literary, all-too-literary

Нельзя сказать, что Ацуши узнает этого человека, когда проходит мимо него на улице, да и стиль его одежды никак не цеплял, хотя боа расцветки «под белого тигра» все же выглядит странно, тем и привлекает внимание. Кроме того, он знает не так много людей, которые красят волосы в голубой. Ацуши совсем не помнит его, хотя в глубине памяти и проскальзывает неуловимое узнавание. Он все же поворачивается и смотрит на незнакомца, и тот, в свою очередь, тоже разворачивается, чтобы взглянуть на него. На пару секунд возникает неловкая тишина. — Простите… — начинает Ацуши, и человек в тот же момент говорит: — Извините… Они оба немного нервно смеются, и Ацуши начинает заново: — Простите, мы раньше не встречались? — Полагаю, мы и не могли встретиться ранее, — говорит незнакомец. — Однако вы почему-то кажетесь мне знакомым. — Как вас зовут? — спрашивает Ацуши. Человек вежливо улыбается в ответ. — Я Накаджима Ацуши. Приятно познакомиться. И вновь неловкие секунды тишины. — … но ведь Накаджима Ацуши — это я, — наконец говорит Ацуши. — Правда? — другой Ацуши округляет глаза за стеклами очков. — О, боже… не желаете ли обсудить это за чашечкой кофе, а не посреди оживленной улицы? Недолго думая, Ацуши кивает. Они находят кафе неподалеку, и, как только устраиваются за столиком с двумя чашками, другой-Ацуши-Накаджима (Ацуши решает звать его так) решает заговорить. — Итак, каковы шансы, что ты поверишь в то, что я — не совсем обычный человек? Ацуши думает о собственной способности, а потом вспоминает об истории, рассказанной Дазаем — об эспере из Гильдии, который очень далек от понятия «человек». — Достаточно высоки. — Прекрасно, это все упрощает, — Накаджима складывает руки вместе. — На данный момент я являюсь духом умершего мужчины, призванным для выполнения особого задания. Я умер в сороковых*. В этом так же мало понятного, как и во всем остальном. С него пока и этих подробностей хватит. — Полагаю, кого-то из моих предков действительно могли звать так же, но я ничего не знаю о своей семье, — Ацуши щурит глаза. — Но мы с вами совсем не похожи, Накаджима-сан. — Знаю, — вздыхает Накаджима. — Возможно, это связано с реинкарнацией. Не знаю, правда, как это работает с призраками… — Звучит странно, — Ацуши делает глоток кофе. — Для чего именно вас призвали? — А, это… это сложно объяснить, но если вкратце… Кто-то повсеместно уничтожает литературу и людские воспоминания о ней. Кое-кто, обладающий особой способностью, призывает почивших авторов с того света, чтобы предотвратить это. Ну, и я относительно известен в Японии, — Накаджима робко улыбается. — Не сравниться с более популярными авторами, но я очень стараюсь встать с ними вровень. Это и правда звучит очень чудно. И у Ацуши нет причин сомневаться в правдивости его слов, только вот… — Никогда не слышал об авторе, который носил бы такое же имя, как у меня. — Вероятно, это из-за того, что мои работы исчезают. Если мы сможем их восстановить, я одолжу тебе копию моей книги, Ацуши-кун. — Это было бы замечательно! — Ацуши внезапно вспоминает, что уже довольно поздно, и встает из-за стола. — Мне… надо идти, но мне было очень приятно познакомиться с вами, Накаджима-сан. — Взаимно. Береги себя. Только после того, как он покинул кафе, Накаджима осознал, что у них нет никакой возможности связаться друг с другом. И следующая их встреча совершенно случайна. Ацуши было приказано разобраться с небольшим происшествием, связанным с эспером с какой-то «электрической» способностью, который поднял шумиху в супермаркете. Возможно, до насилия и не дойдет, однако, когда дело касается эсперов, полиция предпочитает передать полномочия другим эсперам, и Ацуши не винил их в этом. До насилия все