green lawn cemetery

radio — lana del ray

 

ТАЙЛЕР

Ноябрь предыдущего года.

    — Ты же знаешь, что много значишь для меня, да? — спросил я, нервно смотря на Брендона. Пока я ждал его ответа, я мял подол своего тёмно-синего свитера.   На лице Брендона появилась улыбка, и я тоже улыбнулся, несмотря на то, что не хотел это делать. — Даже после всего этого дерьма, через которое ты прошёл вместе со мной?   Брендон действительно заставил меня пройти через всякое дерьмо, и в этом не было необходимости. Он всё ещё был моим лучшим другом. Я всё ещё любил его. Как друга, конечно. Возможно, он тоже любит меня, но я не буду спрашивать его. Думаю, лучше мне не знать об этом.   Я кивнул. — Да, — я перестал улыбаться, концентрируясь на надгробии за спиной друга. Когда-нибудь я стану таким же. Смерть пугала меня, но она также меня интересовала — Просто хотел убедиться, что ты знаешь, — добавил я после неловкой паузы.   Брендон снова посмотрел на меня, его тёмно-карие глаза смотрели прямо в мои — Ты в порядке, Тай? — спросил он, касаясь моего бедра.   Если честно, я смог только вздрогнуть. Свежие порезы покрывали мою ногу, и мне было больно. Вдохнув, я перевёл взгляд на другое надгробие. — Я в норме, — я нервно усмехнулся. Я не умел врать людям. Особенно своему лучшему другу.   — Ну, раз ты так говоришь, то ладно, — ответил он, и я мог представить, как он скептически смотрит на меня, но я даже не повернул голову, чтобы убедиться в этом.   — Ага. А если, ну, со мной что-нибудь случится, ты же не будешь вести себя, как те глупые люди, и не будешь винить себя в том, что случилось, да? Брендон, казалось, был растерян после того, как я задал ему этот вопрос. Впрочем, его можно было понять. — Нет, наверное. Знаешь, это самый ужасный и странный вопрос, который только можно задать. Мне уже нужно волноваться, Джозеф? — спросил он, и на секунду мне показалось, что он знал. Но сразу после этого я увидел усмешку на лице друга и понял, что он просто прикалывается.   — Ага. Начинай волноваться. Я буду слишком усердно заниматься баскетболом и переломаю свои ноги. Обе ноги, — пошутил я, удовлетворённо улыбаясь, когда Брендон засмеялся.   — Ты сделаешь это ради нас, Тай. Мы бы провалились без тебя, — я не верил его словам, но всё равно улыбнулся.   — У тебя есть Даллон, — сказал я. — Думаю, ты будешь в порядке. Можно я задам тебе глубокий вопрос?   Я не думал, что Брендон привык к тому, что я слишком быстро меняю тему разговора, и это не помогало с его синдромом дефицита внимания. — Валяй.   — Кажутся ли тебе хорошими мысли о смерти? — напрямую спросил я, наблюдая, как Брендон нахмурился.   — Эм, нет? Вечно видеть только чёрный цвет вместо того, чтобы любоваться тем прекрасным дерьмом, которое только существует, — он глубоко вдохнул, набирая побольше воздуха, — не кажется честным обменом. Даже когда мне действительно дерьмово, я бы всё равно не думал, что смерть будет хорошим решением. Не в том случае, когда есть так много вещей, ради которых можно жить, и, знаешь, ценить, наверное. Даже самые мелочи. Возможность вдыхать свежий воздух или просто смотреть на звёзды. Или получить высший балл за тест, который ты думал, что провалишь. Выигрывать на баскетбольных матчах. Правильно играть аккорды после ста попыток. Видеть тебя или ещё кого-то, кого я люблю. Я бы никогда не захотел лишиться этого. Подумай об этом. Больше никогда не услышать музыку «My Chemical Romance» или пойти на их концерт и увидеть вживую кажется лучше, чем жить? И особенно до восемнадцати лет. Люди, которые умирают до восемнадцати даже не жили, чувак. Представь, что ты больше не можешь водить машину или напиваться, или ещё что-нибудь, до самой смерти. Плюс, когда мне будет восемнадцать, я набью себе кучу татуировок. И мы с тобой ещё сделаем парные татушки... Я ушёл от темы, — усмехнулся он, и я сглотнул ком в горле. — Я не знаю, почему кто-то хочет умереть в то время, как есть так много вещей, ради которых стоит оставаться в живых. Понимаешь, о чём я?   