Young and Beautiful

Не сказать, что Юнги ненавидит вечеринки, в конце концов, когда-то они были его неотъемлемой частью, но идти на посвящение все равно не хочется. — У тебя нет выбора, — пожимает плечами Тэхен. — Ты обязан там присутствовать, так как входишь в топ лучших студентов. — Там будет просто гора пьяных первокурсников, а я им не нянька. — Ох, да ладно, — пихает друга в плечо, — даже тебе нужно иногда вспоминать, каково это — веселиться. — Веселиться с друзьями надо, а не с этой озабоченной мелочью. Держу пари у них уже и бутылочка для игры готова. — Не утрируй, иначе я могу вспомнить, как ты раньше развлекался. — Запахло шантажом. — А потом выставлю на форуме то прекрасное твое фото в форме горничной. После последних слов Мин замер, подняв свои большие от удивления глаза на Тэхена, а тот в свою очередь цокнул, поняв, что сболтнул лишнего. — Но ты при мне его удалил, — говорит, подозрительно качнувшись в сторону бледного Кима. — Возможно, я успел перекинуть его на комп? — неуверенно начинает. — Нет, ну, а что ты хотел, чтобы я избавился от такого раритета?! — Беги, Ким Тэхен, просто беги. И Тэхен бежит, не забыв крикнуть, чтобы старший был готов завтра к семи, прежде чем сворачивает за угол. Вот наглая рожа. / Так Юнги и оказывается на вечеринке. На нем белая футболка с буквами «FG» по центру, заправленная в черные джинсы. Дорогой ремень красиво выступает в роли аксессуара, а на голове шапка-бини. Ничего необычного и нарядного, парень позаботился только о комфорте. Однако однокурсникам непривычно видеть обычно официально одетого Юнги в таком домашнем виде. Мин понимает это, когда до него начинают доходить перешептывания по типу: «А так он даже горячее». Еще и Тэхен куда-то сбежал, скорее всего, за своим «плюс один» в виде Пак Чимина, когда только снюхаться успели. Чонгука на горизонте тоже не видно. Но не то чтобы Юнги хотел видеть данную персону, просто без него это место даже тихим кажется, хоть музыка и орет со всех колонок. Это странно, очень. Может, все-таки выпить? Примерно в районе этих размышлений его хватает за руку розоволосый парень, слишком ярко улыбаясь. А вот и Сокджин. — Тебя там нам и не хватало, — кричит, стараясь перекрыть музыку. — Идем! И Юнги идет, хоть и не знает куда. Джин всегда казался простым парнем, хоть и со своими странными выходками. И выглядит лучше, чем перспектива оставаться на диване с мыслями «что я здесь забыл?». Его заводят в дальнюю комнату, в которой уже собралась небольшая компания. Пробегаясь беглым взглядом, Юнги понимает, что большинство ему даже знакомо. В кругу сидят Намджун (парень Джина), Чимин (с слишком хитрой рожей лицом), Тэхен (так вот где это кидалово пряталось), Юран (девушка с его курса), Тэри (одна из бунтарей), Сумин (какой идиот привел этого стеснительного паренька в эту шайку), неизвестный парень (который так активно машет, что Юнги принимает решение избегать его) и, конечно, вишенка на торте в виде Чон Чонгука (Юнги неожиданно захотелось свалить). — Вот теперь все точно в сборе! — радостно оповещает Джин, присаживаясь. — Я думаю, все и так знают, но это Юнги, драгоценный парень Гука! Да ну нахрен. Что он там думал о Джине? Перечеркиваем все и рвем на мелкие кусочки, как фотки бывшего. Брюнет только собирается развернуться и уйти, перекрестившись от этого ужаса, как его тут же ловят. — Мы не знакомы, кстати, я Хосок, — громко представляется парень, усаживая его между собой и Чонгуком. — Я столько о тебе слышал, ты бы только знал. Не терпится услышать вашу историю знакомства с Гуком! О, да, забавный рассказ мог бы выйти, но Юнги практически удалось стереть тот злосчастный день из своей памяти, так что не судьба. — Впереди много игр, Хосок-хен, без новостей не останешься, — подает голос Чон. И только теперь Юнги замечает пустую бутылку в центре круга. Зашибись, о чем он, собственно, и говорил. / Бутылка все продолжает крутиться, избегая Юнги, чему он несказанно рад. Но парень уже всем нутром чувствует, что от его удачи остаются маленькие крупицы, а это значит, что если он не хочет получить левый поцелуй, то самое время тикать. Опасно близко остановившаяся бутылочка только это