Средь параллелей снов.

      Очередной рабочий день детектива начинается глубоко не с кофе, и даже не с будильников. В них нет совершенно никакого толку, когда тобой правит бессонница. « " " Уснуть бы, и не проснуться вовсе» - с веселым полувздохом бурчит Дазай, выглядывая в распахнутое настежь окно. Холодный поток утреннего воздуха бьёт в лицо шатена, отрезвляя от последних ночных мыслей. На улице ужасно много шума, источником которых, в обыкновенности случая, являются машины. А кто-то явно не сможет достичь сна при таком раскладе. До работы сидеть еще битых два часа, а собирался Дазай очень даже быстро. Единственная часть, которая требует большего внимания – перевязка. Неприятная, но обязательная. Каждую свою ошибку Осаму видит в уродливых рубцах шрамов. Некоторые уже бледнее, иные ярче. И ошибка не в том, что Дазай решился на это. Нет ,мысли о суициде не покидали его с более ранних лет. Ошибки крылись в его неудаче. В том, то он сейчас жив. Сидит, и перебинтовывает предплечье, тяжело вздыхая. И чем только это жизнь? Оставшееся время парень коротает с чтением книги «Полное Руководство по Самоубийству». Эту книгу он знал наизусть, и тем не менее, зачастую перечитывал ее содержимое. Какая разница, что ему читать, если каждый день будет похож на предыдущий, в этом гребаном сгнившем мире?       На самом деле, ему известно намного больше идей для суицида, нежели описано в этой книжонке. Часть из них он попробовал, и очень разочаровался. Другая часть отложена до худших времен, так как их исполнение – на самом деле очень больно. Третья часть состоит из того, что шатен взял на заметку к будущему времени. Если задать вопрос, что Осаму ужасно не любит в этом мире, он бы перечислял долго. Зависит от того, кому перечислять. Тем не менее, в этом списке, одно из ведущих мест занимала бы боль, однозначно. Среди коллег и знакомых Осаму вел себя совершенно иначе. Старые раны не затянулись, даже за такой длительный период, а причин недолюбливать свое существование в этом подобии мира, прикидываясь, что ты живешь, а не просто существуешь, стало гораздо больше. Он ведет себя совершенно «Обычно» для каждого. Подшучивает над напарником – Куникидой Доппо, после же, выслушивая его недовольства. Отлынивает от ненавистных ему отчетов, при возможности, скидывая их кому – либо другому из коллег, и просто слушает музыку, мирно развалившись на диванчике в офисе.

Чем вам, с виду, не беззаботный человек, который доволен своим положением? Какая же ужасная ложь в подпитку гнилой сущности

