моя звезда

      Довольно быстрыми шагами Чонгук двигался по холодному коридору в сторону съёмочной площадки, неся в руке пакет с газировкой с автомата. Мистер Ким сказал, что съемки обещают быть жаркими, поэтому прохладительные напитки, пусть даже просто газировка, им не помешают. «Черт, почему именно здесь, не могли выбрать место поспокойнее, чем заброшенная тюрьма?». Хотя это он для приличия так подумал, ведь понимал, что изменить локацию в любом случае невозможно. На самом деле, Чонгука ничего не смущало, классическая музыка в наушниках перебивала все посторонние шумы, ну а вернее – тишину. Раза три заблудившись и встретив только пару человек, визажисток с художественного курса, Чонгук всё же нашёл нужный коридор. Но после того, как он завернул последний раз, минувши финальный коридор, и уже готов был поделиться напитками со съёмочной группой, он замер. Чонгук ожидал чего угодно от этой практики, но никак не этого. Парень, возможно ровесник Чонгука, лет 24-х на вид, безжалостно вжимал робкую и хрупкую девушку в стену, держа её сомкнутые запястья прижатыми над её головой одной рукой и оттягивая её назад за волосы другой, что девушка даже не могла взглянуть на него. На девушке были огромные морковного цвета штаны, какие бывают обычно на заключённых в любом американском фильме; кроме штанов не было ничего. Парень, одетый в плотно прилегающую к его мышцам полицейскую униформу, стоявший со спущенными до колен штанами, вдруг начал двигаться и ускоряться: его немаленький член входил в жадно глотающую воздух девушку до самого упора, не давая ей передохнуть и ещё сильнее вжимая её в стену.       Чонгук стоял метрах в десяти от всего происходящего и видел всё прекрасно, но на осознание ситуации потребовалось время. "Мы.. снимаем порно? — растерявшись подумал он, но слава богу не сказал вслух: перед ним парень жестко ебёт девушку в очко, на фоне, как он успел заметить, стоит мужчина с огромной камерой и ещё один с вытянутым в сторону микрофоном, и спрашивается: снимают вот они порно или нет?" Чтобы всё же окончательно убедиться (хотя что может быть очевиднее), Чонгук вытаскивает наушник из уха, и его ни в чем неповинная «Ария Царицы Ночи» сливается с пробирающими до самых костей (и не только) стонами уже почти согнувшейся от перенасыщения девушки. В этот момент парень в полицейской униформе с блестящими, кровавого цвета волосами как бы невзначай медленно повернул голову в сторону Чонгука, и, подняв брови то ли от удивления, то ли от злости, крикнул: «Эй, парень, тебе блять чего здесь надо?!». После этих слов он аккуратно вытащил из задницы девушки член, который тут же встал колом (Чонгук во второй раз с небольшой завистью отметил, что он был немаленький), и обернулся в сторону операторов: — Мистер Ким, я так заебался, я даже ещё не ел, почему этот мудак портит нам дубли, кто это вообще такой? — парень выглядел уже даже больше расстроенным, чем злым.       А Чонгук все ещё не решил, как ему нужно вести себя в этой ситуации, поэтому просто стоял там, где и остановился. Показаться непрофессионалом ему очень не хотелось, поэтому он решил просто пропустить мимо глаз и ушей ту новость, что они снимают порно, и делать всё так, как обычно. Припрятать все ненужные мысли и смешанные чувства было весьма нетрудно, но Чонгук никогда бы не подумал, что театральный кружок пригодится ему именно в такой ситуации. — А, Гуки-ии!.. — расплываясь в улыбке, протянул мистер Ким, помахивая рукой в знак приветствия, — прости, мы начали немного раньше, чем планировали, но сейчас газировка как раз кстати, давай, неси сюда, — закончил мистер Ким, опуская камеру на пол. — Да, конечно! — Чонгук подорвался с места и, не глядя в сторону красноволосого парня, пройдя буквально в полметре от него, остановился рядом с мистером Кимом.       Чон достал две баночки из пакета и протянул одну главному режиссеру. Мистер Ким, приняв ее, хотел было уже начать что-то снова говорить, как за спиной Чонгука послышался недовольный голос: — Мистер Ким, какого хуя? Почему мы прерываемся из-за этого уёбка, — как ни странно, Чонгук пропускал мимо ушей все эти дешёвые оскорбления.       Ким Намджун, так его звали, сделал строгое выражение, какое редко можно увидеть на его лице, и ответил со всей серьёзностью, что выглядело даже немного смешно. — Единственный хуй, который я сейчас вижу, это ваш, мистер Пак — сначала приведи себя в подобающий вид, а только потом ко мне обращайся!       Пак глупо улыбнулся и наигранно наглым тоном произнёс: — Что? — он приподнял одну бровь, — вы только что снимали крупным планом, как мой член входит в эту задницу, — он махнул рукой в сторону девушки, — а теперь я должен его прятать, чтобы просто с вами поговорить?       Чонгук с непонятным интересом смотрел то на мистера Кима, то на парня, пытаясь уловить суть, но кроме порно ничего выяснить пока не удавалось. — Послушай, Чимин, я понимаю, что у тебя предвзятое отношение ко всем мужчинам, связанным с порно, кроме тебя, но зачем ты так на него накинулся? — бросив взгляд на Чонгука, Ким вернулся к Паку. — Ничего не предвзятое! — по-детски возразил Чимин, с трудом застегивая ширинку брюк.       На деле же, Чимину, и правда были неприятны все мужчины, с которыми ему приходилось общаться и работать: всех их он подсознательно начинал считать геями, и ни о какой толерантности, даже хотя бы к потенциальным геям, речи в случае Чимина идти не могло, даже наоборот — он любил словесно издеваться над ними. Но так было не всегда. Сейчас, как истинный натурал и ценитель секса, каким он себя считает, он искренне не понимает, как можно так изгаляться над сексом. «Какой смысл, если с парнем, разве круто?»       