючий. стальной. холодный. Она слишком быстро переключилась, слишком резко, даже для себя переключилась, в очередной раз примерила маску безразличия, позабыв о дружелюбности и открытости, которую не так давно начала проявлять в отношении этого парня. — Извини, Алек. — Роуз резко поднялась я с места, бегло осматриваясь по сторонам в надежде, что она всё-таки ничего не забыла. — Но мне уже пора. — прижав тот самый блокнот к себе посильнее, девушка покинула злосчастную поляну, оставив Лайтвуда наедине с горой вопросов и горьким послевкусием на душе. Кажется, сейчас он совершил свою первую ошибку в отношении этой девушки — задел за больное. Покусился на святое — на Паркера. **** — Блять! — грязно выругался парень, стоило Роуз появиться в проёме входной двери. Откинув в сторону ненавистный пейджер, парень резко подскочил с места и не обращая внимания на удивлённый взгляд брюнетки, подлетел к ней, хватая за плечи. — Где тебя носило? Она вздрогнула от неожиданности, рефлекторно прищурила чёрные глаза, сейчас каждой частичкой тела ощущая нервозность парня, которая так чётко передавалась и ей. — А что? — спустя несколько секунд такой тяжелой тишины, пока ладони Паркера сжимали её плечи всё сильнее, шёпотом произнесла девушка. — Я что-то важное пропустила? — Я. Задал. Вопрос. — стальным тоном Кай выделял каждое слово, придавая своей необоснованной тревожности ещё большую загадочность. — Рисовала. — на автомате выпалила девушка, когда её в очередной раз, словно нашкодившего котёнка встряхнули. Роуз не терпела к себе такого отношения, кто бы то ни был, и сейчас терпеть не собиралась, наконец вырываясь из-под всемогущего влияния Паркера. — А почему я собственно оправдываюсь? — прокашлявшись, уже более уверенно произнесла брюнетка, прекращая вжиматься всем телом в пустоту. — И какого хрена ты мне здесь допрос устроил, Паркер? Даааа, покупайте билеты в первый ряд. Такого Кая вы ещё не видели: былая уверенность на доли секунд сошла на нет, глаза округлились, руки ослабили привычную хватку на её плечах, а губы, то ли от удивления, то ли от непомерной злости вжались. Чёрт возьми, что же у него сейчас внутри творится? … — Потому что… — промямлил ведьмак. — Потому что я тебя искал! — на волне эмоций добавил парень. Браво, уже более уверенно. — Свалила хрен знает куда, ничего и никому не сказала. Тебе природа зачем язык подарила? Го-во-рить! — Раньше тебя это не волновало… — еле слышно прошептала девушка, неумело пряча глаза в его плечо. — Ты меня всегда волновала. — продолжал уже хрипеть ведьмаг, всё еще сдерживая свои внутренние рвения в груди. Ох, как бы ему сейчас хотелось её наказать… Схватить за бёдра, зажать её между своим телом и стеной, услышать её томный вздох… Стянуть всю лишнюю одежду к чертям, оголить сексуальную грудь, и нежно поцеловать, срывая с её алых губ протяжный стон… Паркер, соберись! Мы тут вообще-то отношения выясняем. — И не делай вид, что не знала этого. — продолжил парень, не услышав контрответа в свой адрес. — Среди всей этой гребанной семейки, да среди всех, кто всю мою сознательную жизнь окружал меня, ты стала единственной, за кого я переживаю! Оставаясь внешне абсолютно спокойной, внутри она безудержно дрожала, незаметно хватая приоткрытыми губами воздух, чтобы насмерть не задохнуться. Она никогда не слышала ничего подобного в своей жизни, а от Кая… да кто вообще слышал хоть половину того, что сейчас говорил Паркер? … Нелюбимый ребёнок, вечно вторая сестра в родительской иерархии, не знающая слов любви и хоть каких-то чувств, свойственных проявлять по отношению к близким. Она просто родилась… И разве этого было достаточно, чтобы заслужить к себе такое отношение? … Единственным человеком, который её когда-то любил — была бабушка, она дарила внучке хоть какую-то надежду на жизнь, на веру в людей, просто так, безвозмездно… Её не стало слишком рано, когда Розали не было и пяти… Тогда она и осталась одна, совсем одна… Одна против жестокого мира, который выстраивали вокруг неё ее же родители, когда должны были поступать абсолютно противоположно. И вот сейчас, спустя тринадцать лет она вновь чувствует тепло, тепло от человека, которого видела лишь раз в жизни, человека, которого чуть не упустила, грозясь тогда не поехать с родителями, человека, которому, казалось, совершенно не свойственны чувства, человеку, который не должен к ней их проявлять… — Почему? — от дрожи в теле потухшим голосом спросила девушка. — Почему я? … — Потому что я… — на мгновение он вскипел, казалось, пробудив внутри эмоции, что так умело сдерживал всё это время. Но, не знаю к счастью или к моему большому разочарованию быстро осёкся, угрюмо опустив взгляд. — Не важно. — напоследок буркнул Кай, огибая стройный силуэт девушки и выходя на улицу. **** — Где опять эти двое? — сквозь откровенную злобу, скрипя зубами спрашивал Джошуа, в упор всматриваясь в свою тарелку. К этой «парочке» он испытывал искреннюю неприязнь. Вечно пропадают не пойми где. Опаздывают. Не принимают общих правил, установленных некогда самим Джошуа. Вечно спорят и нарываются на конфликты, морально уничтожая оппонента, высасывая из него всю внутреннюю энергию. А стоит только кому-нибудь выступить против одного из них, как тут же в на рожон начинает лезть другой, отстаивая их общие интересы. Когда Кай был один, давить на него было проще, лишь изредка приходилось успокаивать Джо, которая так или иначе пыталась вступиться за