. Даже с таким острым умом, чуть ли не граничащим с гениальностью, Дазай не может никак избежать всего, что он так презирает. Не может прекратить череду неудач отнимающих у него все то, чего он лишь приобретет. Он лишь в иной раз невольно привязывается к обстоятельствам, зная, что в конечном итоге, все рухнет на основании. Осаму сам понимает, что он не является тем человеком, который своими неприязненными ощущениями, выставляя их напоказ, портит весь прекрасный вид из розовых очков другим людям. Порой, это является причиной для его «дурковатого» поведения. Ничего особенно примечательного в Вооруженном Детективном Агентстве нет. Организация в полной противоположности Портовой Мафии, где, само собой, применение насилия просто напросто недопустимо. С одной стороны, удовлетворяет то, что раскрывая дела, Дазай может и впрямь неким способом нести добро. Вот только рамки между добром и злом размыты, и кому об этом только не знать так хорошо, как ему. С его стороны, как детектива, которому поручили работу, хорошо видна ситуация двух ракурсов. Следовать он должен именно со стороны клиента, что потребовал взяться за это дело. На самом деле, нередко случались ситуации – двояки, на которых желание внемлить заказчику, и основываться на полученной от него же информации резко пропадало. Но увы и ах, это было уже не его дело, ибо личного мнения самого Осаму не спрашивали. Он мог лишь слегка намекнуть, или в слабости переложить ход событий. Не больше.       За день поступало не одно путаное дело, а в лучшем случае и вовсе меньше. Вряд ли были добровольцы, которым самолично желалось браться за нудную работу по документации. Куникида справлялся с этим хорошо, на самом деле, но и не брезгал подгонять других, чтобы те быстрее выполнили заданную им работу. Когда – то давно, еще при вступлении в Агентство, Дазай спросил, почему с помощью своей способности Доппо не может сам производить эти никому ненужные бумажки, вот только специфики дара Куникиды он тогда толком – то и не знал,лишь догадывался . Глупый вышел диалог. В отдельные случаи, за работу брался Эдогава Рампо. Гениальнейший человек всей Йокогамы, и, разумеется, Детективного Вооруженного Агентства. Рампо утверждал, что обладает способностью, что дает ему такие умственные преимущества. Осаму был уверен в обратном, ибо своим даром не раз аннулировал работу «Супер Дедукции», и ничего не происходило. Хотя, сложно было не признать, что в отдельные моменты, на Эдогаве действительно держалась вся организация.       До работы Осаму сидел в кафе, попивая кофе, взятый в долг, который с течением времени возрос на приличную сумму. После работы он проводил время в баре, и то, в более редких случаях. Детектив никогда не напивался там до состояния полной неадекватности. Только для легкого тумана в голове. Возвращаясь домой он не обращал особого внимания на злосчастные обертки улиц. Обертки зданий, обертки людей… От большинства веяло фальшей, которая ужасно ему надоела. В воздухе ощущался городской смог, а в дождливые дни, более приятные к восприятию шатена, легкой сырости и асфальтной пыли. Особенно вечером, ближе под ночь. Когда солнце последними лучами скользило по глади реки, прекрасно видимой с моста, где когда – то Дазай задерживался на длительное время, возвращаясь со своей работы.       Переступив порог своей дешевой квартиры, в которой ощущался какой – никакой уют, первой мыслью зачастую было наглотаться таблеток или вскрыть вены. Банально, но в отдельные случаи – это кажется лучшим выходом из ситуации. На видном месте стояла старая фотография в рамке по виду кинопленки. Та самая фотография, что была сделана с Одасаку и Анго, еще со времен мафии. Как бы не выглядело со стороны, но Дазай ценил время, когда – то проведённое с ними. Хотя, само собой, с трепетом переживая его в памяти, боялся, что враз это все исчезнет. Обратится в пепел жгучей памяти. Следующие его занятия диктовались импровизацией. Осаму любил чтение, потому и «библиотеку» имел соответствующую. В два больших книжных шкафа, и часть разложена в шкафчиках рабочего стола. В квартире зачастую был беспорядок. Когда тому было просто – напросто нечего делать – он прибирался. Иными случаями это занятие он не воспринимал. Шатен был вынужден все – же принимать таблетки, эффекта снотворного. Те, в свою очередь, повышали шанс его опоздания на работу на значительные доли процентов. Зато, он мог как – никак да выспаться, ощущая себя целиком и полностью в холодных, мерзких объятиях кошмарных сновидений. Однако, альтернативой тому была черная пелена перед глазами, за которой не было ни единого намека на сна. Конечно, видел ее Осаму реже.

Сны и их разъяснение – забавное дело. И все. Ни в коем случае не логичное, не стоящее отдельного внимания и такого шума, который разводят, обычно, люди, видя в своих снах черных котов или дикие лица с черными безднами, льющимися из глаз.