Раньше Чимин просто восхищался профессионализмом операторов и прочего стаффа, которые могут часами на полном зуме снимать женские грудь, открытые ноги, между.. и тд, при этом даже не захотев девушку хотя бы раз. Чимин считал их выдержку просто невероятной. Позже он встретил мистера Кима, и тут ему стало казаться, что весь этот профессионализм неспроста. Однажды Пак даже сам лично увидел, как мистер Ким вне съёмочной площадки сосался с одним из актеров в туалете, но и после этого он всё ещё вполне нормально к этому относился, пока чуть позже не случилось ещё кое-что, добившее Пака, в котором, видимо, что-то сломалось, и мыслить непредвзято он больше не смог. — Ладно-ладно, — отмахивается мистер Ким, — не важно.       Тут главный режиссёр и красноволосый парень, будто негласно договорившись, повернулись на Чона, который вытягивал газировку из трубочки, непонимающе глядя в ответ. — Чон Чонгук.. — Чонгук выжидающе посмотрел на мистера Кима, который тут же продолжил, — мастер всего, что касается настройки света, отличный оператор, знает толк в ракурсах, также отлично шпарит в устройстве камер, майков и прочей техники, которую мы используем на площадке, — Намджун сделал глоток газировки и, указав рукой на парня в полицейской униформе, произнёс, — Пак Чимин, 29 лет, порноактёр. Вот и познакомились. — Ээ, — возмущённо завопил Чимин, — а почему он ахуеть какой крутой, а я даже не порнозвезда?       Но на этом Намджун закончил и отправился, судя по всему, в уборную. После этого на площадке появилось несколько визажистов, подошедших к девушке в морковных штанах, приводя её опять в человеческий вид. Проводив взглядом мистера Кима, Чимин посмотрел на Чонгука, который тоже посмотрел на него. Младший облокотился на стоявший позади него высокий барный стул, на который весь стафф и прочие актеры скидали свою одежду и, кажется, обратился к Чимину. Мимо ушей Пака пролетело: «29 лет?...» Но ответа Чонгук так и не получил, поэтому просто продолжил пить свою газировку через трубочку. Посмотрев на старшего снова, Чонгук оставил свою газировку и предложил Чимину тоже попить. На это Чимин отшатнулся назад и перекрестился: — Я че, ебанутый, пить из твоей банки.       Чонгук на момент завис. — Ну, видимо, ты всё-таки ебанутый, — Чонгук запустил свободную руку в пакет и достал ещё одну баночку, — я и не предлагаю тебе пить из моей, ещё че захотел, мне самому пить хочется.       Чон бросил холодную и мокрую бутылку в Чимина, который едва успел вовремя среагировать, чуть не получивши в лоб смачный такой удар газировкой. Паку опять захотелось ругнуться в сторону Чона, но увидев, что тому до глубины души на него похуй и он просто пьёт свою газировку, Чимин резко потерял желание покрыть этого парня матом, ведь так неинтересно; он искал повод. Но Чонгуку было совершенно не пофиг на происходящее, отнюдь нет. Говорил-то он уверенно, безо всякой дрожи в голосе, а в голове всё это время крутилось лишь: «Что за пиздец, почему мы снимаем порно, нам можно такое снимать, надеюсь мне не придётся после этой тюрьмы ехать в настоящую.. — и так далее по списку». В глазах Пака он выглядит обыкновенным противным человеком, любителем поснимать порно и попялить на голых мужиков, поэтому Чимин всё ещё с опаской смотрит на младшего. На деле же у Чонгука в любую секунду могло снести крышу, он буквально повзрослел второй раз; просмотр порно в 9 лет под одеялом ещё просто цветочки по сравнению с тем, что ты чувствуешь здесь, словами не передать ощущаемое Чонгуком напряжение. Но как любят говорить про Чонгука коллеги: профессионал — профессионал во всем.       Когда мистер Ким уже появляется на горизонте, Чимин, заставляя Чонгука переключится на внешний мир, спрашивает с издевкой: — Ну, и как тебе гейский секс, любишь быть снизу? Наверное, ужасно противно, когда вставляешь не ты, а тебе? — ... — немного офигевший Чонгук, чуть подняв бровь, перевёл глаза на старшего, буквально спрашивая: какого хуя? Сказанное Паком разозлило Чонгука, но старший и не собирался останавливаться. — или ты любишь быть сверху? Но тут без вопросов, конечно, задницы — ахуеть какая тема, но почему именн.. — Эй, что здесь происходит?! — ускоряя шаг, кричит Намджун, но немного не успевает.       Чонгук выпрямляется, отстранившись от стула, кидает пустую банку из-под газировки в стоящее в ближайшем углу мусорное ведро и, ни секунду не медля, со всего размаху заряжает Паку с кулака, что тот немного отшатывается и тут же с шипением хватается за щеку, опустившись на корточки. — Я, конечно, понимаю, кто ты, но неужели тебе, правда, не о чем больше поговорить с человеком, которого ты знаешь всего каких-то пару минут!? — выкрикивает Чонгук так, что его голос эхом раздаётся по всему зданию. — Неужели твоя жизнь настолько скучная и однообразная, что ты можешь говорить только об этом?! — лицо младшего покраснело от злости и вырывающегося из него крика, что он едва переводил дыхание.       Чимин сидел на корточках, злобно глядя на Чонгука, который уже на него не смотрел. Чон, забрав пакет с газировкой и положив его перед Чимином, направился к выходу из этого зала, сказав мистеру Киму: «До свидания, я не буду работать с этим человеком, поэтому я ухожу»       Чимин всё так же злобно-обиженным взглядом провожал Чонгука, но когда тот только завернул за угол, Чимин как по щелчку пустился в слёзы, захлёбываясь и прерывисто дыша. По его щекам текли соленые струи, но он не понимал почему. "Уйди, я ты опять это сделал! — кричал в душе Пак, — просто сдохни уже блять. Ты мне мешаешь. Почему ты это делаешь?" — Эй, ты чего?.. — подойдя и присев рядом на корточки, спросил мистер Ким. — Ты прям как маленький: словил кулак — и в слёзы, ей богу, — доставая из кармана бумажные салфетки и улыбаясь, проговорил Намджун. — Я не.. не то.. не я.. — запинаясь и заикаясь пытался что-то произнести Чимин. — Что такое? — вытирая слёзы с горячих щёк Пака, заботливо спросил мистер Ким.       