two crazy
29 июня 2019 г., 14:00
Чонгук понимает, что он абсолютно не серьёзный, тотально азартный и весёлый человек. Ему девятнадцать только. У кого в таком возрасте есть мозги, ну? Чонгук по-прежнему любит жизнь, любуется движением облаков по небу, дышит глубоко и наслаждается каждым мгновением.
Однако, согласитесь, когда наступает всего лишь четвёртый день учебы, ты первокурсник, а на тебя уже пялится весь университет — наслаждаться жизнью становится несколько сложнее. В то же время, сложно не значит невозможно. Чонгук не унывает и не придаёт значения происходящему (а стоило бы).
Чонгук и Чимин в столовой обедают и на них по-прежнему со всех сторон пялятся студенты с разных факультетов и курсов. Их объединяет лишь одно — университетский форум, своеобразный Ящик Пандоры, крышечку которой Чонгук хочет прибить гвоздями намертво, чтобы не мешало жить. Он по-другому себе представлял студенческие года. Они должны быть наполнены весельем, суматохой, в крайнем случае, учёбой. Что-то пошло не так, раз Чон Чонгук взыскал нежелательную славу главного гомосексуала всего учебного заведения.
Что-то определённо пошло не так.
Чимин вроде бы привык к его разгульному образу жизни, повышенной эмоциональности и неправильным жизненным решениям (ими можно назвать, в принципе, все решения, которые Гук когда-либо принимал в своей жизни).
— Будто бы ты никогда не ошибался, — улыбаясь, возражает младший.
— Я ошибся лишь однажды. Когда подумал: «Хм, а он весёлый. Надо бы с ним подружиться».
— Брось, чувак. Тебе плевать, так же, как и мне.
Подумаешь, несколько девчонок визжали, указывая на Чонгука и Юнги пальцами. Подумаешь, на форуме, озабоченные чужой личной жизнью, студенты (за неимением своей) строят всякую фигню и проводят опросы, вроде «хей, как вы думаете, почему они скрывают тот факт, что встречаются?». Подумаешь, у профессоров при виде Чонгука нервно дёргался левый глаз или сразу всё лицо.
— Лучше объясни, откуда ты знаком с этим… Как его? Тэ вроде?
Чимин ломает палочки и поглощая лапшу, невнятно рассказывает, мол, был у него в детском саду один друг, которого остальные малыши дразнили из-за странной улыбки. Чимин заступился, вот и подружились. Чонгук мог бы расплакаться от умиления (или для приличия), но не стал.
Повод для слёз всё же появился. Целых два. Их звали Ким Сокджин и Ким Намджун. Красавчик с розовыми волосами и широкими плечами и статный, высокий блондин с прямоугольными очками. Они представились, как «самая горячая гейская парочка универа». Проигнорировав вопрос Чонгука «серьёзно что ли?», Джин бьёт по столу рукой и грозно произносит.
— А вы так нагло и по-хамски забрали наше звание. Мы без борьбы не сдадимся!
Друзья на такое заявление даже не знают, что и ответить, поэтому молчат. Глядя на удивлённые лица, парочка смеётся.
— Шутка, — присаживаясь, говорит Джин. — Мы хотели познакомиться. А где твой бойфренд?
Чимин, не выдержав, прыскает в кулак.
— Он мне не бойфренд.
— Чувак, как же я тебя понимаю…
Рядом сидящий Намджун (как и когда он успел?) хлопает Чонгука по плечу с таким выражением на лице, словно он не только вскрыл, так называемый, Ящик Пандоры, но и тщательно изучил его содержимое.
— Геям нынче непросто живётся. Натуралы со всех сторон давят. Социум предрасположен к гетеросексуальности куда больше. Ты боишься раскрыться, боишься, что тебя осудят и…
Так, Чонгуку хватает лекций в виде профессоров университета — раз, в виде лучшего друга — два, в виде мамы и папы — три. И вдруг, откуда ни возьмись, появляется номер четыре под именем Ким Намджун, который горит неугасаемым ЛГБТ-пламенем. Это всё, конечно, здорово и познавательно, но Чонгук же не отъявленный мазохист (скорее, наоборот), чтобы всё это сидеть и слушать. Он готов звать на помощь, вопя о том, что тут, вообще-то, наглым образом насилуют его психику какие-то люди, которых он даже толком не знает.