Сонники, само по себе, Дазай с трудом мог объяснить. Да и в целом, нужда в них приравнивается к нужде гороскопов. То бишь, к нулю. Этим редко пользуются, как слышал сам Осаму. Что таить, он и сам, если и пробовал, то только чисто из – за интереса, в чем, после, ужасно разочаровался. Смешным оставалось то, что люди, зная, насколько они гнилые, и как плохо пройдёт, или уже прошел их день верили этим сказкам про золотые будни.       А если рассуждать логически, то в первом нужда отпадает тем и более. Конечно, есть ниточки, за которые человек цепляется, при просмотре своих сновидений. Но а если эти нити оборваны? Сложно судить, когда ты не можешь описать свои сны. Или, в ином случае, можешь. Запросто, но такого бреда просто нет.       По – правильному, Дазаю давно стоило бы посетить сомнолога, если уж говорить о сне и особенностях этого процесса с физической точки зрения. И все бы правда ничего, вот только если копать вглубь медицины, которой ему пора было уделить место в своей жизни, он запросто лишится работы и всех связей, которые ему удалось завести, уже не упоминая о том, кем он является в глазах остальных. Но то, что он страдает от бессонницы не говорит о том, что он вообще никогда не спит. Нет, работает это по совершенно иному принципу. На работе, вообще, иногда и удается вздремнуть. Когда в Агентстве совсем тихо, и не поступает никаких дел. Однажды, образом "Чистой случайности" он увидел достаточно странную картину в сновидениях. Зачастую, мы безвозвратно теряем в памяти сны, в которых происходит что – то до банального обычное, или просто светлое. Первое, что поразило самого шатена – он помнил все до мельчайших деталей сна. Вторым стал тот факт, что он не мог понять, чем был вызван этот сон. Парня, коим на тот момент и являлся Осаму Дазай, терзало некое предчувствие, касательно этих видений. Словно судьба готовит ему беспредельную радость, но с ней совместно и горькие разочарования.

***

Это было через неделю, когда Осаму перевалило за пятнадцать лет. Стоял жаркий летний вечер, который не освобождал юного мафиози от выполнения своей работы. Босс Портовой Мафии – Мори Огай нагрузил Дазая по самое некуда, на что шатен лишь легко хмыкнул, скрывшись в своем кабинете. Предстояло выявить больше информации по делу, которое Осаму было доверено, а часть данных, минимальная норма, была доставлена к нему же. Интереса к исполнению по прежнему не было. Повесив пиджак на спинку кресла, он забрал нужные делу бумаги. Сидя в кожаном кресле и со скукой подперев щеку рукой, юноша сделал пробежку по тексту на распечатках.

Муть как нудно

. -Неужели никому не ясно, что против его дара использовать способность Хироцу – полная бессмысленница?! – В мыслях произнес шатен, прикрыв глаза. – да и без моей помощи там можно обойтись с легкостью. В следующий миг, макулатура, коей не испугался назвать документацию Дазай, с небрежностью полетела на край стола. Парень уткнулся в сложенные руки. Глаза цвета темновато – красного шафрана были бесцельно устремлены в настенные часы, которые отбивали отложенное данному сроку время. Ход часов отзывался гулким эхом в ушах, которые неприятно давили на подсознание. Сложно судить почему, но шатен не помнил произошедшего после. Он погрузился в мир своих мыслей, между старых картин сновидений и полузабытых особенностей виденного им ранее.

Сразу стало понятно, что это не был обычный сон. А если и способность, то чья?

      Осаму приоткрыл глаза, силясь понять, от чего по его телу растекается чувство гордости за свою личность. Чувство тихой радости и отступающей тьмы безысходности. Словно до этого, разум был скован в тиски этих неприятностей.       За собой этого, он, конечно же не помнил. Потому что момента, который предстал его виду не было, и никогда не будет. Шатен встал с колена, убрав руку от сердца. Судя по позе, в руке явно что – то было. Возможно, нечто вроде шляпы? Не заостряя на этом внимания, парень продолжал осматриваться вокруг, примечая всё то, что выдало бы в видении способность чужака. Или, при более удачном обстоятельстве, его самого. Осаму прошелся по помещению, которое было точной копией нелюбимого им кабинета Мори. Все было с точностью до материала разведенных штор и качества мебели. Округа словно замерла на месте, что с каждым мгновением начинало казаться ему правдой. Часы стояли, не издавая не единого звука. Абсолютно все что было вокруг отражалось неестественно – серым. Буквально все, за исключением заходящего солнца, чьи лучи беспрепятственно покоряли темный кабинет Руководителя смертоносной организации. Дазай обошел комнату вдоль и поперек, сделав свои замечания. Он совершенно трезво осознавал происходящее, что редко бывает во сне. Мог прочитать каждую надпись по несколько раз, и понимал, что суть и текст написанного не меняются ни в голове юноши, ни в материале, использованном для написания. За столиком, в своем кресле сидел Огай. Неудивительно, но в привычной ему позе, которую Осаму успел запомнить. Текстуально, это был тот самый Мори, коим его знал шатен. Прямо – таки не было никаких отличий. Это начало тревожить. Ощущения, которые переполняли его сущность исчезли сразу же, не оставив за собой и следа. Парень старался избавиться от обстановки раз за разом активируя свою способность.