же доходит, кода Ацуши появляется на месте происшествия. Повсюду искрят молнии, но, кажется, противник эспера принимает это как само собой разумеющееся. У него в руках лишь меч, и… погодите-ка… — Накаджима-сан? Человек поворачивает голову, однако не отрывает взгляда от противника. Сперва Ацуши не был так уверен — очков нет, волосы приглажены и отброшены назад, а его ругань совсем не похожа на ту мягкую речь, которую Ацуши слышал в кафе, однако это все равно Накаджима. — Поговорим позже, — низко хрипит Накаджима, с легкостью взмахивает мечом — и эспер стонет от боли. — Не вставай у меня на пути. Ацуши кивает, сосредотачивая свою силу и концентрируясь. Нечестно биться вдвоем против одного, пускай Накаджима, кажется, все же не эспер. Ацуши сбивает негодяя с ног, когда тот отказывается сдаться, и набирает номер полиции, чтобы попросить их забрать виновника. В ожидании полиции он решает поговорить с Накаджимой. — Эм… что все-таки произошло? Накаджима цокает. — Он нарывался на драку. — Нет, что случилось с тобой, Накаджима-сан? Все же эта непонятно откуда возникшая грубость казалась Ацуши странной. — Понятия не имею, кто ты такой, так что, наверное, ты виделся с тем, другим. Подожди минутку. Он берет очки с ближайшего прилавка и надевает их, а когда поворачивается обратно к Ацуши, оказывается, его взгляд вновь смягчился, и он поправляет волосы, старательно возвращая себе ту прическу, которую Ацуши застал в первый раз. — А, прости, Ацуши-кун. Он опять повел себя безответственно, да? — … у вас раздвоение личности? — спрашивает Ацуши, и Накаджима кивает. — И вас это устраивает? — Не то чтобы я мог это как-то исправить. Обычно он возникает, когда дело доходит до схватки, так что большую часть времени я не особо переживаю по этому поводу. Ацуши чешет затылок. — Ммм… до тех пор, пока вас это не волнует, это и не мое дело, полагаю. Пускай это все еще очень странно. Но в этот раз они хотя бы обмениваются телефонными номерами перед тем, как распрощаться. Накаджима рассказывает ему истории за чашкой кофе, истории о своей жизни — о том времени, что он провел в Микронезии**, о своих работах и писателях-современниках. Некоторые из упоминаемых имен знакомы Ацуши, некоторые же нет. Истории о тех, чьи имена ему известны, не очень-то соотносятся с людьми, которые с ними связаны в его реальности, хотя некоторые детали все же совпадают. Он также рассказывает Ацуши и о той «жизни», которую проживает сейчас, о тех трудностях, которые возникают, когда огромное количество мертвых писателей с не самыми «сахарными» характерами собираются в одном месте. Обо всех он говорит с искренним уважением, даже когда рассказывает нелепейшие истории о тех проблемах, которые они создают. Ацуши, в свою очередь, рассказывает ему об Агентстве — больше о коллегах, чем об их трудовой деятельности. Накаджима жадно слушает, иногда отпускает комментарии, однако он всегда внимателен. Оказывается, так приятно, когда тебе уделяют внимание. Ацуши ловит себя на мысли, что каждый раз ждет их встреч с нарастающим нетерпением. Однажды Наоми поддела его на тему «свиданий», хотя никому в Агентстве он не говорил лишнего, только то, что ходит на встречи кое с кем, и Ацуши становится краснее помидора, даже забывает на пару секунд, как говорить. В один из дней, когда они должны были встретиться за чашкой кофе, Ацуши вновь встречает другого-Накаджиму. Ему даже не надо открывать рот — заброшенные назад волосы и отсутствие очков, не скрывающих теперь колкого взгляда, говорят сами за себя. — Накаджима… сан, — Ацуши не очень уверен в том, как следует к нему обратиться. — Н-не думал, что вы придете. — Потому что я не говорил. Сядь. Ацуши послушно садится с чашкой кофе в руках. — Ты нравишься