Young and Beautiful

Если скажете, что у Юнги не задались последние два дня, то он будет с вами яро спорить. Не задалась у него вся жизнь в принципе - но ничего, терпит парень - а вот последние два дня уже попадают в категорию «покупаю землю на Марсе и переезжаю». Парень являлся наследником крупной компании по созданию игр, так что с раннего детства ему приходилось иметь дело с замашками аристократов: постоянная строгость, обучение этикету, контроль действий и далее по списку. Но все это не мешало ему в школьные годы быть тем еще острым на язык бунтарем. Парень любил веселье и без сожалений прожигал все свободное время с друзьями после занятий, тем более, что на тот момент ему не надо было заботиться о своем будущем. Он был умен и очарователен, умело находил общий язык с учителями. Кому тетради помогал донести, кому комплимент с утреца говорил, кому улыбался своей фирменной улыбкой деснами, заверяя, что будет лучше стараться. А взамен ему прощались все пропуски и порой неподобающее поведение, в силу вспыльчивого характера. Однако, спустя какое-то время, все быстро поменялось, стоило парню озвучить свое желание учиться в будущем не там, куда его намеревался отдать отец. Дома был большой скандал и не один. В течение целого года Мин уламывал его, прибегая к самым крайним мерам. Ему пришлось полностью изменить свой образ жизни, превращаясь в прилежного ученика и сына. Каждый день, в течение всего года, он тщательно менял себя, подавлял свою вторую личность, которая требовала веселья, громкого смеха и временами развязанного поведения в кругу друзей. Но, несмотря на все это, он смог отшлифовать себя, перевоплотившись в образец, который всегда хотел видеть отец. Даже свои красивые блондинистые волосы перекрасил в родной черный, лишь бы показать всю серьезность своих намерений. Да, он сжег полностью вторую часть себя, но он ни капли не жалеет, когда, получив одобрение, с гордо поднятой головой идет подавать документы в институт искусств. И вот он спокойно проучился уже целый год, своим умом и талантом прокладывая себе цветочную тропинку к достижению цели. Пусть его звали «высокомерным гением» парни, а девушки вздыхали, вспоминая «холодного красавчика», Юнги нет до этого никакого дела. Он таким трудом выбил себе место в этом институте, что теперь как одержимый работал, наконец, получив желаемое, больше ничего вокруг не видел. Целый год жил, не тужил, на судьбу не грешил (разве что только по понедельникам), как ему небеса подкидывают «чудо». И нет бы избавить его, например, от строгой формы, которую он вынужден носить в силу статуса: выглаженные брюки, разбавленные всевозможными модными рубашками и аксессуарами (иногда позволяет себе темные джинсы). Так судьба ему дарит парня, у которого глаза горят и дурацкое тату на шее (возможно, выспись он хоть раз за эти полгода, то признал бы, что оно на самом деле выглядит довольно соблазнительно, но, увы). После казуса с поцелуем Юнги планировал больше и духа этого парня не чуять, но тут очевидно какой-то заговор, иначе как объяснить то, что он сейчас видит. Это самое недоразумение стоит напротив него, моргая своими большими глазками, а потом резко меняется, поднимая руку в приветственном жесте и ухмыляясь. Юнги на это ответить нечего, так что он использует единственное разумное решение, которое постановил ему разум: игнорирует. Скользнув напоследок уставшим взглядом, он проходит внутрь здания, стараясь не слышать рядом гудящего Тэхена, который вообще-то его лучший друг. И как фыркает позади тот парень, пробурчав: «Ну и больно-то ты мне нужен», он тоже не слышит. Внутри здания оказывается как никогда шумно, но все переходит в некое перешептывание, стоит им зайти за порог. Юнги бы сравнил скорее эти посторонние разговоры с шипением. И это уже начинает раздражать, учитывая, что у него было не самое приятное утро, но у парня нет ни сил, ни желания, разбираться с этим. Так что, пообещав Тэхену встретиться на следующей перемене, он тихо идет в свою аудиторию. / — Юнги, признайся, ты грохнул нашего директора ночью, — пихает друга в бок Ким. Они сидят на скамейке корпуса, но на них буквально глазеет весь универ, и оглядывается каждый