Я был сбит с толку, потому что я, если честно, не понимал. Но я всё равно кивнул. — Да, понимаю.   — К тому же, я увижу, как ты однажды станешь звездой баскетбола. Все будут так тобой гордиться, — Брендон широко улыбнулся. — Надеюсь на это, чел, — я пожал плечами.   — Тебе даже не нужно надеяться. Говорю тебе, Тайлер. Если кто-то из нас прорвётся, то это точно будешь ты. В тебе на самом деле есть что-то особенное. Не могу дождаться, чтобы увидеть это.   — Может быть, — честно ответил я.   — Даже не смей сомневаться! Ты знаешь это. Скажи, что заставишь всех гордиться тобой.   — Брен, я...   — Скажи это.   — Чувак...   — Скажи это.   — Но...   — Тайлер чёртов Джозеф, если ты сейчас же не скажешь, клянусь... — он шутил, и я не мог не засмеяться.   — Ладно-ладно, я сделаю так, чтобы все гордились мной. Доволен?     После этого наши разговоры были бессмысленными. Я был дома уже через час, чувствуя тяжесть в рёбрах. Я чувствовал вину. Вину за что? Я не знал.   Я потратил следующие несколько часов, вбивая в поисковик случайные запросы, вроде «сколько таблеток нужно проглотить, чтобы умереть», «как заряжать пистолет», «как затянуть петлю», «действительно ли всё наладится», «ради чего стоит жить», «простые способы умереть», «как сказать матери, что тебе грустно» и другие. Некоторые помогали, некоторые — нет.   Когда я смотрел туториал «как затянуть петлю», моя мать зашла в комнату без предупреждения, и я поспешил захлопнуть крышку ноутбука. Конечно же, она подумала, что я смотрел порно или что-то такое. Она одарила меня разочарованным взглядом и попросила показать, что я смотрел. Она растерялась, когда прочитала название видео.   — Это для школьного проекта, — врал я. — У меня тема суицида, поэтому я искал методы.   Мама продолжала хмуриться. — Ужасная тема для школьного проекта. В любом случае, уже скоро твой день рождения. Что ты хочешь в качестве подарка?     Я пожал плечами, так как мне было нечего ответить. — Не знаю. У меня уже есть всё, что мне нужно. Может, новую пару кроссовок? — улыбнулся я.   Моя мама только усмехнулась, помещая руки на мои щёки и целуя меня в лоб. — Не могу поверить, что в следующем году ты уже будешь взрослым. Что же я буду делать без моего малыша? — драматично произнесла она.   — Ты будешь жить, — я в шутку закатил глаза.   — Мой самый первый малыш. И уже такой взрослый. Я не хочу, чтобы ты вырос и оставил меня, — нахмурилась она, целуя меня в макушку.   — Не говори так, мам. Я вернусь, — засмеялся я, стараясь игнорировать неожиданно появившееся чувство вины.   — Знаю, что вернёшься. Мне просто не нравится тот факт, что я не буду видеть тебя каждый день, — мама вздохнула. — Ладно, доделывай свой проект. Спокойной ночи, милый. Я люблю тебя.   — Я тоже тебя люблю, — ответил я, чувствуя, как в глазах застыли слёзы, как только она закрыла дверь.   Это сказалось на мне. Я не думал, что буду так задумываться над этим, но слова мамы заставили меня испугаться. Что она собиралась сделать?   Когда я пытался заснуть, в памяти всплыли слова Брендона. У меня почти случилась паническая атака от мысли, что я оставлю Брендона. Я надеялся остаться здесь. Правда. Я просто не знаю, смогу ли. Я сделаю с ним парную татуировку. Я правда сделаю это. Но это было так сложно.   Мой разум был монстром. В нём не было ни капли милосердия. Это была гроза, которая прервала солнечный день, неожиданное недомогание после нескольких месяцев, в течение которых я был здоров, верёвка, которая никогда не переставала обматываться вокруг моей шеи. Когда я молился каждую ночь, я просил Бога сделать это чуточку лучше. Заставить это исчезнуть. Возможно, Бог просто слушал вполуха, или он пытался преподать мне урок, я не знаю. Так или иначе, я продолжал бороться с самим собой. Мой мозг съедал меня заживо, пока я не пресекал это. И я знал, что был только один способ сделать это.   Брендон действительно почти изменил мою точку зрения.   Почти.   Перед тем, как пойти спать, я сделал запись в своём дневнике.   на свой день рождения я хочу умереть.