брата, и всё, особых проблем девушка не доставляла. Но стоило в их доме появиться Розали… — А они всегда так себя ведут? — нервно усмехается Изабель, с подозрительным прищуром всматриваясь в каждого члена семьи. — Для ребят это нормально, Иззи. — размеренным тоном отвечает Джо, успокаивающе касаясь плеча подруги. — Они не особо любят компании. — Но компанию друг друга они ведь любят. — настаивает на своём брюнетка, пытаясь найти поддержку в глазах брата. — Алек, — парень от неожиданности вздрагивает, поднимая задумчивый взгляд на сестру. — ты случайно не знаешь где наши неразлучники? — Оставь их в покое, Иззи. — чуть повысив голос, отвечает старший Лайтвуд. — Они не обязаны отчитываться перед нами. Говорит по совести, но глубоко в сердце считает иначе. Странное, не щадящее душу чувство возникает в груди каждый раз, когда они видит Роуз в компании своего старого друга. Ему кажется, что именно рядом с ним она настоящая: нежная, ласковая, холод в её голосе пропадает тут же, стоит Каю появиться в поле их видимости. А как она смотрит на него… Ни одна девушка, что встречалась в его жизни с таким обожанием не смотрела на Алека. И он ревновал. Да, глупо и по детски, ведь ревновать было не к чему — они просто родственники, племянница, которая больше ему годилась в сёстры и дядя, который на подобные чувства раньше не был способен. Было что-то в их тандеме особенное. Их взгляды, неловкие касания, одинаковые ухмылки в сторону друг друга, не знай Алек, что они родственники, сочёл бы за любящую пару… А как она сегодня защищала Паркера… В одно мгновение показалось, что Лайтвуд задел за живое, тронул больную тему, не имея на то права. И ему было стыдно за это. Было больно смотреть в её след зная, что обида в её девичьем сердце останется надолго, сколько бы он не извинялся. И сейчас, когда парень наконец собрался с мыслями, нашёл подходящие слова и решился, она вновь куда-то пропала, оставляя за собой таинственный след. **** — Паркер! — вскрикнула Розали, оставляя свежий кровавый след на его и без того искусанном плече. Но парень был не против, от слова вовсе. Ему жутко нравилось, когда брюнетка абсолютно обыденно, по хозяйски ставила на его теле метки в виде жгучих укусов, засосов или глубоких царапин на спине, до боли кровоточащих. Как бы странно это сейчас не звучало в отношении Кая, но ему нравилось принадлежать ей одной, нравилось слать ко всем чертям сумасшедших нимфоманок в числе его многочисленных знакомых, нравилось возвращаться домой к своей собственной стерве, которая порой так частно выносила ему мозг, но уже через минуты осознания возвращалась, нет, не извинялась, она не умела, а он не требовал, её глаза говорили сами за себя. — Посмотри на меня… — рука Паркера грубо обхватила тонкую шею девушки, лишая кислорода на доли секунд. — Роуз… — он надавил чуть сильнее, вынуждая брюнетку устало приоткрыть чёрные глаза. Было что-то в их зрительном контакте особенное. Что-то глубокое, пробирающее до костей, холодной дрожью отдающее в каждом миллиметре тела. Он был в ней, полностью завладевая стройным телом брюнетки, но её глаза… он должен был видеть их. Её взгляд, в котором не было предательства, фальши и вранья; взгляд, который грел его чёрствую душу; взгляд, в котором отражалось желание и… чувства… чувства только к нему. Она чувствовала, как сокращаются её мышцы; чувствовала, как медленно достигает пика, жёстко впиваясь в «растерзанные» плечи Кая ногтями, ощущая горячую кровь на своих пальцах, стекающую из глубоких ран, оставленных её же несдержанным пылом, но просить ускориться не решалась, за это время осознав — бесполезно. Когда она была под ним, просить о чём-то смысла нет. В этом гараже, в этой тесной машине на заднем сидении автомобиля власть была в его руках. Чувствуя приближение оргазма, Кай прижимает Роуз крепче к себе, входя в неё резче и сильнее, утробно рыча. Ощущая, как её мышцы сокращаются, сжимая его член, он ярко кончил в неё, как всегда не думая о последствиях. Так или иначе они его не особо пугали. Правда, Каю было плевать, что скажут другие узнав о их родственной связи; плевать, если начнут показывать пальцем, которые он им впоследствии обязательно сломает; да даже плевать, если кто-то прямо сейчас зайдёт в гараж, случайно узнав их маленький секрет. Глупо отрицать, что Розали была той самой, с которой самый настоящий псих — Малакай Паркер готов был создать… семью? Да он даже слов таких прежде не знал! Раньше, его чертовски пугали столь страшные, по его мнению слова. Он — вечный одиночка не способный любить и сейчас думает о семье? Бред какой-то! — скажут те, кто знал Кая ещё до приезда этой взбалмошной девчонки. А сейчас… Стоит Паркеру только подумать, что рядом с его Розали какой-то другой хрен; стоит только представить, как ночью она стонет не его имя, как всё внутри передергивает, неприятным холодком пробегая вдоль позвоночника. — Роуз… — Паркер осторожно приподнял голову с её тяжело вздымающейся груди, исподлобья заглядывая в глубокие чёрные глаза. — Ты ведь принимаешь таблетки? — Конечно. — дежурно улыбается девушка, проводя ладонью вдоль гладкой щеки Кая. Брюнет глубоко выдыхает, вновь утыкаясь в шею Роуз, которая всё еще дрожит от его горячего дыхания. Конечно… — раз за разом проносится к мыслях у девушки, а сердце словно чувствует это, предательски подрагивает от собственных слов. Конечно принимала… неделю назад. Пока не заметила некоторую странность…