Но ничего не получалось.

      Смутность нарастала, расширяя свои пределы на резкие, нервные движения парня. Злость дурманила подсознание, ведь не было совершенно никакого подвоха. Единственное, что не давало покоя – мелочи. Существенные мелочи. Двери нельзя было открыть, а если что тот и ломал, в следующее мгновение, стоит кареглазому моргнуть – оно стояло в первозданном виде. Он даже не мог убить себя, для того, чтобы вернуться в свой мир, следуя логике многих кинокартин. Дазай потратил заметные пятнадцать минут там, где время не имело смысла лишь на то, чтобы вернуться к исходному состоянию. Не тому исходному, где он в непонимании озирался по всем сторонам и направлениям, а тому, где он сам сидел в этом кабинете, мирно разговаривая с Огаем , который, между прочим, обещал ему безболезненную смерть от смешанных препаратов! В то же время, когда он уже собирался в очередной, богу известный раз проверить помещение, он почувствовал за спиной чей – то взгляд. Неприятный, холодный взгляд, который и заставил его скоро обернуться. Но сзади не оказалось никого. Единственным что вновь заставило его нахмуриться стало зеркало, появившееся из неоткуда. Никто бы не поспорил, что обрамление тонкого стекла – ювелирно – тонкая работа, выполненная из чистого серебра. Странно, что именно на это шатен и обратил внимание. Вторым его взору стало отражение. Все бы ничего, вот только отражение не было его. Оно не было таким дружелюбным, шатенистым, или, хотя бы, кареглазым. Напротив, в зеркале стоял его роста парнишка в темно – зеленой куртке и черных джинсах, а куртка, которую, как приметил Дазай, была полной безвкусицей. Незнакомец был пламенно рыжим, словно забрал все лучи уходящего солнца в свой цвет. Интересно, крашенный ли он? Парень,поцелованный закатом…       Осаму улыбнулся с мягкой фальшью на устах, вылавливая саркастичное отражение чужого лица, что копировала каждое его выражение, каждое движение шатена. Более волос, Дазая удивили чистые, небесно – голубые глаза, разливающиеся океаном в радужках рыжего. С таким набором характеристик внешности встретишь только иностранца. Но неожиданно для мафиози, человек в отражении застыл. Он стоял в оцепенении около полуминуты, прожигая сапфирами взгляда Дазая.

Спустя уже пятнадцать секунд это безмолвие начало нервировать Осаму. Не было страха. Нет. После работы в Портовой Мафии такого не испугаешься, даже если в два часа ночи увидишь.

      Решив, что стоит немного разрядить обстановку, и проверить, тот ли это эспер, что запер его во сне, Дазай дыхнул на стекло. Тонкие пальцы вывели на запотевшем зеркале нечто вроде: « Я тебя вижу!», после которого бессловесная фигура дернулась, отшагнув назад, отобразив на лице неприязнь. Да, догадки шатена подтвердились в том, что это было не просто отображение его больной фантазии. Это заставило Осаму властно ухмыльнуться, довольного самим собой. А испуганные действия ровесника и вовсе рассмешили парня. Осаму видел, что парень из отражения хотел что – то сказать, и даже кричал ему, но единственное, на что он обратил внимание – место, где Дазай стал свидетелем убийства предыдущего босса своей Организации. Его передернуло от мысли, что там был кто – то еще, но по лицу незнакомца, он понимал, что тому ничего неизвестно. Еще одним забавным фактом стало то, что он ничего сказанного ему не слышал. Вероятно, также как и собеседник не слышал его смеха. Шатен подтвердил свою догадку улыбчивым вопросом, на который увидел лишь непонимание. На ум пришло задать вопрос, как зовут того. И это было вполне реализуемо, ведь тот как – то понял то, что Дазай его видит, по надписи.