тому, другому мне, — прямо говорит Накаджима, а Ацуши благодарит небеса за то, что не успел сделать глоток. — Это очевидно для всех вокруг. Однако он ничего не предпримет, потому что он трус, боящийся быть отвергнутым. — О, — только и выдавливает Ацуши, уверенный в том, что он наверняка весь красный от смущения. — И, эм… вы поэтому решили сказать мне об этом лично? — Лучше так, чем ждать, пока он начнет действовать, — Накаджима делает глоток кофе. — Неплох. Надо чаще появляться. Ацуши почему-то хочется извиниться перед «обычным» Накаджимой в следующий раз, когда они встретятся. — Ну? Что думаешь о нем? — спрашивает он, и Ацуши нервно сглатывает. — Я… хотел бы сказать это ему лично, ладно? — Пф. Хорошо. Как только Накаджима отыскал очки и надел их, выражение его лица стало привычным и обескураженным. — Ацуши-кун? Он… не обидел тебя, я надеюсь? — Нет-нет, все в порядке, — у самого Ацуши не менее взволнованное лицо. — Он… просто признался мне вместо вас. На этот раз уже Накаджима заливается краской и быстро закрывает лицо руками, и до Ацуши доносится сдавленное «о нееееет». — Все хорошо, Накаджима-сан, вы… вы на самом деле тоже мне нравитесь. — Правда? — тот любопытно смотрит через пальцы. — Правда. И они стали встречаться и делать все те милые штуки, которые обычно делают парочки: кино, ужины в ресторанах, пикники и все в таком духе. Ацуши все еще кажется странным то, что всем этим он занимается с человеком, который носит то же имя и вполне может являться просто другой версией его самого, однако Накаджима очаровательно смеется, его улыбка — самая нежная в мире, и Ацуши совершенно не хочется думать о том, что это странно. Они просто наслаждаются временем, которое проводят друг с другом. Накаджима говорит, что какое-то время будет очень занят работой, и Ацуши не может даже подумать о том, что он просто… перестанет существовать, когда завершит свою «миссию». Они проводят время вместе без особой спешки, и в один из вечером Ацуши, ожидавший Накаджиму, неожиданно встречается со Вторым. — П-привет. Хочешь в кино сходить? Ацуши никогда особо не думал о том, встречается ли он с ними двумя сразу. — Вы двое — самые, черт возьми, раздражающе застенчивые люди из всех мною встреченных. На ответ это не похоже, да и вообще как-то слабо связано с вопросом Ацуши, так что он терпеливо ждет, когда Накаджима подойдет к сути. — Вы встречаетесь уже несколько месяцев, но все еще держитесь за руки — и только! Он ждет подходящего момента, но его не будет, и вы оба сдохнете девственниками. Накаджима хватает Ацуши за плечи и тянет на себя, и тот, обескураженный, не возражает. Он знает, что произойдёт, примерно за секунду до того, как Накаджима действует, так что мог бы отстраниться или оттолкнуть его, если бы хотел. Ацуши не хотел. Накаджима склоняется и решительно целует его, но, как ни странно, достаточно невинно и совсем недолго, каких-то пару секунд. После этого Накаджима выпрямляется, а на его лицо — выражение удовлетворения. Кажется, румянец Ацуши настолько яркий, что с его помощью можно еще и все вокруг осветить. В его голову больше ничего не приходит, кроме… — Было… здорово. — Ага. Надо повторить. Он вновь тянется вперед, но на этот раз Ацуши останавливает его, подняв руку. — Другой ты наверняка тоже хочет попробовать, — говорит он (и внутренне гордится тем, что его голос почти не дрожит). — Тц, ладно, — Накаджима отстает от него. — А в обмен хочу в кино с тобой пойти на тот фильм. Слышал, он хорош. Теперь уже Ацуши уверен, что встречается с двумя людьми, которые теоретически являются им самим. Если эта ситуация может стать еще более странной, Ацуши не хочет узнавать, в каком ключе. Да и то, что все это странно, не значит, что он возражает.