Среди Ночи и тех, кто в ней

К свитку с записью рассказа Селестии был приложен небольшой листок бумаги формата «для заметок». Уже довольно ветхий — Твайлайт просто успела забыть о нём за последние годы, потом случайно наткнулась и тут же наложила заклинание сохранения. Вовремя наложила, текст можно было разобрать без всякой магии… хотя никакой ценности содержимое этого листка давно не представляло, честно говоря. Двенадцать строчек и три столбика. В первом столбике слова́, по одному-два на строчку, во втором и третьем простенькие рисунки. Последняя строчка написана гораздо более аккуратным почерком, а рисунок в ней обведён пером поверх карандаша. Это потому, что её приписали к предыдущим строчкам позже и в более спокойной обстановке. Да… сначала этот список содержал лишь одиннадцать строк…

***

Твайлайт медленно, буквально нога за ногу, брела по той же тропинке, что её наставница восемь веков назад. Дурацкое ощущение: она совершенно не представляла себе, зачем пришла сюда… и в то же время не могла не прийти. Поиски этого места потребовали изрядных усилий, хотя, как ни странно, дались ей много проще, чем решение отправиться в дорогу. Последние реплики Селестии в их обсуждении (гм… «обсуждении») задели её — на что явно и были рассчитаны. Особенно самая последняя. Она ничего не собиралась выбрасывать из жизни, конечно — именно потому, что начала понимать, насколько далеко всё это оказалось от детских игр и представлений. Результатом стало короткое, всего в два слова письмо, отправленное через Спайка: «Я простила»… впрочем, и эти два слова дались ей не так-то легко. Она больше не разговаривала с наставницей о Детях Ночи и не была уверена, заговорит ли с ней когда-нибудь ещё на эту тему. Тот единственный (пока?) разговор дал ей две зацепки: землетрясение на востоке Эквестрии около восьмисот лет назад и последовавший за ним высочайший визит в какую-то деревушку. Этого было достаточно: Твайлайт всегда чувствовала себя в библиотеках и архивах как рыба в воде. Землетрясение отыскалось в хрониках без особого труда: событие редкое, чрезвычайное, такое всегда фиксируется — и в её распоряжении оказалась точная дата, примерно через две недели после которой состоялся визит. Здесь библиотека помочь уже не могла, пришлось лезть в дворцовый архив. Несколько дней поисков дали результат в виде небольшой записки о выделении отряда стражи для сопровождения правительницы, с указанием пункта назначения. Затем пришлось опять возвращаться в библиотеку и поднимать старинные карты: за прошедшие с тех пор века деревня успела уйти в упадок, отстроиться заново и сменить название… Труднее всего было с пещерой в горах и тропинкой к ней: такие мелочи ни на какой карте не отыщешь. Однако Селестия сказала, что последний раз слышала о Детях Ночи совсем недавно, два с чем-то года назад — вполне можно было рассчитывать, что среди деревенских найдётся кто-нибудь способный понять, о чём идёт речь, и указать дорогу. Уже на пути со станции в деревню Твайлайт сообразила, что эти её изыскания имели одно очень слабое место: а кто, собственно, сказал, что Дети Ночи продолжали жить всё там же?! Впрочем, в любом случае, выяснить этот момент можно было только на месте… Опасения оказались напрасными: её поняли с полуслова и охотно ответили на все вопросы. Да, в окрестностях живут странные пони. Почему странные? Молчаливые и какие-то… как стеной отгороженные. Конечно, дорога известна, они же сами и говорили, что к ним в случае чего всегда можно обращаться за помощью. Да, бывало что и приходилось обращаться — среди них есть сильные маги и быстрые пегасы, не чета нашим деревенским. Да, всегда помогали по первому слову, вроде даже в радость им это было. Нет, в деревне их давненько не видели, примерно год уже. Так ведь, с другой стороны, их и раньше иногда по нескольку лет не видели. Дорогу указать? Конечно, пожалуйста… Рассказ Селестии подтверждался: примерно час неторопливым шагом, и тропинка закончилась у входа в ущелье. Теперь нужно было или возвращаться, или… что-то делать. Она не стала оригинальничать и поступила точно так же, как прежде её наставница: развернула над ущельем иллюзию с облаком и полумесяцем. Только без трансформации в хитрый рисунок — не хотелось позориться. Магия иллюзий и впрямь подобна рисованию: проводить на бумаге