Однако, сбыться идее было не дано.

Из ниоткуда появился оглушающий шум, который начинался с тихого, но становился все громче. В ушах начинало звенеть. Стараясь сохранять улыбку, Осаму помахал рукой, осознав, что это прощание. Но дальнейшего он не видел. Парень закрыл уши руками, силясь уйти от противного звона, который бил по сознанию. Он зажмурился так сильно, что казалось, будто головная боль усилилась. А открыв глаза – снова был в кабинете, освободившись от последних сонных оков.

За размытой чертой горизонта, видимой за пределами распахнутого окна алела тонкая линия рассвета

***

      Этот сон пробудил интерес в шатене. Дазай сразу пытался выяснить, кем являлся незнакомый ему рыжик. Но как бы тот не подключал свои связи – результата не последовало. Это было в большей мере странно. Ведь человек из отражения стоял в той же комнате, и, по – видимому, с тем же Огаем Мори, который все неподдельно отрицал.

Не было никакого эспера в здании Портовой Мафии, который мог насылать галлюцинации, или вызывать сны. Ни в тот день, ни до этого.

***

      Тем не менее, Осаму уже давно и дальше не тот человек, которым он был в свои пятнадцать. Время тянулось очень быстро, но от видения остались лишь осколки воспоминаний. Дазай знал, что рано или поздно и они станут лишь крупицами в памяти, а детали загадки его интереса померкнут.       Ранее, в свои пятнадцать, он переписал все подробности сна. Вплоть до самых мелких деталей, которых смог запомнить. Эти записи стали маятником, который к его двадцати двум годам пылился в глубине старого секретера. Он нашел человека с такими способностями. Да! Спустя столько лет и… Все было тщетно. Этот человек жил на другой части мира, и в Японии оказался по работе, а ранее ведь, никогда не был за границей. Это не вызывало доверия, но все факты шли против него. Осаму Дазай хотел в очередной раз увидеть того юношу, что стал его другом и врагом, мучающим время от времени и без того уставший разум. А потом все повторилось. Совершенно неожиданно. Этакое чувство дежавю, но в более приятном смысле его использования.

***

      Все началось на работе. В обычный серый день, полный отчетов и прочей рабочей ненужности, что казалась очень важной в словах Доппо. Убрав свою часть злосчастной документации на край стола Куникиды, нарочно не поправив стопку, Осаму устроился на диване. Руки были сцеплены замком за шеей, для большего удобства, и пусть веки были сомкнуты, до детектива вполне хорошо доходили разговоры других сотрудников.

Совершенно неудивительно для Осаму, его настиг сон. Видимо, спал он по желанию организма, а не самого себя. Но привело это его это в ту же крайность.