доказала, но все же пронесло. Крутил Сумин, который неожиданно раскраснелся еще сильнее, увидев партнера, и Юнги уже хочет посмеяться над Хосоком, пожелав удачи, ведь тот еще ни разу не целовался с парнями, но, повернув голову, резко теряется. Бутылка указывает не на Хосока, а на Чонгука. Почему? Неужели Мин настолько потерялся во времени, что перепутал кто, где сидит? Чонгук с самого начала дал понять, что он несерьезный, взбаламученный, свободолюбивый, а сейчас еще и подвыпивший. Юнги не может понять эмоций на его лице, зато прекрасно видит Сумина насквозь. Неожиданно его румянец перестает умилять. Он парень или кто вообще? Неужели нельзя хоть как-то контролировать свои эмоции? Это всего лишь Чонгук, какого черта тот вообще так взволнован, не из золота же он сделан. Медленно приближающийся Сумин начинает раздражать. Это всего лишь поцелуй, сделайте вы все быстро и разойдитесь, что резину тянуть на три километра. Чонгуку же, судя по всему, на это вообще по барабану. Он, недолго думая, наклоняется, припечатывая свои губы к губам напротив. А у Сумина, к слову, губы красивые, пухлые такие, не то что у Юнги, две полосочки, что только подкидывает дров в огонь. Неожиданно Юнги озаряет, что он все это время злился. Причем не за дело, не на тупого барана какого-нибудь, а на Сумина, который вообще-то хороший парень. А причина? Причины-то нет, тот просто выразил симпатию к Чонгуку, которую, кажется, только Юнги и заметил. И его начинает раздражать все еще больше. Этот Сумин, удивительно спокойный Чонгук, эта идиотская игра, но что самое главное, он зол сам на себя больше, чем на кого-либо. Это все пара шотов, которые он успел выпить ранее, по-любому дело в них. Когда в ход идет язык, потому что иначе могут засмеять, Юнги встает. Он устал сидеть в этой душной комнате и хочет на воздух. А еще лучше домой, приготовить свой любимый стейк и пасту, а после наслаждаться просмотром сериала, забыв обо всем, он как раз один на нетфликсе не досмотрел. Юнги разворачивается и не видит, как в тот же момент Чонгук, возможно, сильнее, чем надо бы, отталкивает от себя парня, сразу же начиная крутить бутылку, не теряя времени. Юнги не видит, как горлышко указывает на него, не видит промелькнувший блеск в карих глазах, но слышит подозрительно радостные крики публики. В этот момент его быстро разворачивают обратно, целуя. Не церемонясь, как с предыдущим, а сразу глубоко и несдержанно. Мин узнает обладателя рук на своей талии, понимает, что произошло за эти секунды, и ему кажется, что он может почувствовать фантомное присутствие Сумина на чужих губах. И от этого хочется избавиться, удалить, как ненужный файл, и заменить все на себя, что собственно он и делает. Как там говорила Сола? Попробуй сыграть в эту игру тоже? Что ж, пожалуй, сегодня Юнги достаточно безумен, чтобы рискнуть. / Юнги заставляет проснуться боль в шее. Глаза не хотят открываться, голова протестует, но шея грозит отвалиться к его ногам, что вполне пугающе, так что у него особо выбора нет. Парень медленно отдирает голову от плеча, на котором лежал, попутно скидывая с себя еще один балласт. Голубо-белые стены, раковина, унитаз, душевая — замечательно, он провел ночь в ванной, еще и в сидячем положении вдобавок. Задница, насидевшаяся на жестком кафеле, болит, и все тело затекло. Разминая шею, обнаруживает рядом Чонгука, который все еще спит. Кажется, они спали плечом к плечу, Юнги положил свою голову на плечо младшего, а тот сверху на него. Сколько же они уже здесь находятся? Что вчера произошло? Юнги бы встать, размять тело, но так лень. — Ты меня за руку держишь, — слышится сонное бормотание рядом. Мин лениво голову поворачивает, натыкаясь на полуоткрытые глаза младшего, а потом следует за его взглядом. И они реально держатся за ручки, переплетая пальцы, будто приклеенные. Юнги делает справедливый вывод, что такого утра он не заслуживает, поэтому резко выдергивает свою руку, цокая. — О, ты проиграл, — расплывается в самодовольной улыбке Чон. — Чонгу-у-ук, — хрипло тянет, — давай с утра без ребусов. — А вчера ты меня по другому называл, — начинает Гук, но красноречивый взгляд старшего дает ясно понять, что