второй проходящий. Мин, конечно, довольно известная личность, но к нему уже все давно привыкли, поэтому такой реакции они не видели с незапамятных времен. С Тэхеном они знакомы почти всю жизнь, и честно говоря Юнги себя не может представить в компании, где не было бы этого пусть и идиота, но такого родного. Кроме того Ким был единственным, кто не только видел изменения старшего в поведении, но и принял их. — Как они так быстро узнали об этом? — подыгрывает, не отрываясь от своего конспекта. — Следы надо лучше заметать, придурок, — смеется, возвращаясь к просмотру ленты на телефоне. Их университет имеет отдельный форум, который на деле является скопищем всех сплетен и свежих новостей, следовательно, на нем обитают все, кому не лень. Даже Юнги заходил на него пару раз по началу, но ему это быстро наскучило. В отличие от Тэхена, который не мог пропустить мимо себя ни одну новость. Но сейчас, только зайдя на сайт, в глаза сразу бросается первая полоса с броским названием и не менее взрывным содержимым. — Эм, Юнги? Тэхену теперь понятно, почему на них все пялятся, как на нло, но легче не становится. Друг опять стал главным героем слухов, но в этот раз, к сожалению, он не сможет это игнорировать. — Ну чего тебе еще? — А ты парня себе не завел случайно? — интересуется, задумчиво глядя в телефон. Но в ответ он получает полные негодования глаза Мина, который даже от своего зубрения отвлекся, смотря ака: «Совсем с ума сошел?» — Оу, — прыскает Тэ, у которого с пониманием ситуации растет желание подколоть друга. — Так это был мальчик на час? Понимаю. — Телефон сюда дал. — Не-а. — Ким Тэхен, — уже более грозно зовет Мин, откладывая тетради, но на парня рядом это вообще никак не действует. Юнги приходится силой пытаться забрать это кусок техники, который друг мало того, что не хотел отдавать, так еще и смеялся при этом, не затыкаясь. Ему должно быть смешно, как почти на голову ниже его старший пытается дотянуться до гаджета, а вот Мин начинал терять терпение. И в какой-то момент, когда Тэхен практически загнулся от смеха, он все-таки смог выхватить свою цель. Сразу же об этом пожалев. Окно так и было открыто на вкладке с «разоблачительным» сюжетом, но что более важно, так это подкрепленные доказательства, на которых Юнги с неким Чон Чонгуком (так зовут парня из статьи) целуются. И это был тот самый парень, что ждал его в холле. Тот самый парень, который сразу сбежал, не услышав в догонку пару ласковых. И, судя по всему, тот самый парень успел сделать еще и фото, решив сломать мечту Юнги на счастливое будущее (звучит слишком драматично, но Мин любит драму). Прихватив с собой телефон, Мин без единого слова направляется в сторону здания, чтобы найти это юное дарование природы с камерой. Он готов сорваться на любого студента, что никак не могут свои огромные глазки закрыть, но упорно терпит, чтобы выплеснуть все на одного конкретного человека. Тэхен, бегущий следом, ситуации вообще никак не помогает, издеваясь. — Так я был прав? Это реально мальчик на час? Вау, не, друг, я не осуждаю, но выходит ты поматросил и бросил. Не хорошо как-то, а? Это последняя капля, и Мин уже разворачивается, чтобы накостылять болтливому другу, но ловит за Тэхеном знакомую светло-русую макушку, и практически срывается на бег, обходя испуганного Кима. Чон его тоже замечает (еще бы не заметь этот метеор, у которого чуть ли пыль за спиной не стоит), но сказать ничего не успевает, как его хватают за руку и заводят в ближайшую пустую аудиторию. — Воу, я, конечно, хорош, но не думал, что ты так сразу уединиться захочешь, — игриво улыбается Чон, все больше распаляя старшего. Но в ответ Юнги лишь вытягивает телефон с тем самым фото, наблюдая, как всего лишь на секунду лицо напротив изменилось. На настроение парня это в принципе не повлияло. — Ты только посмотри на мою шикарную линию челюсти, какой кадр удачный, а, — подмигивает парень, забирая телефон из трясущихся от злости рук. — Ты хоть понимаешь, что наделал, клоун?! — Ну, во-первых, не я выложил это в сеть. Во-вторых, чего ты так бесишься? Не с уродом же тебя застукали. В-третьих, тебе же понравилось, я хорошо целуюсь. Одна неосторожная фраза, и у Юнги тормоза