Обстановка была прямо противоположна той, в которой его постигло это чувство семь лет назад. Это напрягло мысли шатена, но уже не пугало. Должна же была быть хоть какая – то закономерность?! Хоть ради приличия притвориться бы, что она есть. Радовало лишь то, что он смог понять, где он вообще находится, и что происходит вокруг. Про себя шатен подметил, что места встречи меняются, и этому же усмехнулся. Он поднялся с роскошного кресла, узоры которого ветвились по позолоченному обрамлению красной бархатистой ткани, после чего сразу же задвинул его за длинный стол. Над центром комнаты, который и показывала мебель, виднелась лампа, идущая кольцом ровно по вытянутому контуру стола. Лампа была единственным освящением, и та неплохо справлялась со своими функциями. Вот только сложно было понять цвет свечения, а это было важно. Вокруг все было серым. Подобным старым, самым первым фильмам. Время потеряло свой ход, как и в прошлый раз. События снова повторяются. Но что их вызвало?!       Само собой, не один Дазай фигурировал на этом мероприятии, о котором он смутно догадывался, но упорно отказывался себе в этом верить. Четыре человека на креслах, а пятым из них и был Осаму. Ради удовлетворения любопытства он прошелся вдоль мест, на которых было четко видно лица присутствующих. Посередине стола, во главе данного сбора сидел нынешний руководитель Портовой Мафии – Мори Огай. Его лицо он знал прекрасно. У него он служил, и в подобных мероприятиях ему удалось участвовать однажды. Первый и последний раз, перед уходом из Организации. Вторым человеком, сидящим справа от Мори была женщина. Ею оказалась Озаки Коё, которая также была знакома Дазаю. Это поразило его не так сильно, ведь лишь не так давно она была в его плену, когда появилось дело Ацуши. Дело, по которому Мафия должна была добыть и продать Накаджиму некой Американской «Гильдии». И тем не менее, Собрание Пяти Глав должно было состояться пару месяцев назад, если не более или менее неделей. Третьим, само собой, был Эйс. Так называемый – Туз Портовой Мафии. Про него Осаму сам по себе знал немного, но достаточно к тому, чтобы быть готовым ему противостоять. Он финансировал организацию, и держал несколько казино. У него специфическая способность, но не менее полезная для его работы. Он был малоприятен шатену. Четвертый – был неизвестен Осаму. Единственный, кого Дазай ни разу не видел. Но по внешнему виду, и его теплому прикиду, детектив лишь мог предполагать что тот иностранец. Осаму тщательно осматривал незнакомца. На данный момент, в мафии четвертым главой был совершенно иной человек, и это добавляло больше загадок.       Припомнив последние обстоятельства шатен замешкался. Он не нашел ответы на вопросы с прошлого сна, но появилось еще больше с этого. Дазай вернулся за место, где пытался придумать хоть какое – то логичное объяснение происходящему сейчас, и происходившему раньше. Напрасно . Осаму резко встал, решив, что сидя отсюда не выбраться. Он кинул резкий взгляд на всё то – же зеркало, которого тут не было всего секундами ранее. Ну конечно, вторая часть спектакля перешла в наступление. За спиной детектива сложно было что – либо разглядеть, из – за освящения. Из – за серости всего окружающего. Осаму вздохнул, любуясь копированными движениями рыжего. А он подрос… На вид ему было около восемнадцати. Волосы заката стали длиннее. Неужели они и впрямь собирают все лучи уходящего солнца? Ростом, к слову, он так и не изменился, такой же низкий. Этого стало достаточно, чтобы вызвать саркастичную улыбку шатена. На самом деле, вкус у парня из отражения был ужасен. Еще хуже, чем в прошлый раз. Словно он собирался в школу, а мать не посмотрела как он пошел. Не поправила, и не указала что надевать нужно,а что нет. На рыжеволосом была белая майка, поверх которой был багровый кардиган, а уже поверх него и черная куртка. Видимо, помимо черных джинс в гардеробе у него ничего не нашлось. Образ дополняла черная лента – чокер и ужаснейшая черная шляпа, которую вообще приходилось видеть Дазаю. Помимо стиля, шатен отметил, что физически он выглядел сильнее, а в глазах уже горел огонь неприязни и ненависти. Он уже знал, что будет делать в этот раз.

Времени терять будет просто нельзя.

С вдохом он закрыл глаза, с выдохом вернул улыбку, и взглянул на… В иной раз изменившегося незнакомца?       Слегка удивившись, детектив вновь пробежался по нему взглядом. Ошеломление сменилось насмешкой, ведь он так и не прибавил в росте, а ведь выглядел уже вровень возрасту Дазая. Волосы рыжего стали длиннее, непослушнее. Но по виду его уже нельзя было назвать тем мальчиком. Он работает на военного? Нужно будет выяснить, если будет возможность. Глаза зеркальника стали более усталыми. В них Осаму мог представить радость, гнев, усмешку, нечто между безразличием и злостью, прямо как сейчас, но он не видел того огня, или хоть нескольких капель былой заинтересованности. Стиль у «Человека не из параллели Осаму» оставался нещадно – безнадежным. Он уже не зарекнётся про его брюки. Нет. Просто смотреть было неприятно на то, как тот неумело пользуется вещами и коверкает понятие стиля. Поверх белой рубашки, верхние пуговицы которой были расстегнуты была черная портупея. Видимо, он все же носит оружие. Далее шел жилет, поверх которого был надет короткий черный пиджак, или жакет с рукавом в три четверти. Это даже описать неприязненно – сложно! В немое негодование Дазая привела все та же шляпа. Хотя, шляпа, может быть, была и не та же, но точно ужасная. Ну и как же не упомянуть про ремешок – чокер, который стал все больше походить на ошейник, и перчатки.