— Юнги! — кричит Чонгук радостно, завидев чёрную макушку.
На всю столовую, которая, на минуточку, переполнена студентами-сплетниками, готовыми сожрать новоявленную парочку геев со всеми потрохами.
Юнги в ответ смотрит так, будто мысленно отправляет Чонгука на виселицу.
— Ты действительно позвал меня? Меня? При всех?
— Очевидно, этот экземпляр тоже латентный, — говорит Джин, окидывая молодого человека опытным взглядом.
— Нельзя отрицать свою сущность. Лучше примите её, — сложив ладошки вместе, уговаривает Намджун.
— Ты с ними знаком? — никак не реагируя на всё вышесказанное и переводя взгляд на Чонгука, задаёт вопрос Юнги.
— Сектанты-гомосексуалисты. Спасайся, кто может.
— Очень смешно.
— Видите эту химию между ними? Чувствуете её?
Чимин и Тэхён чуют лишь то, что в воздухе пахнет жареным. Намджун и Джин делали это специально или нет — не ясно. Ясно одно — у них только что появились весьма сильные соперники (или занятные союзники).
— Какая нахер химия? — сжимая вилку в руках, почти рычит Юнги.
— А как вы объясните это? — Намджун демонстрирует фотографию, где Чонгук и Юнги идут вместе.
Юнги на снимке держит приличную дистанцию, но какое это имеет значение, если всем вокруг насрать?
— Очень легко. Меня выгнали из дома из-за этого… — он даже не знает, каким словом назвать Чонгука, дабы описать все свои эмоции, который наглый, хамский, дерзкий малолетка в нём вызывал.
— Любимый, давай лучше я расскажу, как всё было.
Юнги поперхнулся воздухом.
— Он был от меня без ума, как только увидел, — говорит Чонгук. — Признался в любви и сказал: «Даже если это не взаимно, позволь мне забрать прощальный поцелуй. И сделать фотографию, ибо ты такой горячий, что я хочу смотреть на это фото, когда буду уединяться в ванной…».
Голубой поднос пролетает над головой. Чонгук чудом увернулся. Сделал это так быстро и умело, что даже Нео из «Матрицы» позавидовал бы.
— Ого, какой ты жёсткий, — замечает Намджун, глядя на Юнги с некой опаской.
— Он цундере просто, — хохочет Чонгук.
— Ну всё, ты сам напросился.
Неверное жизненное решение Юнги заключается в том, что он, поднимаясь со своего места, невнимательно смотрит на пол и поскальзывается на ровном месте. Не совсем на ровном — Юнги предварительно кинул в Чонгука поднос, с подноса упал тост, масло размазалось по горизонтальной поверхности. Как результат, Мин летит корпусом вперёд и утыкается Чонгуку в живот. Девушки начинают визжать, ахать, стонать и фотографировать. Юнги, опираясь о бёдра Чона (не потому, что они соблазнительные, а потому, что так получилось), поднимается с места и, в очередной раз закатывая глаза, уходит.
***
Чонгук редактирует видео уже несколько часов подряд. Любимое занятие совсем, как любимый человек — ты никогда от него не устанешь. Рука онемела, желудок урчит. Чон не в силах остановиться, не может прерваться даже на обед, так как работа не завершена. Ему, скорее, важно довести работу не до завершения, нет — до совершенства. В понимании Чонгука идеально — это, когда нельзя ничего убавить и нет необходимости что-либо прибавить. В данный момент он рассматривает и соединяет различные нарезки из отпуска в Майами, короткого путешествия по Японии, нескольких дней в Париже. Чонгук невольно вспоминает те яркие и грустные моменты, с коих началось его увлечение фотографией, монтажом и киноискусством в целом. Она мягкая, нежная и солнечная. С карими, тёплыми глазками и кудрявыми волосами до плеч. Её голос нежный и ласковый. А характер добрый. Большое, чуткое сердце. И сама она не вызывает иного желания, кроме как быть оберегаемой. С защитником, вроде Чона, мир не так страшен. Чонгук может уберечь от всего. Жаль, от болезни не смог. Наблюдать за тем, как любимого человека пожирает болезнь заживо — врагу не пожелаешь. Чонгук приносит с внешнего мира сладости, книги и счастливые моменты, записанные и заснятые на любительскую камеру. Она улыбается, смеётся и шутит много. Несмотря на бледность, слабость и головокружение. Чонгук обретает нового героя. Каждый день она борется с демонами — страх, печаль, сожаление и много чего ещё. Чонгук не знает, как бы он стал себя вести на её месте. — Знаешь, ты поразительный. — Почему? — Снимаешь такие мелочи, на которые обычный человек не обратил бы внимания. Ты так сильно любишь мир… На самом деле, нет. Чонгук любит его до тех пор, пока в нём живёт повод его любить.***