слетают. Он не контролирует себя, когда заносит руку для удара, тем самым шокировав их обоих. Но у Чонгука быстро срабатывают рефлексы, так что он успевает в последний момент уйти в сторону, избежав неприятностей. — Упс, — улыбается Чон, когда рука старшего бьет воздух. И тут же падает, спотыкаясь об ножку стула и тем самым расплачиваясь за неосторожное хождение спиной вперед. — Упс, — гаденько копирует его Мин, наблюдая за развалившемся на полу парнем. Чонгук раздраженно цокает, все-таки оказаться на полу такая себе перспектива, и не успевает отскочить, как его сверху седлает Юнги, начиная закатывать рукава, для дальнейший действий. — Пиздец тебе, мелкий. — О, вот так сразу? — усмехается, не прерывая зрительного контакта. — Не хочешь узнать меня поближе? Чон мог бы перехватить инициативу в свои руки, но неожиданно находит глаза напротив с двумя огнями привлекательными, и в принципе ощущать чужой вес на себе оказывается не так ужасно, как он думал. Юнги внутренний интерес распаляет своей несдержанностью и нетипичным буйством. Но, к сожалению, на шум быстро сбегаются рядом находящиеся преподаватели, а вместе с ними и половина универа, с готовыми камерами. Открыв дверь, их застают в весьма двусмысленном положении, но если взрослых волнует только ущерб, который они могли принести кабинету, то молодежь эта «новоиспеченная парочка», которую надо заснять. В кабинет к директору их лично провожает профессор философии. — Эти молодые люди совершенно потеряли стыд, — не затыкается профессор Ли, который их поймал. — Это же надо вообще додуматься, — поднимает указательный палец к небу на эмоциях, — заниматься непотребством в храме знаний, ну вы только послушайте! Юнги слышит, как рядом стоящий Чонгук прыскает, а повернув голову, видит, как тот старательно поджимает губы, лишь бы не засмеяться в голос. Очевидно, вылететь, не проучившись и месяца, ему все-таки не особо хочется. — Я могу понять еще Чонгук, первогодка, что с него взять, дурь до конца не выветрилась, но ты — Юнги, это новость. Такой, вроде бы, умный молодой человек, а такую дичь выкинул, я в шоке! — продолжает свою тираду возмущенный мужчина. — Довольно, профессор, — устало прерывает его директор, поднимая руку в останавливающем жесте. — Спасибо за поддержание порядка, дальше я сам. Все еще полный негодования профессор Ли все же выходит из кабинета, бурча себе что-то под нос. И два студента остаются наедине с мужчиной в деловом костюме. У него аккуратно уложены не густые волосы, цвета смолы, а под глазами и на лбу затаились несколько морщинок, которые говорят о солидности возраста. О Юнги и его положении он все знает: насколько он талантлив и каких трудов ему стоило заставить отца пойти на уступок и разрешить поступить сюда. Директор помнит их разговор с Мин Хису, что тот должен знать о всех, даже малейших проступках своего сына. Но до сих пор, к счастью, ничего не случалось, терять ребенка с таким потенциалом и трудолюбием совсем не хотелось. Мин губы поджимает от обиды и промаргивается много раз, в то время как рядом стоящий Гук засунул руки в карманы и готов начать посвистывать от скуки. Мужчина смотрит на них и поверить не может, что две настолько разные личности стоят рядом. — Юнги, что скажешь в свое оправдание? — дает ему шанс старший. — Профессор просто зашел в неудачный момент и все абсолютно неправильно понял, у меня и в мыслях ничего такого не было, правда. Такого больше не повторится. — Что насчет тебя, Чонгук? — Это он на мне сидел, господин директор, так что я тут пострадавший, — усмехается, но тут же чувствует тычок в бок от раздраженного брюнета. — Вот, видите, опять, — указывает пальцем на рядом стоящую макушку. — Быстро спрячь свои клешни, — раздраженно шепчет Мин, прикрывая глаза, чтобы хоть как-то успокоиться. — А то что? — шепчет в ответ, глянув на второго с вызовом. От увлекательной беседы отвлекает посторонний голос. — Я бы обошелся на первый раз просто предупреждением, но смотрю на вас и думаю, вам не помешает наказание. Всю следующую неделю моете окна на всем первом этаже. Чонгук морщится, громко вздохнув, а у Юнги надежда зарождается, он будет хоть весь месяц их мыть, если взамен не