Но как только холодные и грубые пальцы дотронулись до Чимина, тут же его будто электрическим током обдало. Он чуть ли не отпрыгнул от мистера режиссёра, подрываясь на ноги и отлетая к стене. Тут же он неосознанно пытался стереть с щеки холодный след, но было всё тщетно. — Чимин, я сделал тебе больно? погоди, подойди сюда, — Намджун протянул руки в сторону Пака и начал приближаться к нему, — ты всё ещё злишься на меня из-за того случая? Ты боишься меня?       Чимин не знал, куда себя деть, и просто желал убежать. Ему было всё равно, что собирался говорить мистер Ким, который однажды задел его гордость, унизил в глазах всего стаффа и слегка пошатнул его крышу. В какой-то прекрасный момент мистер Ким решил, что им нужно разбавить «репертуар» и внести туда гейскую порнушку, и, естественно, предложил себя на роль актера. Чимин тогда только недавно пришёл во всё это дело, и заняться сексом с парнем не казалось ему чем-то сверх плохим, ведь это работа, да и геев за людей он считал тогда, поэтому сразу согласился, наивно думая, что ничего плохого с этого не будет. И ведь плохо не было. Намджуну. А вот Чимина никто не предупредил, что это будет так ужасно. Больно, противно, стыдно. Он чувствовал себя растоптанным до жидкого поноса. И что там(?), он обзывает и унижает всех, потому что презирает гейский секс? Пф, чушь. Ведь таким он и должен был предстать в глазах незнакомого человека. Этим он лишь себе пытался внушить, что сам не такой или как-то оправдать себя перед самим же собой. Его сознание требовало самоутверждения. За счёт чего? За счёт того, что все вокруг будут геями. Всё это не более, чем защитный механизм, ведь попасть ещё хотя бы раз в подобную ситуацию — самое страшное, что только может себе представить Пак. Он подсознательно ограждает себя от общение со своим полом, и причина вполне ясна, только вот сам он это не осознаёт.       Когда Чимин с шумом выбегает из зала, направляясь к выходу из здания, он привлекает внимание и других актрис, находившихся здесь. Сидящая до пояса голая, в одних лишь огромных морковных штанах девушка с усмешкой выдавила: — Ну что, мистер Ким, он вас опять отшил?       Намджун, наигранно печально вздохнув, так же с издёвкой ответил: — Эх, да уж, как же мне дождаться от него взаимности, — он поднял взгляд и руки вверх, — когда же он уже примет меня!       Все присутствующие просто выпали, тут даже не только актрисы, но и прочий стафф не сдержали смеха, подтирая выступившие слёзы. Ведь все знают историю про Чимина и мистера Кима, это было давно, но они до сих пор про это шутят, и ведь, правда, считают смешным. Нет спору, что Пака здесь уважают, но эта история берет вверх над всеми заслугами Чимина, ведь одной маленькой промашкой можно испортить всё, и не восстановить уже никогда.       А тем временем Пак уже, сломя голову, несётся домой, ему поскорее хочется вернуться, пусть дома его никто и не ждёт, совсем никто, он хочет побыть вместе с одиночеством - его верным спутником жизни. Оказавшись дома, он не сделал ничего: буквально ввалившись в квартиру, он скинул верхнюю одежду и прошёл в комнату, где лёг на пол и тупо уставился в потолок, унесясь мыслями далеко отсюда. После того случая с мистером Кимом отношения между парнями в целом не изменились, правда, Намджун видел, что Чимин не так добр, не так открыт, не так любезен с ним, но он не делал на том акцента и просто пропускал. И да, отношения не изменились только внешне, на деле же Чимину совсем тошно стало работать с этим человеком, что он постоянно испытывал стресс от неуместных шуток и всякого такого дерьма, было даже желание покончить с собой, но он как-то научился подавлять это чувство и даже совсем перестал его ощущать. Но позже шутки становились всё более частыми и невыносимыми. И тут снова, ну зачем? Теперь ещё и какой-то Чонгук появился, который тоже будет над ним смеяться, если узнает, а ведь он узнает, языки-то у всех длинные. Да даже если и не узнает, Чимин столько всего наговорил ему, что тот и так его уже ненавидит всем сердцем. Неожиданно по квартире разлетелся надрывом крик — это Чимин, сам от себя не ожидая, сорвался. Немного прокашлявшись, он лёг обратно. Наверное, он должен извиниться перед тем парнем, который явно ничего плохо не желал, а Чимин, как всегда, завёлся и нагрубил, вернее, сказал просто неимоверно дерьмовые вещи. Засыпая на холодном полу, Чимин уже представлял, что после сна он снова всё забудет и всё вернётся в норму...

**

      «Серьезно, что с этим парнем? — быстрым шагом направляясь в универ, возмущался Чонгук, — я хотел, как лучше, даже и виду не подал, что они делают что-то смущающее и пошлое, а он вот чем отплачивает!? Ну уж нет, спасибо, с таким человеком я работать не смогу, это точно. — Он останавливается возле мини-маркета и забегает за коробочкой бананового молока»       Сев на скамейку напротив магазина, Чонгук проткнул упаковку молока трубочкой и снова погрузился в свои мысли: «А что, если ему просто не нравится его работа? — Чонгук оперся локтями на колени и поставил молоко на асфальт, глядя куда-то вдаль и выражая на лице глубокую задумчивость. — Нет, конечно это не обязывает его кидаться на всех со странными предрассудками, но что, если это, правда, так? — Он закинул ногу на ногу, пнув коробочку молока. — Наверное, у него не так много друзей, бедный... — молоко маленьким ручейком вытекало из трубочки и растекалось по дорожке, — да черт, что такое?! — Чонгук почувствовал сырость у подошвы и, наклонившись, увидел, что произошло с его банановым молоком.» — Блять, каким образом? — он встал со скамейки, поднял молоко и, бросив его в мусорку, произнёс, — да чушь, не может быть, чтобы этот парень был настолько жалок, — запихав руки в карманы и продолжив свой путь, он подытожил, — этот парень слишком крут в своей работе, чтобы быть таким несчастным.