линии способен каждый, а вот изобразить этими линиями что-то красивое… в общем, уже не каждый. Прошло несколько минут. Ничего не изменилось. Твайлайт нахмурилась и добавила ещё одну простенькую иллюзию: солнце. Метку Селестии. Будучи её ученицей и оставшись ей — почему бы и нет? Теперь эта история касалась и её. Ещё несколько минут, и опять ничего. Это… уже осложняло. Оставалось либо искать пещеру и лезть в неё без приглашения (чего очень не хотелось), либо возвращаться (чего не хотелось ещё больше!). Вернуться и попробовать прийти сюда ещё раз через пару дней? Нет… Твайлайт не была уверена, что решится. Хотя, конечно, вполне может быть и так, что сейчас просто «никого нет дома». Она вздохнула и направилась через ущелье. В конце концов, было же позволено жителям деревни в случае чего приходить сюда. Ущелье не представляло собой ничего особенного, всего лишь ещё полторы сотни шагов между двух склонов. Пещера, способная вместить нескольких пони, была здесь только одна. И к сожалению, она уже никого не вмещала. Раньше да, но явно не сейчас. На пыльном полу остались чёткие отпечатки копыт — только её собственных, других не было. Такой слой пыли образуется не за несколько дней, и даже не за несколько недель. А за сколько? Твайлайт огляделась. Во всяком случае, речь точно идёт не о веках… о годах, самое большее о десятилетиях. Стоп, какие ещё десятилетия? Деревенские же называли примерно год. По стенам натыкано довольно много свечных огарков — возможно, обитатели пещеры отлично видели в темноте, но жить совсем без света всё-таки не могли. В углу ополовиненный ящик со свечами. На гладком участке стены возле входа нацарапаны какие-то линии и цифры. Приглядевшись, она опознала в них календарь. Рядом грубо сделанные полки. Пустые, естественно, лишь на одной стоит пара высохших чернильниц и валяется несколько перьев. А вот эта плита, положенная на несколько камней, явно служила столом. Приличных размеров поленница… если есть дрова, должен быть и очаг? Да, вот он, просто и без затей сложен из камней. В куче пепла без особого труда угадываются очертания нескольких книжных переплётов: толстые крышки ещё сохранили форму, а вот бумага сгорела полностью, видно даже без магического зрения. Твайлайт подавила досаду — она привыкла считать книги большой ценностью, как можно их жечь?! — и всё же взглянула. Так. Листы и текст на них не поддавались восстановлению, и оказалось, что это были не печатные книги, а книги для записей. Остаточная аура хранила память о многочисленных прикосновениях перьев и чернил. Что ж, это объясняло: каждый волен распоряжаться своими мыслями как ему угодно… но всё-таки жаль. А когда горел этот костёр? Твайлайт сосредоточилась. Несколько лун тому назад… сожжённые книги были много, много древнее, их аура мешала оценить точно. Но вот огарок свечи на выступе каменной стены — когда его зажигали в последний раз? Со свечами обычно проще… да, тоже несколько лун… сосредоточиться чуть сильнее… Почему-то результат не удивлял: эта свеча горела примерно тогда, когда праздновался День Солнца. А что было потом? В глубине пещеры кучками лежали одеяла. Твайлайт подошла к ним ближе и остановилась, увидев под ногами какие-то рисунки и надписи. Они были сделаны небрежно, второпях — их просто краешком копыта нацарапали на мягком камне пола. Одно-два слова и какие-то значки возле каждого одеяла… Имена? Взгляд её остановился на слове «НАЙТФЛАЙЕР». Имена. А что за значки? Кружочек и внутри него три галочки: «три крылатых силуэта на фоне лунного диска…» Явно метка, но рядом с ней виднелся ещё какой-то значок: дуга в четверть окружности, от которой наружу отходили несколько радиальных чёрточек. Крыло? Найтфлайер был пегасом… В надписях чаще всего встречались три типа значков: дуга-крыло (очевидно, означавшее, что это имя носил пегас), две чёрточки острым клином с точкой над вершиной (единорог и магия?) и выпуклая дуга с чертами-лучами над горизонтальной линией — похоже на детский рисунок солнышка. Последнее, судя по всему, означало земного пони. Твайлайт пересчитала значки. Четыре пегаса, четверо земных пони, трое единорогов… трое?! Их же было четверо, а всех Детей Ночи — дюжина?! Здесь не хватало одного одеяла и одной надписи. Впрочем, вот оно, двенадцатое одеяло, валяется немного в стороне. Но возле