будет никаких звонков родителям. Мужчина видит это в его глазах, но порадовать ничем не может. — Прости, Юнги, но ты знаешь правила, — смягчается старший. — Твой отец в любом случае узнает об этом и лучше всего, если это будет от меня. — Понимаю, — выдавливает из себя разбитый Мин. Значит, сегодня домой он снова пойдет, как на войну, сражаясь за свое место. — Свободны, — машет рукой мужчина, — и чтобы больше без приключений. — Терпеть не могу уборку, хоть и люблю чистоту, — ноет, только переступив порог, Гук. — Эй, только попробуй завтра не явиться, детка, я найду тебя. — Какой грозный, — закатывает глаза Мин, сам надеясь на то же самое, вернуться. — Если хочешь мою помощь, разберись с фотографией, чтобы сегодня же ее не было, понял? И, не дожидаясь ответа, быстро уходит, сверкнув напоследок глазами. Чонгук только затылок задумчиво ерошит, останавливаясь. Это, конечно, весело, но разобраться с фото было бы и правда неплохо. / Дома, как и ожидалось, его уже ждали. На дорогом журнальном столике лежала по правую сторону та самая ненавистная фотография, а по левую отчет от директора. Дополнял картину не менее раздраженный мужчина. — Я могу объяснить. Все не так, как ты думаешь, — пытается оправдаться Мин, но его одним жестом останавливают. — Напомни мне наши условия твоего поступления. — Но я не законч- — Юнги, — перебивает мужчина, не принимая возражений. — Я должен быть все эти годы тише воды, ниже травы, не привлекая постороннего внимания, — раздраженно цокнув, бурчит себе под нос. — Иначе? — Иначе мне придется перевестись с продюсирования на факультет управления бизнесом. Но послушай меня! — снова пытается сгладить ситуацию, но все неудачно. — А ты умудрился сразу в два громких дела влезть, причем менее, чем за два дня. Тут уже просто предупреждение некрасиво давать, юноша. — Я не переведусь, — упрямо вставляет, понимая, к чему речь идет. — Я этого парня с фотографии даже не знаю, поцелуй и фото были сделаны без моего ведома и согласия. Я знаю, что ты только сидишь и ждешь, пока я не сделаю какой-нибудь прокол, но в этот раз моей вины действительно нет! Почему мое будущее должен решать чертов кусок бумаги?! — Потому что именно он является доказательством твоей безответственности. А что будет, если это увидят наши партнеры? Людей не волнует правда и твои оправдания, им интересны только факты, — со злости тыкает в фото, — которые у них появились, благодаря тебе. — Это закрытый форум университета и его кроме тебя еще никто не успел отрыть. Фото исчезнет раньше, чем все всплывет. Такие ошибки случаются, от них никто не застрахован, но они решаемы, и я не позволю весь свой труд выкинуть на мусорку из-за этого. — Вы посмотрите на него, какой гордый. Раз в этом твоей вины нет, как ты говоришь, значит, тебе ничего не стоит посидеть дома и остыть, поразмышляв над своим поведением. — Что? — Я блокирую все твои карточки, забираю ключи от машины и сажаю тебя под домашний арест. Будешь сидеть здесь, пока я не решу, что хватит. — Но у меня скоро начнется практика, я должен представить свой первый трек! Я не могу сидеть дома! — Пропустишь, это не обсуждается. Ты сейчас вообще должен, как ужаленный, скакать, радуясь, что твои документы еще никто не забрал. Нет, это правда, и у парня сейчас камень с сердца упал огромный, но «пропустишь»? Юнги несколько месяцев безвылазно работал над своим детищем, чтобы потом бросить его? Ну, уж нет. Мин готов на многое, но забрать у своего «ребенка» звездный час, оставив храниться в одинокой папке, не позволит никому. Больше ничего не говоря, он тихо поднимается в свою комнату, складывает самое необходимое в рюкзак, по типу зарядки, флешки с набросками и своих блокнотов. А затем демонстративно проходит мимо зала, где все еще сидел отец, направляясь в сторону выхода. — Еще шаг, Мин Юнги, и можешь не возвращаться, — строго обращается, поняв намеренья сына. — Замечательно. На улице уже вечереет, но мягкий ветер ласково треплет волосы, как будто только он один и понимает парня. У Юнги случается дежавю, от воспоминания, как однажды он уже уходил так, будучи тринадцатилетним мальчишкой, но отчего-то чувство, что в этот раз все иначе, его не покидает.