Глаза слипаются. Чонгук зачитывается книгой, автором которой является известный режиссёр. На десятой странице его голова, под давлением закона гравитации (или из-за того, что на часах уже двенадцать ночи) начинает медленно склоняться вниз. Резкий хлопок двери вырывает его из полудремного состояния. В комнату входит, надо же, сам Мин Юнги, который целый день только и делал, что избегал Чонгука. Кажется, инцидент в столовой жёстко отымел его самооценку. Чону мерещится, будто при взгляде на него у Юнги щёки покраснели. Галлюцинация, не иначе. «Ледяной принц» на такое не способен. — Ты всё? Мне нужен ноутбук. — У тебя есть свой. Или нет? — Забыл у отца, — цедит сквозь зубы Мин. Чон готов поспорить, что он зол, скорее, на себя, чем на кого-то другого. — Если сядешь ко мне на коленки — может дам. Опять просыпается эта странная игривость Чонгука по отношению к Юнги. Что поделать, если красота его внешности и холодный тон сводят Чона с ума. К тому же, безумно интересно, до какого момента дотерпит Мин и насколько стальная у него выдержка. Юнги в отместку действует неожиданно, дерзко и быстро. Наглым образом хватает имущество Чонгука, собираясь, как можно скорее, сделать ноги. Чон, подхватывая его, бросает на кровать и, навалившись сверху, держит за запястья. Ноутбук приземлился неподалёку. — Детка, ты меня ослушался… — Слезь с меня, придурок. И я тебя не детка! Мин, сморщив носик, шипит и кусается. Чонгук до этого не подозревал, какой у него всё-таки жёсткий кинк на парней-котят. Юнги, задыхаясь под чужим телом, собирает остатки воли и нагло выплёвывает в лицо всё, что думает. Оскорбление за оскорблением. Тяжело выдыхая, он смотрит немного растерянным взглядом. — Чонгук? — Детка? — Блять, — вырывается у Юнги, и он, закрыв глаза, падает головой на подушку.***
Чонгука настораживает тот факт, как быстро он привык к чужому присутствию в своём доме. Чонгук даже с родителями проводит максимум часа три. Ему, как творческой личности, необходимо иметь свободное, никем не обременённое, личное пространство. Удивительно, но присутствие Юнги не ощущается так явственно, как, допустим, Чимина. Они знакомы меньше недели, какого чёрта? Юнги обычно делает уроки, книги читает, слушает музыку или разговаривает с кем-то по скайпу. Любое действие Юнги сопровождается тишиной. Юнги смеётся беззвучно, шепелявит и спит много. Чона не покидает ощущение, что он живёт с котом. Они в разных комнатах, сталкиваются изредка. Чонгук его дразнит по привычке, не по-настоящему, хоть и любит это дело всем сердцем. Гораздо забавнее выбешивать Юнги на глазах у людей. Его реакция неподдельная, настоящая и ужасно забавная. Возможно, Чонгуку это надоест нескоро, если надоест вообще.***
Чонгук в кожаных брюках и чёрной рубашке сидит в расслабленной позе на диване, наблюдая за всем действием с хитрой ухмылкой. Вечеринка для первокурсников в самом разгаре: алкоголь льётся рекой и бьёт волнами музыка из колонок. Чонгук слышал, будто посвящение продлится целый месяц. Что ж, для него эта новость хорошая, для его печени — плохая. Здесь шумно и весело, стоит весёлый гам, творится полное безумие и властвует хаос. Всё по правилам, всё как надо. Чонгук и Чимин присоединяются к компании студентов, главный девиз коих они кричат направо и налево «давайте оторвёмся» (жизненная позиция Чонгука). Действительно, давайте. В отдельной комнате, где он оказался вместе с Чимином, парочкой Намджинов и