Ужасное сочетание вещей.

Чуть ли не буквально закрывая глаза на эту хаотичность Дазай вздохнул, вспоминая эти усталые от жизни глаза. Улыбчиво проговорил: -Что, настолько счастлив жизни? – Но в ответ был хмурый взгляд, и скрещенные руки. Конечно же, его не слышали. И как он мог забыть… Обреченно усмехаясь, Осаму дыхнул на стекольную гладь, после чего сразу же вывел на запотевшем стекле свое имя.

«Осаму Дазай. «Приятно» встретить снова».

Собеседник криво ухмыльнулся, покачав головой. Он повторил действия того, оставив на зеркале другую надпись.

«Чуя Накахара. НЕ приятно снова встретить».

Видимо, этот «Чуя Накахара» и впрямь негодовал встречей. Зато был доволен собой за колкий ответ. Что же, вы, хотя бы, знакомы. Формально. Решив до конца проверить свои возможности на объекте связи, Осаму коснулся зеркала, активируя свою способность. Ничего не произошло.       Шатен еще раз взглянул на рыжего, и только сейчас понял, что он стоит в месте, до боли знакомом Осаму. Старая база. «Мимик». Место, где погиб Одасаку. Дальнейшее произошло неимоверно быстро. С волной болезненных воспоминаний на душу свалилась тяжесть всего, что накопилось за эти дальние годы.

А если Чуя его и убил за той стороной отражения?!

Или напротив, если он мог помочь!?

      Лицо Детектива исказила неприязнь. Испуг и простое недоверие . Подсознательно он понимал, что Чуя такой же пленник этих видений, и вряд ли смог бы что – либо сделать. Он пожинал результат, также как это делал и шатен. Это ничего не дало бы.

Но было уже поздно.

Дазай с силой отвернул от себя зеркало, не ожидая таких последствий. Все вновь пошло не по плану, и на этот раз по его вине. Он провалился. Чего и стоит ожидать, когда даешь волю чувствам. Стеклом зеркало с силой ударилось об край креслица. Паутинка рассекла ровную гладь на тысячу частей разных размеров, которые впредь были раскинуты по округе. Осаму больше не видел Чую. Он ощущал ужасную головную боль, содрогаясь от давящего шума в ушах. На мгновение ему показалось, что из носа пошла кровь, а все тело пронзило острыми осколками разбитого зеркала, или, уже, зеркал. Шатену хотелось забыть это все. Забыться в своих же мыслях, с коей целью он и закрыл глаза, со всех сил стараясь не обращать внимания на прожигающую насквозь боль, и потом… Он проснулся. В том же месте и позе, словно и не засыпал. А ведь по часам прошло лишь около часа…

***

Быстро вскочив с дивана, Осаму обошел все здание, неимоверно спеша заглянуть в каждое зеркальное отражение, которое не давало никакого успеха или шанса.       По окончании рабочего дня Дазай пошел в магазин, где один знакомый старый человек торговал зеркалами. Шатен впервые рассказал кому – то основной сюжет видения, в надежде услышать ответ на самый главный вопрос. Но его не было. Старичок торговал зеркалами, а не байками про значение отражений. Но у Дазая был огромный плюс – имя неизвестного, перед кем он хотел извиниться. С кем он хотел бы встретиться. Он занял делом всех знакомых, которые могли найти что – либо. Каждой возможностью старался разыскать «Чую Накахару». Прошел год, второй. Поиск не дал результатов.

Но он существует! Дазай знает, что он всенепременно должен существовать!