ему нужны объяснения. — Совсем ничего не помнишь? Ну, ты даешь, у меня хотя бы остатки ночи сохранились, хотя тоже без большей части. — И какого черта мы забыли в ванной? Они все еще сидят, как сидели, двигаться совсем не хочется. Ругаться, повышать голос вообще непосильная задача. Со стороны они даже могли бы вполне сойти за старых друзей, если бы не это показное равнодушие в разговоре. — Не знаю, но ты точно проиграл. Мы, перед тем как вырубиться, поспорили, что если возьмемся за руки, ты первый разорвешь контакт. Я был прав. — Я спал всю ночь с твоей граблей в руке, так что кто тут еще выиграл. — Условия - есть условия, смирись. — А ты так хотел одержать вверх, что даже запомнил это, надо же. — По крайне мере не я вчера всю ночь милашничал, говоря: «Гу-у-к-и-и». — Кто такой «Гук-и»? Чонгук недоверчиво смотрит в глаза старшего, пытаясь понять, серьезно ли тот задал вопрос, но судя по его спокойному виду абсолютно серьезно. Юнги хлопает глазами, ничего не понимая, но когда Чон начинает мягко улыбаться, будто умиляется (что за бред), шестеренки в голове начинают крутиться. — Кто бы мог подумать, что Мин Юнги такой дурачок. Чонгук, Чонгук-и, Гук-и, меня по-разному называют, но ты переплюнул всех, придумав глупое «Гугу». Нет, это альтернативная реальность, Юнги отказывается в это верить. Чонгук, взглянув на это потерянное лицо - приоткрытые губы и полные непринятия действительности глаза - смеется хрипло и, пользуясь случаем, укладывает голову обратно на плечо старшего. — А ты не такой уж и ледяной, — довольно бормочет себе под нос, практически прошептав. Именно в этот момент в их каморку кому-то приспичило вломиться. Парень с красными волосами, озорными глазами и расстегнутым ремнем явно сюда не вписывался. Его бордовая рубашка вся измялась и висит непонятно как, наполовину вытащенная из черных джинс. Парень смотрит на них пристально, а затем, поняв кто перед ним сидит, широко улыбается, даже слишком. — Уверен, вы даже своих имен вспомнить не можете, поэтому повторяю, меня Хосок зовут, — присаживается рядом, опираясь спиной на стиральную машинку. И он был не далек от истины, они действительно его забыли. — Хосок, скажи, что мы вчера быстро отрубились и ничего не натворили, — прозвучало как что-то между просьбой и мольбой, но Юнги это сейчас мало волнует. — Да ничего такого, вы просто официально подтвердили свои отношения, но это же и так все знали, — пожимает плечами Чон. Что? Теперь Юнги не сомневается, что окончательно выжил из ума. Даже если бы он думал задницей, а не головой, до такого дойти не могло, значит, диагноз один - с ума сошел, спятил. Но, стоп, может, это и не он был? — Как это произошло? — Вы хоть что-нибудь помните? — Мы играли в рулетку, после бутылочки, и тот, на кого указывала стрелочка — пил. Какой химик мешал эту бурду в стаканах, я ничего после них не помню. — Оу, ну, — задумывается Хосок, — потом мы просто продолжали веселиться? Была еще «правда или действие», но мы быстро ее закончили и пошли в общий зал ко всем. — Не уверен, что хочу знать, почему мы в нее быстро сыграли, — у Юнги внутренний колокол трезвонит, ведомый плохим предчувствием. Чонгук рядом как-то обреченно смеется, напоминая о себе, на что Мин дергает плечом, сталкивая его с себя. — Так мы сразу праздновать пошли, как только вы ответили, что встречаетесь и любите друг друга до гробовой доски. — Не верю, что я мог сказать такое, — отнекивается Чон, нахмурившись. — Ты и не говорил. Болтал Юнги в основном, а ты целоваться все время лез, доказывая это. Повисает такая тишина, что можно без труда услышать шум ламп. С какой стороны не посмотри, а ситуация одинаково хреновая у обоих. Юнги мечтает заснуть обратно. Пусть у него болит шея, и он потом сляжет в больницу, все что угодно, лишь бы забыть этот позор. Тэ его навещал бы. Точно! Тэхен! — А что в это время делал Тэ? — Тэхен? Он смеялся громче всех и все подтвердил. Юнги убьет его. — Правда, он чуть не задохнулся, подавившись слюной, но все обошлось. Аллилуйя, даже всевышние силы на его стороне. — А Чимин рыдал, кстати. — Рыдал? — выгибает бровь Гук. Он и не собирался спрашивать про Чимина, потому что знает своего