**

      Проснувшись от раздражающей мелодии входящего звонка, Чимин с трудом разогнулся, чтобы достать с тумбочки телефон, сначала глядя на время: он проспал не больше часа. Это был мистер Ким: — Я знаю, что ты там задумал, ляжешь спать и проспишь трое суток? — в голосе слышалась насмешка. — Слушай, мы не хотим потерять контакт с Чон Чонгуком, — Чимин убедился в том, что издевательств сейчас не будет и облегченно выдохнул, — мне и так трудно было его выцепить, он ведь ещё не закончил универ, трудно было.. — тут Чимин на секундочку выпал из реальности и пропустил все последующие слова Намджуна, погрузившись в свои мысли. «Не закончил универ? Правда? Я думал, он примерно моего возраста, выглядит весьма солидно для студента. И черт, это я вот студенту наговорил всякого вот этого дерьма?!..» — Блять, я такое ничтожество.. — Что, прости? — оказавшись перебитым, спросил мистер Ким. — Не, ничего, что вы там сказали? — вернулся к разговору Пак. — Так вот, я говорю, что тебе нужно сходить в универ к Чону и попросить прощения или я не знаю чего, лишь бы он вернулся к нам завтра, — Ким глубоко вздохнул, — а то ведь с меня шкуру сдерут, если узнают, что он отказался от проведения съёмок, когда я так слезно его выпрашивал. В общем, ничего не знаю, чтобы был там сегодня как штык, понял!       «Да понял я, понял. Как штык... спасибо, это я умею, — закатив глаза, Пак сбросил трубку, перекатился со спины на живот и поднялся с пола.» — Стоп. А куда именно я должен придти? — начав немного соображать, подумал Чимин.       Ища в шкафу нормальную одежду, в которой можно спокойно выйти на улицу, он начал примерно вычислять, куда он может пойти. (Вариант пойти нахуй его точно не устраивал, ибо с хуя все проблемы и начались.) В округе было не так много высших заведений, где есть режиссура, аппаратура, камеры, свет и тд, в чем Чимин ни на грамм не разбирался. Своими подсчетами он сделал вывод, что такой универ здесь только один, это был местный университет кино и телевидения. Уже закрывая дверь квартиры и спускаясь по лестнице, Чимин вдруг что-то вспомнил, на секунду остановившись и подняв брови: «Так это что ли тот универ, в котором я учился? — Чимин продолжил спускаться, но уже чуть медленнее. — Чур меня блин, серьезно? Какого хера, ну почему мне так везёт?»       В полностью затюканном и задолбанном виде Пак вываливается наружу, тут же ослеплённый солнцем. Чимин, как знал, взял с собой темные очки, ведь время едва перевалило за 12 и солнце жжёт глаза на полную мощь, хоть особо и не ощущается никакой теплоты. Чимин ни капельки не выглядел каким-то выделяющимся, скорее же наоборот, будто сливался со всей этой серостью жизни. Чёрная оверсайз толстовка с непонятным принтом и длинными рукавами, скрывающими его крохотные ладошки, самые обыкновенные чёрные джинсы без единого порванного места, только лишь с затертыми коленями; бордового цвета шапка, натянутая до нельзя, и большие квадратные солнечные очки. По этому человеку с виду и не скажешь, что его профессия — трахать девушек.       Чимин актёр до корки мозга: вне съёмочной площадки он редко бывает таким пафосным, наглым и крутым, он даже очки взял не из-за солнца, а чтобы его никто не узнал. Ему стыдно? Ну, скорее да, чем нет. И дело даже, наверное, не в том, что он очень старается сдерживаться во время работы, ненавидя её (на самом деле Чимин очень даже хрупок и легко срывается), просто съёмки — это тоже его жизнь, которую он радушно принял и полюбил, ведь против неё не попрешь. Да Чимин особо и не понимал, как во время съёмок у него получается переключаться и всем телом и душой прочувствовать свою роль. Как и не обращал он внимания на то, что его работа приносила ему много психической боли, вернее - это делали люди. Он уже точно и не помнит, каким ветром его занесло сюда, но во время съёмок он никогда не чувствовал себя неловко или скованно, поэтому и остался здесь надолго, хотя явно не к этому его готовили в универе.       Но вот что до самого универа, до него пешком быстро не дойдёшь, поэтому Чимин решает доехать до него от ближайшей остановки. Вот как раз этот маршрут Чимину знаком отлично: недаром столько лет в универ отъездил. По пути пытаясь вспомнить, как хоть выглядит университет, где что находится, да и представляя, как всё за пять лет могло измениться, Чимин уже дошёл до остановки, которая была беспросветно обклеена различными афишами и рекламными постерами. Просто встав под козырёк остановки, Чимин стал ждать своего автобуса, для чего-то держа телефон в руке. Народу на остановке было достаточно, по большей части студентов, ну оно и понятно: здесь ходит маршрут, объезжающий около половины школ и универов города. Постепенно количество людей увеличивалось и становилось тесно, что стоящий слева от Чимина парень, немного повыше него самого, что-то доставая из кармана, случайно толкнул Чимина в бок. Чимин от неожиданности пошатнулся и, разжав руку, выпустил телефон. В попытках поймать падающее устройство, Пак толкнул того парня, стоявшего слева, у которого из рук выпали деньги и со звоном ударились об асфальт. Вскричав от испуга за телефон, Чимин моментально опустился в толпу и попытался найти свой телефон среди ног. В этот момент подъехал автобус и вся толпа мигом рассосалась, что Чимин сразу же увидел свой телефон в шаге от себя и, судорожно поднимая его, чуть не зарыдал от того, что увидел. Экран был вдребезги разбит так, что в углу под разбитым стеклом виднелись какие-то микросхемы и прочие внутренности. Но заметив какое-то движение рядом, Пак отвлёкся и повернул голову влево: это был парень, толкнувший Чимина, он собирал с земли свои деньги.       "Эй.. это же он толкнул меня... — начал в мыслях закипать Чимин, — хотя, он же случайно... но блять, телефон теперь просто в хлам, — стиснув зубы, снова посмотрел на телефон Чимин." В этот момент парень поднял последнюю монету и обратился к Чимину: — Извините меня, пожалуйста, — Чимин полностью повернулся, не глядя в глаза, и тот парень увидел телефон. Он вскричал от ужаса и произнёс, — капец, правда, простите меня, ваш телефон!.. — он указал рукой на руку Чимина, — я вам откуплю, честно!..       Пак уже собирался ответить что-то, но тут на секунду завис, потому что голос парня показался ему знакомым. Прокручивая в голове последние свои рабочие дни, Чимин замер. Он просто не смог пошевелиться. Поджав губы, Чимин через темные линзы очков посмотрел на парня. Это правда. Это он. — Эм, с вами всё в порядке? — спросил Чонгук, а Чимин всё ещё не мог в это поверить.       