людьми, которых он видел в первый раз, музыка весь остальной шум звучит несколько приглушённо. Здесь царит немного интимная обстановка. Все пьяные и на расслабоне (обычное состояние Чонгука по пятницам и субботам). Чонгук знает, что выглядит отлично, но подтверждение в виде флирта, игривых взглядов и комплиментов от девушек никогда не бывает лишним, верно? Чимин не обделён вниманием тоже. Он смеётся на пару с Тэхёном и пареньком, которого Чонгук не знал. Хосок, кажется. Улыбчивый и позитивный натурал. Он сам так представился Чонгуку. Забавный малый. Джин куда-то исчез. Возник через минуту и привёл с собой Юнги. Чонгук не ожидал столкнуться с ним. Он же третьекурсник, разве нет? Девушки отсаживаются чудь поодаль, вовремя или не вовремя вспоминая о том, что перед ними стоит парень Гука. Об этом же кричит Джин, сверкая дурацкой улыбкой. Контрольный выстрел. От репутации Чонгука остались лишь лохмотья. Супер. Забавляет лишь то, каким сморщенным и недовольным стало личико Юнги. Он собирается делать ноги, но как бы не так. На этот раз ловит Хосок, улыбается и рассказывает что-то. Чонгук недовольно поджимает губы. Ему хочется встать, подойти и убрать его руку с плеча Мина. Какого хрена, Хосок? Ты натурал или как? Злость переполняет так, что ничего из сказанного Хосоком не слышно, разве что последнее ещё можно. «Не терпится услышать вашу историю знакомства с Гуком!». Отлично, значит, всё-таки натурал, или инстинкт самосохранения сработал, раз он решил с Чонгуком не связываться. — Впереди много игр, Хосок-хён, без новостей не останешься, — изображая весёлость, говорит Чонгук. «Отвали от Юнги», — вот, что он имел в виду на самом деле. Народ решает, во что играть и, разумеется, Чонгук ни капли не удивлён, когда выбор-таки пал на «Бутылочку». Одна из-под красного вина лежит без дела, можно раскрутить и знатно повеселиться. Студенты играют около получаса. Смеются и целуются, бесцеремонно и торопливо. Чимин хохочет, как ненормальный, и снимает на видео. В данный момент бутылочку крутит Сумин — ботан и староста, которого прежде целовала одна из девушек, кажется, Юран. На лбу написано «пай-мальчик». Чонгук заинтригован. Было бы забавно, чмокни он Тэри. Эта девушка-вамп могла бы научить его многому… Неожиданно, бутылка указывает на Хосока?.. Нет, не на него. На Гука. Сумин двигается медленно и неспешно. Целовать его не хочется совсем, но уговор есть уговор. Чонгук, закатывая глаза, хватает его за волосы на затылке и впивается губами в чужие. Обхватить их — дело нелёгкое. Слишком пухлые, слишком большие. Другое дело — губы Юнги, такие мягкие, податливые и вкусные. Чонгук, вспоминая о его присутствии, раздвигает губы Сумина и проталкивает свой язык. Он, разумеется, не упустит возможность хорошенько повеселиться и доказать свою безбашенность на деле. Чонгук отталкивает Сумина от себя, как тряпичную куклу, и раскручивает бутылочку. Следующей жертвой пал сам Мин Юнги. Чонгук с того раза никак не мог забыть вкус его губ. Вокруг крики и радостные визги. Плевать. Юнги на ногах и собирается уйти. «Цель обнаружена, иду на сближение». Воздуха в лёгких катастрофически мало. Взять за локоть, остановить, затянуть в нежный и страстный поцелуй. Языком глубже, хватка на талии крепче, в волосы пальцами сильнее. И настойчиво давить, высасывать, пробовать. Юнги деликатес, а Чонгук гурман. Мысли не успевают за чувствами. Все приказы мигом исполняются. Обхватывая за талию, он прижимает мягкое тело ближе. Избавиться бы от одежды, так вообще — идеально. Шум вокруг стихает. Чонгук остывает помаленьку и уже собирается отстраниться. Однако, уже в следующую секунду его бёдра обхватывают стройные ножки. Гук, действуя на рефлексах, держится за них. Юнги, отодвигаясь лишь на секунду, улыбается. Хитрая моська. Он, наклонившись во второй раз, целует Чонгука сам. Оказалось, Юнги тоже может быть безбашенным. И Чонгуку это нравится.