друга, как пять пальцев. Тот должен был сделать миллион фото и видео фатального падения Чонгука, но «рыдал»? — Ага. Ну, они с Тэхен так смеялись, что Чимин в итоге заплакал. Засранец. У Гука сейчас глаз дергаться начнет, Хосок мог бы и не просвещать его в такие детали. — О! Джин-и, они тут! К ним заходят новые гости, а это уже шумновато. Намджун подходит с лицом гордого отца и хлопает Чонгука и Юнги по плечу, вызывая смятение. — Я рад, что вы наконец-то смогли принять себя и признаться обществу. — Фу. У них с Чонгуком вырывается это одновременно, скорчив рожи, но Намджун пуленепробиваемый, кажется. Тот смеется на это только, подмигивая. В этот момент входит Джин, со странными ожерельями в руках. — Вот вы где, а мы обыскались. — Я резко возненавидел все эти лица, — бурчит себе под нос Мин. — Я тоже, — соглашается Гук. Что ж, хоть в чем-то они сходятся. — Что вы там себе под нос бормочите? Мы, между прочим, пришли вам ваши награды отдать, прежде чем уедем. — Какие еще награды? — слишком много информации, Чонгук устал слушать. — Тебе за то, что смог перепить прошлого победителя, а Юнги за караоке. Мин в шоке вскидывает голову. Какое еще караоке, оно ему противопоказано. — Судя по твоим глазам, полных ужаса, думаю, ты не удивишься, если я скажу, что тебе эту награду дали, лишь бы ты заткнулся. Юнги кладет руку на сердце и клянется больше не пить. Чонгук, впервые ощутив всю прелесть похмелья, делает то же самое. / Как выяснилось позже, проснулись парни далеко не утром, а почти в четыре вечера. Ну, по крайне мере домой смогли добраться в спокойствии, практически не контактируя друг с другом в такси (все-таки после такой гулянки надо отдохнуть). А дома оказались и вовсе к шести. Чонгук сразу же отправился в свою комнату, оставив старшего наедине с собой. А Юнги уже, честно говоря, успел проголодаться. Он вообще поесть любил, в школьные годы друзья его даже обжоркой называли. Но чего парень не принимал, так это разного рода фаст-фуд. Можно, конечно, на каком-нибудь праздники перекусить, но в целом Мин был за здоровую пищу. Даже готовить одно время учился, хоть и забросил быстро. Однако тех приобретенных навыков ему вполне хватает. Так что, долго не думая, переодевается в свою домашнюю одежду и идет готовить. Помнится, вчера он хотел пасту, так почему бы сейчас ее не сделать? В холодильнике были какие-то овощи, можно еще салат устроить. Наконец-то он сможет нормально поесть. Мин довольно быстро справляется с пастой, отдельно пожарив к ней кусочки мяса. В пиале готов овощной салат, который он украсил тертым сыром. У парня уже слюнки текут, так что, собрав все на поднос, направляется в свою комнату. Что ж, раз у него сегодня тот самый редкий выходной, то он может себе позволить пару часов побездельничать за сериалом, а потом вернуться к оставшейся работе. Путь, как всегда, лежит мимо комнаты хозяина квартиры, но чаще всего у Чонгука дверь закрыта. Юнги не собирался подглядывать, но сегодня у младшего дверь приоткрыта. Мин уже хотел пройти мимо, но взгляд зацепился за Гука, который не сидел за компьютером, как обычно, а перебирал какие-то фотографии? На столе стоит коробка средних размеров, а на поверхности россыпь из бумаг. Что-то похоже на детские подделки, что-то на фото, а что-то на просто цветные безделушки. Возможно, Юнги и не обратил бы на это внимание, у Чонгука же должна быть и своя личная жизнь, но лицо младшего в этот момент, когда он бережно перебирал эти вещи, аккуратно проводя пальцами по глянцевой поверхности, заставило парня остановиться. Неожиданно появилось неприятное чувство, будто он лезет туда, куда не следовало бы. Туда, куда ему пока что запрещено. А сам Чонгук в этот момент выглядит таким уязвимым, что не укладывается в голове просто. Юнги не хочет смотреть на такого младшего, это как-то неправильно, Чонгук не должен быть таким. Тихо развернувшись, идет обратно на кухню, ставя поднос на стол. Юнги с легкостью съедал порции рассчитанные на двоих, поэтому хоть он и готовил только на себя, пасты хватит еще и на Чонгука. Осталось еще один салат порезать только. Пожалуй, это меньшее, что он может сейчас сделать. Глубоко вздохнув