Пак лишь медленно кивнул, но его очки съехали немного на нос, и он ощутил, что взгляд студента пересекся с его собственным. В этот момент глаза парня тоже выдали полный шок, а Чимин наконец-то подумал, что извиниться он никогда не сможет. Быстро поправив очки, Чимин поднялся и развернулся в сторону дома.       Чонгук не успел до конца понять, кого он увидел, и очнулся тогда, когда парень в чёрной толстовке и джинсах уже скрылся из виду. «Это сейчас, — Чонгук помотал головой, — тот самый парень был? — Чонгук поднялся и огляделся: он был на остановке один, — Может, это кто-то другой, так похожий на него? — но Чон по глазам видел, что тот парень его узнал»       В этот момент в голове Чона спуталось всё окончательно: лицо то же, но кто это? Чонгук явно помнил, какую ненависть испытывал к Паку, но сейчас он на секунду даже забыл, почему именно, но тут же перед глазами всплыли полицейская униформа и ярко-красные волосы. Но этот парень, которого он видел только что, выглядел так простецки: джинсы, толстовка, шапка. С ним даже не было рюкзака. Он не кричал, не начал ругаться, хотя Чонгук, признаться, тут же бы вспылил, если бы такое произошло с его телефоном. Но тогда почему сегодня он говорил совсем по-другому, сыпал горы мата и вёл себя так вульгарно? он издевается? Чонгук снова вскипел: «Серьезно, он притворяется, будто ничего сегодня мне не говорил?! КАКАЯ ВЫСОКОМЕРНАЯ МРАЗЬ!» — тут раздался звонок, и Чонгук по инерции криком ответил на него: — АЛЛО, ЧТО ВАМ ЧЕРТ ВОЗЬМИ НАДО!? — но тут же одернув себя, он мельком взглянул на экран и прикусил язык, — А, эм, здравствуйте, мистер Ким... — Ты чего кричишь? — спокойно произнес Намджун, — и тебе здравствуй- — Простите меня пожалуйста, — перебивает старшего Чон. — Да ладно, нормально всё, — Намджун старался звучать по-доброму, чтобы гладко начать разговор, — лучше скажи, ты ведь придёшь завтра на съёмки, да? — в надежде замолчал мистер Ким. — Я же сказал, что не хочу с ним работать, — тут же переменился в голосе Чонгук. — Но, послушай, — пытался выкрутиться Намджун, думая, что Чимин ведь ещё, наверное, не извинился. — Не обращай на него внимания, он всегда такой, — Намджун пытался говорить весьма убедительно, — да он хороший, наверное... иногда...       «Какой уж тут хороший, — думал Чонгук». Но Намджун продолжал: — Просто, он немного обижен на нас всех, вот поэтому так и общается на съёмочной площадке, наверное, — откуда-то с потолка взял Ким. — Погодите, а за что? Что-то произошло? — опять перебив старшего, спросил Чон. — Ай, да так, очень смешная история, — тут мистер Ким забыл, что пытался быть любезным и не говорить лишних слов, — было дело, мы снимали гейскую порнушку и, ну... Чимину не понравилось. К слову, я тоже там был, но не в роли оператора, хехе, — мистер Ким звучал слишком самодовольно и уже не мог остановиться, — на самом деле, забавно было видеть стонущего Чимина под собой, это было впервые для него, но съёмки выдались выдающиеся. Хах, что? Выдались выдающиеся, ай, ну не суть.       Чонгук сидел на скамейке остановки с лицом лица и просто хотел уже послать всё нафиг. Ибо он не понимал. Какого черта. Мистер Ким. Говорит такие вещи. — Стойте, стойте, — пытался что-то переспросить Чон, но мистер Ким его не слышал. — ...а сегодня ты такое пропустил, просто жесть. Когда ты только вышел, Чимин тут же пустился в слёзы. Я решил приколоться и типа помочь ему, а он шарахнулся от меня и просто молча убежал. — Намджун начал смеяться, а Чонгук впал в шок. Он просто сидел и пялился в одну точку, пропуская каждое сказанное слово через себя.       «Что? Пак Чимин плакал? Этот человек так умеет?.. А стоп, нет, нет, не так. Почему мистер Ким считает это смешным? Что тут смешного!? — Чонгук вспомнил все слова, сказанные сегодня Паком. — Черт, он поэтому такие дерьмовые вещи говорил, что просто не умеет и боится.. он боится общаться с людьми из-за таких вот, как мистер Ким! Они серьезно продолжают издеваться, над ним, хотя ему так трудно это переносить? Черт, он правда так жалок, так жалок... — Чонгук опустил голову совсем низко, и, чуть не пустив слезу, сильно зажмурил глаза; открывая глаза, он шмыгнул пару раз носом и поднял лицо вверх, часто моргая. Намджун всё продолжал о чём-то болтать, но внутренний голос Чонгука был громче этого.» Это впервые, когда Чонгук испытывает такое: переживание за какого-то совсем левого человека, которого он только что буквально ненавидел. Да и вообще, Чонгук снова не понимает, какие чувства испытывает, вспоминая Пака: ненависть или сочувствие. «Но тогда, если всё так, то и меня он боится? Такое дерьмо на меня вылил тогда, и потом... заревел? — Чонгук всё ещё не мог в это поверить, — а теперь он убежал, он просто убежал..» — ...извиниться да, но вот он даже не спросил, как тебя найти и поэтому я решил позвонить сам, — вдруг снова переключился на слова Намджуна Чонгук. — А, повторите ещё раз, что вы сказали? — Чонгук не слышал ни одного слова до этого. — Ты меня вообще слушаешь? — проворчал Намджун, — я отправил Пака извиняться перед тобой, но не думаю, что он собирался пойти это делать, хоть я и сказал сделать это немедленно.       Тут Чонгук выдал то, о чём потом явно пожалел: — А перед Паком вы извиниться не хотите? — тут же в голове матерясь, Чонгук хотел забрать свои слова. — В каком смысле? Ты как со старшими разговариваешь?! — Намджун мгновенно разозлился, но сразу же по-детски быстро забыл об этом, спокойно произнося, — если ты про это, то поплакать никогда вредным не будет, так что ничего такого, он быстро оклемается и завтра будет как огурчик.       «Так и думал, это бессмысленно, — Чонгук без прощания бросил трубку, — но это так неправильно, он ведь так сломается однажды: терпеть такое постоянно, — никто Чонгуку не говорил, но он и так понял, что такое происходит частенько.» Неожиданно какое-то чувство потерянности охватило его, и вместе с тем где-то мелькала мысль о том, что он узнал что-то лишнее, чего не должен был.       «В пизду универ, — Чонгук осознанно не стал возвращаться на учебу, покинув остановку, направившись в никуда.» Кстати, учебу он тоже прогуливает впервые.       Чонгук шёл недолго, но за это время он не смог думать ни о чем другом, кроме того, чтобы не думать об этой ситуации. Сам себе говорил: «Не думай об этом», но понимал, что так он ещё сильнее себе забивает голову, но ничего поделать с этим не мог. Ему было неловко, стыдно, что он узнал такие подробности работы и жизни Пака, ещё и от мистера Кима, к которому он с этого момента потерял всякое уважение.

**

      Нервно вбегая в комнату, задыхаясь от быстрого бега, которым он бежал с остановки, Чимин сбрасывает очки и шарит по всем возможным полочкам в поисках заветной спасительной пачки. Отрыв её где-то, Чимин дрожащими руками открывает её, и всё содержимое вываливается на пол. Едва наклоняясь, Пак сжимает в руках одну сигарету, оставив остальные, и садится прямо здесь на пол. Пару раз чиркнув взятую на кресле зажигалку, Чимин поджигает сигарету, прикрыв огонь рукой. Медленно вдыхая этот противный, но такой привычный и никогда не надоедающий дым, Пак приходит в себя. «Серьезно, я думал он меня прямо там затряхнет, — Чимин выдохнул медленно через нос, закрывая глаза, — черт, сейчас опять начнётся». Дым густыми клубами подымался к потолку и задерживался где-то там. Не успел Чимин открыть глаза, как надрывисто зазвенела пожарная сигнализация, говоря всем жильцам покинуть помещение. Но Чимин и не торопился, никто в здании не торопился. Единственное, куда жильцы могли торопиться, это к двери чиминовой квартиры. Стук в дверь и крики о том, чтобы Пак перестал курить у себя к квартире, иначе приедет полиция. Чимин подходит к двери и говорит в ответ: «Это не я, до свидания». За этим следуют возмущённые возгласы и причитания соседей, потихоньку удаляющиеся от двери, но Чимину сейчас все равно; сигнализация стихает, Пак возвращается в свою комнату. Встав посреди комнаты, он смотрит на идеальный порядок вокруг: будто он здесь и не живёт. И лишь впитавшийся в стены, мебель и полы запах сигарет даёт понять, что здесь что-то обитает. — Мистер Ким? — решил позвонить боссу Пак, — я могу вернуться сейчас, я нужен на площадке? — он привык стирать из головы плохие моменты, не зацикливаться на них. — А, Пак Чимин. Конечно. Ты всегда нужен. Правда, Чон вряд ли придёт... — Намджун сделал паузу, — боюсь, он может вообще не придти.       Здесь мистер Ким повесил трубку, а Чимин, чуть-чуть прокашлявшись, удручённо подумал: «Даже если во всём этом виноват я, я не смогу ничего сделать. Извиниться у меня не получается, — он вспомнил, какой страх его охватил, когда он встретил Чона.» Глядя на валяющийся на полу разбитый телефон, Чимин произнёс: — Я даже забыл, что этот гад разбил мне, — Чимин замолчал, чтобы чихнуть, но чихнуть не получилось, — черт, это реально было страшно — встретить его. И вот как я смогу извиниться перед ним, если при нём я даже не могу контролировать свою речь? — поднявшись с пола, Чимин снова начал собираться. Но в этот раз ему нужно было лишь надеть обувь и шапку, чтобы выйти на улицу.       Почти дойдя до старой тюрьмы, Чимин поднял голову, глядя на темное здание, закрывая рукой глаза от солнца. — Мне все равно нужно вернуться, даже если Чон не придёт, — войдя в здание, произнёс себе под нос Чимин.       Идя по пустым коридорам, он тихонько вслух пытался разыграть диалог с Чоном, пытаясь придумать что ему сказать: "Главное, не начать орать из-за телефона, черт блин, обидно же, этот черт вдребезги мне его расхуярил! — не выдержав заранее, крикнул он, заворачивая в последний раз и останавливаясь." Тишина. Мистер Ким и Чон одновременно повернулись в сторону Пака. Что. Что он тут... — Эй ты, ты совсем охуел, блядь ты несчастная!? — с ходу бросается в крик Чимин, его немного писклявый голос эхом разносится по помещению. — Чимин! — выкрикивает Намджун, останавливая Пака на середине пути до Чона. — Заткнись немедленно и извинись перед Чонгуком!

«Черт, я не смог. Не смог. Я не должен был кричать»

— Подойди сюда и извинись, ты слышишь меня?!

«Блять, да слышу я, но я не могу. Бесишь, я не могу ничего сказать.» Было чертовски страшно.

— Пак Чимин!! — срывается в голосе Намджун, — Я. Сказал. Живо. Извинись.       Чимин встал как вкопанный, глядя на мистера Кима, который был уже вне себя от ярости. Чимина прошиб пот. Он трясся от одновременно навалившегося на него давления: мистер Ким, Чонгук, сломанный телефон...       Намджун начал приближаться к Чимину, но Чонгук быстрыми шагами обогнал его, отталкивая назад, заключая Чимина в свои крепкие объятия. Сжал так сильно, как только мог, зажмурив и глаза. Тепло. Чимин его чувствует и спустя пару секунд, испытав легкий шок, невольно робко обвивает руками спину младшего, едва сцепляя пальцы. Голова младшего нежно опускается Чимину на плечо, и он шепчет в покрасневшие от волнения и страха уши: «Не бойся»       Часа полтора назад Чонгук и не думал возвращаться на съемки, он хотел быть в это время в универе, позабыв навсегда дорогу к мистеру Киму. Но как бы он не перестал уважать мистера Кима, он не мог забыть о Чимине, из-за которого изначально всё и произошло. Чонгук подумал, что этому парню, возможно, нужна помощь. Он не был уверен в том, что делает, но он хотел попытаться, ведь Паку так больно, больно ведь? «Нет, всё хорошо, — пронеслось в голове Чимина, как немой ответ на слова Чона. Нет страха, нет злости, нет ненависти, — что это? Помогло? Он помогает? Мне стало легче? Мне правда стало легче!»       Чимин еще сильнее сцепил руки за спиной Чонгука и сжал его в ответ так же сильно. «Почему я так счастлив?» Уткнувшись лицом в грудь Чону, Чимин глубоко выдохнул. Он почувствовал невероятное облегчение и свободу, будто всех нагнетающих его жизнь моментов в раз не стало. Он не то чтобы забыл, кого к себе сейчас прижал, нет, он помнил, просто такое чувство комфорта он давно не испытывал, да и вообще забыл, какого это. Ему хотелось испытывать это как можно дольше, поэтому он не вылезал из объятий и сам не отпускал немного смущенного Чона. Да, Чонгук сам это начал, потому что ему хотелось успокоить Пака, как-то защитить ради справедливости что ли, но он не ожидал, что тот ответит на это. Чонгук думал, что Чимин будет вырываться, не желая ничего слышать или принимать в свой адрес, но он такой... милый?.. Он просто прижался в ответ, крепко сцепляя свои ручки где-то на спине Чона. Чонгук и сам от удовольствия закрыл глаза: Чимин такой тёплый и мягкий, как маленький мурлычущий котёнок. Но открыв глаза, Чон увидел его красную макушку и тут же вспомнил, каким он впервые его увидел: пятиэтажный мат, полицейская униформа, блестящие переливающиеся пряди волос, спущенные штаны и... Нет, черт. Чонгук резко вырвался из кольца чиминовых рук, отойдя на шаг назад, и закрыл лицо, испуганное мыслями о том, что делал Пак несколько часов назад. «Какого черта, этот человек не может быть таким милым, я же видел его...» — Спасибо... — послышалось напротив Чона, — младший поднял голову и сквозь пальцы увидел сияющее лицо Чимина. Только сейчас он смог его разглядеть: выразительное, узкие щелочки глаз будто улыбались вместе с непонятной, нелепой улыбкой его пухлых губ, — спасибо огромное, мне теперь так легко, — будучи всё ещё на эмоциях, произнёс Чимин, — и... прости меня, что я такой, — у Чимина почти получилось, — Я очень извиняюсь, что кричал, что обзывал, что в целом вёл себя так ужасно и говорил такие дерьмовые вещи, — Чимин взял Чонгука за руки, опустил их и, наклонившись, повторил, — прости! я правда, не думаю так, как говорил! совсем нет.       