перед началом, Юнги чувствует себя ангелом. Небось нимб уже образовался и крылья ночью вырастут. Парень не хочет думать о своих действиях, как о проявлении заботы, скорее это просто «человечность»? Юнги знает старого Чонгука, который только на свои тупые шуточки и способен, неожиданные открытия других его сторон ему пока не нужны. Но с чего бы его вообще это волновало? Абсолютно не его же дело! Зажечь и накрутить самого себя — с этим у Юнги никогда проблемы не было, так что в этом потоке он сам не замечает, с какой скоростью все готовит. Главное уметь вовремя себя тормозить. — Эй, мелкий! — кричит из кухни, притворяясь, будто ничего не было. — Оглох что ли?! Иди сюда! — Почему я все еще затычки не купил с твоими-то ультразвуками? В комнату не спеша заходит Чон в своей привычной манере. Юнги незаметно оглядывает его взглядом и успокаивается. На его лице снова эта раздражающая самоуверенность, грусть в глазах пропала, брови больше не сведены, и в целом аура вокруг более свободная. Может, это и притворство, конечно, но Юнги больше склоняется к тому, что он смог отвлечь мелкого. — Вообще-то настоящие ультразвуки из нас двоих только ты издавать можешь. Никогда не забуду тот вопль возле ванны. — Ну, так мне Чимина выгнать надо было! Чтоб ты знал, он хоть и старается помужественнее выглядеть, но за своей кожей следит щепетильно. Хрен из ванны выгонишь, если засядет. Юнги на это только хмыкает, разворачиваясь к столешнице. Все готово, но теперь, посмотрев на Чонгука в нормальном состоянии, уже и кормить вроде не хочется. — О, паста! — слышится радостный голос за спиной. — Приятного аппетита! Стоило на секунду отвернуться, а этот уже свои лапы к его порции тянет. Ну не наглость ли! — Это мое! — бьет по рукам, отодвигая поднос к себе. — А это тебе, — ставит две тарелки перед любопытным носом. — Какая разница, где чье? — хмурится, складывая руки на груди. — Неожиданно зовешь меня ужинать, при этом подсунув отдельную порцию. Не отравить ли меня часом решил? За что сразу получает, хоть и несильно, но половником по лбу, что очень удачно лежал под рукой. — Вот делай добро людям после этого, — дует губы старший. — Что, отравить не вышло, ударить решил? — Чонгук. — Попробуй сначала мою пасту, хочу удостовериться, что увижу бессовестную рожу Чимина еще раз, — продолжает подшучивать Чон. — Не хочешь, не ешь. — Но выглядит же аппетитно, — тянет якобы расстроенный Гук и тут его озаряет. — О, знаю! — складывает руки перед собой в молитвенном жесте и закрывает глаза. — Эй, — нарушает внезапную тишину Мин, не веря своим глазам. Это сейчас из-за его стряпни молятся...? — Чонгук, с тобой все нормально? Мозги на месте? — Тшшш, — в ответ на него только с серьезным видом шикают, — не мешай. Юнги этот цирк заколебал. Чтоб он еще раз что-то делал для этого придурка. Схватив свой поднос, уходит в свою комнату, игнорируя следуемый крик вслед. Достал, только продукты зря перевел, лучше бы сам все съел. Просмотр сериала немного гасит внутренний пыл, а работа и вовсе забивает всю голову. Поэтому Мин уходит полностью в музыку, забывая о времени. К тому моменту, когда он начинает чувствовать усталость, на часах уже два часа ночи, а завтра рано вставать. Так что, решив, что на сегодня хватит, ложится в кровать. Но не успевает заснуть, как на телефон приходит новое сообщение: Прошло уже шесть часов после ужина, а я все еще жив! Спасибо, что не оказался гением отравленной кухни. Было вкусно, в следующий раз хочу яичные рулетики (≧∇≦) Он неисправим. Юнги фыркает, откидывая телефон, а спустя мгновение пытается сдержать улыбку. Яичные рулетики, смайлик, он что, детсадовец? Юнги не отвечает на сообщение, вместо этого занимаясь тем, чтобы заблокировать все мысли, содержащие «мило» и «Чонгук» в одном предложении. А затем и вовсе утыкается в подушку, надеясь задушить все эмоции. Даже не подозревая, что за стенкой есть такой же довольный парень. Чонгук лежит, закинув руки за голову и уставившись в темный потолок, а у самого что-то теплое в душе образуется, необычное. Отчего-то это выглядит, как начало нового пути. Тропинка, что еще не была ни одним из них пройдена. Так куда она может привести?