Да, он сделал это. Он смотрел точно в глаза Чонгуку, выражая на лице неимоверную благодарность и уважение. Чон смотрел в ответ в эти глубокие глаза, всё ещё не веря, что это 29-летний порноактер Пак Чимин, недавно просивший называть его порнозвездой. Серьёзно, а кто бы поверил? — Эй, ребят! Я, конечно, всё понимаю, но, — мистер Ким посмотрел на переплетенные руки парней, — что это за всплеск добрых и позитивных эмоций? Вы типа чо, так хорошо общаетесь? Вы когда успели-то? — разводил руками Намджун. — И вообще, Чонгук, ты знаешь, что Чимин мой? Я его топ. — с претензией обратился он к младшему.       В секунду Чонгук вскипел, услышав это, но стараясь максимально сдерживаться, тяжело выдавил: — Нет. Перестаньте. Хватит издеваться над Чимином, — Пак поднял на Чона по обычаю снова влажные глаза в удивлении, — Вам будто по кайфу это всё, неужели не понятно, что вы поступаете дерьмово? — Попрошу, — начал мистер Ким, — кого я обижаю, я просто шучу. Шучу, понимаешь? — Ваши шутки не смешные. — коротко обрезал Чон. — Да ладно!? — Намджун начал смеяться, — разве ты считаешь, что Чимин может быть реально кому-то интересен? Пф, не смеши, такой как Чимин — продающий секс — не воспринимается здесь серьёзно, — Чимин стоял, опустив голову, часто моргая, — ещё и с такой жалкой гейской репутацией, — отводил от себя Намджун, — он не годен на любовь.       Чонгук просто рвался от злости, не зная, какому предмету в этом помещении придать ускорения, он со всей силы пнул стоящий рядом штатив. — Теперь и отныне, мистер Ким, вы точно меня больше не увидите, — он взял Чимина за руку и добавил, — и Пак Чимина тоже.       Чон вывел Чимина на улицу и шёл с ним за руку до остановки, а тот всё молчал, попутно подтирая слёзы длинным рукавом своей чёрной толстовки. А Чонгук горел. Горел от страха и смущения. Горел внутри. Лишь только он взял Чимина за руку, сразу же захотел отпустить, бросить. На секунду ему показалось, что он делает что-то не так. Почему он помогает этому незнакомому человеку, которого он не знает от слова совсем? Почему так хочется защитить?.. — Зачем, — вдруг спрашивает монотонно Чимин, когда они оба останавливаются под козырьком остановки, — зачем ты сказал мистеру Киму, что меня он больше не увидит? Что ты имел в виду? — Чонгук повернул голову на старшего, пытаясь отыскать в себе ответ на его слова. — Я был счастлив, невероятно. Никто никогда не вставал за меня, не дарил такое тепло. Ты такой милый, Чон, но... — голос Пака дрогнул, — кто тебе позволил забирать у меня мою любимую работу?!..       Чонгук всё. Он просто всё. Не найдя ответа на предыдущий вопрос, он точно не знал, как реагировать на это. Любимую работу?! Серьёзно? Это ту самую, где он продаёт себя, плевав на всё приличие и на то, как к нему самому там относятся??? — Но Пак!.. — Да. Это я. Я Пак Чимин, мне 29 лет, я порноактёр. Не жалуюсь.       «Куда?.. куда делся милый котик Чимин?..» — У меня всё хорошо. Благодаря тебе на мгновение стало лучше, спасибо, — Чимин направился к только что подъехавшему автобусу. Чонгук последовал за ним. Пак в дверях развернулся и крикнул: «Не иди за мной! Зачем ты идёшь за мной!?» Но Чонгук ничего не ответил, просто молча вошёл в автобус через другую дверь и сел позади Чимина, который не оборачивался, будто затаился.       «Я не понимаю. Я совершенно ничего не понимаю, — глядя в затылок Паку, думал Чон, — почему он так говорит, почему он так делает? Почему я так делаю? Айщ! Бесит! Я помочь хотел, но сделал всё как всегда. Ужасно. Но ужаснее всего то, что я даже не понимаю, что именно я сделал не так!». Чонгук попытался расставить всё в нужном порядке и выяснить, где он промахнулся, но у него ни черта не получалось. «Я же не могу просто думать. От того, что я тут мусолю одну и ту же мысль по девятому кругу, я ничего нового не узнаю и не пойму». Чонгук пересел на сиденье поближе, рядом с Чимином, сидевшим у окна. Пак просто смотрел в окно на проезжающие мимо дома, деревья и дорогу; скоро он приедут. Чонгук тихонько начал неловкий разговор: — Пак Чимин, простите, можно вас побеспокоить? — Чон вдруг осознал, что младше Пака на целых 5 лет.       С лицом полного пофигизма Чимин повернулся на Чона, но тут же сорвался на смех, заливаясь очень звонко и мягко, будто сотни бубенчиков рассыпались по кристально прозрачному паркету залы. Но моментально прикрыв лицо руками, он попытался замолчать, отворачиваясь. Кажется, сердце Чона пропустило удар. — Прости, просто ты выглядишь так серьёзно, — подтирая слёзы смеха, произнёс тихо Пак, — это так мило и забавно, я не выдержал.       «Что значит мило? Пак Чимин, почему ты говоришь, что я милый? Мы знакомы меньше суток, когда ты успел стать таким близким?» — Я хотел сказать, — Чимин снова продолжил, — если можно, давай ты забудешь то, что произошло сегодня утром на съёмках. — А, да, конечно, я хотел сказать почти то же самое, — Чонгук врал. Он никогда не сможет забыть того Чимина, с которым и познакомил его сам Пак в первый раз. И сказать он хотел совсем не то, да он уже и не помнит, что именно хотел спросить. — Наверное, это сложно понять, — Чимин чуть-чуть замялся, — но я правда не ненавижу свою работу. По крайней мере, до сегодняшнего дня я её даже любил.       Чонгук испугался. Неужели он опять всё испортил? Опять? Опять. Чимин не поднимал глаз на Чонгука, произнося: — Сегодня я реально почувствовал, насколько ужасно то место, где я провожу большую часть своей жизни, — Чимин посмотрел на Чона, но автобус резко остановился, и оба парня стукнулись об передние сидения. Это была их остановка.       Посмотрев в окно и осознав, что он приехал, Чимин вылез через Чона и выбежал на свежий воздух, за ним и Чон вышел следом. Подождав, пока Чон догонит, Чимин снова продолжил свой разговор, не обращая внимания на то, что Чонгук всё ещё идёт с ним в одну сторону. — Правда, я давно привык к тому, какие у меня отношения с режиссером, прочими актерами и стаффом, — Чимин говорил, глядя себе под нос. — Но ты что-то сделал со мной, теперь я больше не хочу терпеть такое. — Чонгук слушал, не пытаясь вставить ни слова. — наверное, мне понравилась твоя компания. Я бы хотел с тобой общаться, но не думаю, что ты простишь мне все те слова, что я сказал при первой встрече. Да и вообще, кто захочет, чтобы его другом был жалкий порноактёр! — выкрикнул Пак.       Чонгук вдруг немного задумался. Минуты две они шли в полной тишине, пока- — Ты, правда, считаешь, что я гей? — припомнил сегодняшнее утро Чон. — Нееет, ты что, — сразу начал отнекиваться Чимин, не ожидая услышать такое, — я это с дуру сболтнул, правда, прости! — А что, если бы я, и правда, был геем, ты имеешь что-то против? — Чону было интересно узнать, о чём на самом деле думал Пак.       Чимин остановился: он был загнан в ловушку. На самом деле, ему было как-то без разницы, если это кто-то, с кем он не общается. У него есть страх — снова оказаться под кем-то. Это жутко, ему не нравится. Он не хочет повторения тех событий, поэтому обычно сразу на корню обрезает все попытки общения с ним, одаривая нового знакомого порцией гейского дерьма. Но Чон как-то смог пройти этот барьер, неосознанно выстроенный Паком. Чимин пытался сформулировать какой-то ответ, но до Чона дошло, что он спросил о больном, желая просто удовлетворить своё любопытство. — Нет, послушай, забудь, не важно, — махнул рукой Чонгук, сбивая Чимина с мыслей. — Я не гей, так что можешь не беспокоиться, — улыбнулся Чон и посмотрел на старшего. Тот тоже посмотрел в ответ с улыбкой, но вдруг снова сделал задумчиво-потерянное лицо. — Что мне делать, Чонгук? — спросил Пак, глядя на дорогу впереди, — я такое ничтожество. — Пак остановился, и Чонгук вместе с ним, — и ведь ты был прав, сказав, что моя жизнь скучная и однообразная. Все мои друзья бросили меня после универа, узнав, кем я стал. У меня никогда не было девушки, потому что никто из них не воспринимал меня, как человека — лишь машина для секса, — Чимин жестикулировал в воздухе, — А ещё я не особо обращаю внимание на то, как я разговариваю, поэтому и получается, что я грублю каждому встречному, — с самоукором произнес Пак, — Я не осознаю, когда начинаю говорить маты, поэтому это тоже проскакивает очень часто. Я только сейчас понял, что моя работа ужасна из-за людей, которые там находятся, поэтому я там больше быть не хочу. Не хочу, ты слышишь? Я больше не хочу! — Не делай, — просто произнёс Чонгук, — не ходи больше на эту работу, если не хочешь. — Но.. как я тогда буду жить? На что? — удивился Чимин, уже пытаясь придумать, на какую работу возьмут бывшего порноактера. — Ну, я не знаю, — ответил Чон, присаживаясь на скамейку около подъезда, — кем бы ты хотел быть?       Чимин на момент озадачился. — Счастливым?... — ответил он секунды три спустя, присаживаясь рядом. — Тогда может, начнёшь с того, что больше ты не будешь одинок? — Чон достал листочек и карандаш откуда-то из карманов ветровки и написал на нём свой телефон и адрес, передав листочек Чимину. Тот принял его, внимательно вглядываясь в каждую букву и цифру. Он не понимал, что сейчас происходит. Проглядывая адрес, Чимин удивленно поднял брови, на что младший тихо спросил: — Что-то не так? Чимин ещё раз глазами пробежался по адресу: — Да нет... просто, — Пак поднял взгляд на Чона, — это же на другом конце города. — А, ну да, а что? — не понял удивления Пака Чонгук. — Ну... ты проводил меня до дома, — Чимин поднял взгляд на пятиэтажку, у подъезда которой они сидели, — но сам живешь совсем не здесь. Почему ты просто не поехал домой?       Чонгук и сам не знал. Он даже не заметил, как следуя за этим парнем, оказался на другом конце города. — Ну, мне хотелось узнать о тебе побольше, — похлопав себя по затылку, сказал Чон, думая о том, что он и так знает то, чего не следовало бы. — Ты, правда, будешь со мной общаться? — Чон кивнул, — И тебя не смущает то, чем я занимаюсь? — вдруг Чимин вспомнил, что младший видел тогда всё, что только можно, когда принес холодную газировку на съёмочную площадку. Чимин бы покраснел, если бы знал, что это не единственная информация, которой о нём владеет Чон. Настала неловкая тишина, которую спустя пару минут нарушил выходящий из подъезда мужчина, лет 50. — О, Пак Чимин, — только открыв дверь подъезда и высунув лишь голову, произнёс мужчина своим немного хриплым голосом — это был сосед Чимина по этажу, глава дом. совета, живший с женой и двумя детьми. Он немного презрительно посмотрел на Чона, как и на самого Пака. — Как во время я вас встретил, — мужчина ехидно улыбнулся, — хотел предупредить заранее, чтобы потом вам неприятностью неожиданной не оказалось, — мужчина подошёл к скамейке, — на вас написана жалоба по поводу того, что вы вечно курите в своей квартире, — Чонгук прищурив глаза и приподняв одну бровь перевёл взгляд с мужчины на Пака, но тот не отводя взгляда, слушал мужчину, — поэтому я уверен, что в скором времени вам придётся либо избавляться от вашей вредной привычки, вдруг произойдёт чудо, либо искать себе другое жильё. — Но постойте, я же это делаю в своей квартире, — Чимин в душе был испуган словами соседа, — каким образом меня смогут лишить её, моя квартира — общественное место? — Если вы не забыли, то из-за вас вечно включается пожарная сигнализация, — начал расставлять по полочкам мужчина, — и проблема не только в том, что это мешает жильцам, это ведь ещё и ложное сообщение в пожарное отделение. — Но.. — Чимин представил, что его выселение, и правда, реально, — но как же.. вы же.. я не буду.. честно. — Поздно, мистер Пак, Вы доигрались. Я бы советовал Вам искать жильё прямо сейчас, бессмысленно надеяться на чудо. До свидания, — мужчина направился в своем изначальном направлении, прощаясь с Паком. — Не смотри на меня так, — отвечал Пак недоумевающему взгляду Чонгука. — Это не совсем твоё дело, так что лучше просто иди домой, я сам как-нибудь разберусь.       Чимин поднялся со скамейки, подошёл к двери подъезда, помахал Чону на прощание и скрылся.