него ничего не написано. Что бы это значило? Она уже начинала догадываться — что именно. И догадка ей не нравилась. Однако первый же взгляд магическим зрением всё подтвердил. Одиннадцать одеял не лежали кучками — они скрывали под собой кучки… чего-то похожего на песок. Только это был не песок. Прах. Детей Ночи больше не было; служившая им домом пещера стала их гробницей. Их постели — могилами. Твайлайт снова огляделась вокруг, мимоходом удивившись — почему-то ей совсем не было страшно, только очень грустно. По мере того, как взгляд находил новые детали, приходило понимание. …Они дождались самой короткой ночи в тысячном году — той ночи, на которую было предсказано возвращение их приёмной матери. Приготовились к ней: сожгли свои записи, наверняка что-то ещё. Почувствовали это возвращение? Да, скорее всего… кому, как не им, было почувствовать. Затем они сделали что-то, ради чего жили эту тысячу лет — вернее сказать, существовали. Вон, даже простые фермеры в деревне заметили, что нормальной жизнью это назвать трудно. И потом… Для Детей Ночи не было «потом». Для них просто исчез смысл. Трудно сказать, как именно они ушли, но кто-то один запретил себе уходить, пока не позаботился (или не позаботилась) о своих братьях и сёстрах в последний раз. Понятно, что это оказался кто-то из единорогов: для такого нужен высочайший самоконтроль, без которого невозможно всерьёз заниматься магией. А вот на самогó (или саму) себя сил уже не осталось. Или просто не было желания. Твайлайт прошлась вдоль ряда могил, внимательно всматриваясь в надписи и значки. СПИРИТ. Пегас. Метка — замочная скважина. КЭНДЛАЙТ. Единорог, понятно даже по имени. На метке, видимо, язычок пламени: две сливающиеся S-образные линии, образующие замкнутую фигуру. МЭГПАЙ. Пегас, и почти наверняка кобылка. На метке — кругляшок с несколькими пририсованными сбоку чёрточками; так обычно изображают что-то летящее. Трудно сказать, что именно. НАЙТШЭЙД. Земной пони. Очень простая метка — одна-единственная нота. НАЙТЛАЙТ. Земной пони. Метка почти как у Флаттершай — троица насекомых, только не бабочек. Светлячков, скорее всего, если судить по имени. ВИНД ВИСПЕР, пегас. Метка в виде какой-то горизонтальной спиральки-завитушки… можно предположить, что дуновение ветра. ТИНГЛ. Единорог. Изломанная ступенчатым зигзагом наклонная линия, так рисуют молнию. Почти наверняка молния и есть. СПРИНГСАЙН. Земной пони… то есть земная — имя, подходящее для кобылки, да и на метке цветочек. НАЙТФЛАЙЕР. Жеребец, пегас, естественно; метку его описывала Селестия… однако, сколько же здесь «ночных» имён! Луна явно выбирала своих приёмышей не просто так, её призыв нашёл именно тех, на кого и был нацелен… МУНДЭНСЕР, единорог. Твайлайт даже вздрогнула, вспомнив свою одноклассницу, но это, конечно, было простым совпадением. Распространённое имя среди расы магов, ничего удивительного. Метка — полумесяц с двумя звёздами. ТРОТАМУНДО. Земной пони. Совсем непонятная метка: наклонная черта и под её верхним концом висит что-то вроде капельки. Двенадцатое одеяло лежало просто так, под ним ничего не было. Последний из Детей Ночи остался без могилы… и даже без памяти о себе?! Ну уж нет! Теперь Твайлайт знала, что ей делать. Селестия говорила, что пыталась искать родственников этих жеребят? Если так, то должны были остаться какие-то списки, запросы, письма, ответы на них… Очевидно, с именами, как же без этого-то? Конечно, прошла тысяча лет — но в дворцовых архивах хранятся и более древние бумажки. Искать что-то в этих завалах… ну ничего, дело привычное. В крайнем случае, можно будет спросить у Луны… не может быть, чтобы она не помнила… но только в самом крайнем… Прошло ещё слишком мало времени, чтобы затевать такие разговоры и расспросы. Твайлайт подошла к двенадцатому одеялу и нацарапала возле него символ единорога: две наклонные черты, смыкающиеся вверху острым клином, с выбоинкой над остриём. Большего пока нельзя было сделать. Ничего, она ещё найдёт недостающее имя! Последний взгляд вокруг… да тут больше ничего делать и не нужно. Пусть всё остаётся как есть — внутри. А вот снаружи кое-что сделать стоит. Твайлайт вышла из пещеры на свет и первым делом вытащила из сумки письменные принадлежности. Записала одиннадцать имён и зарисовала значки — собственно, рисовать она толком не умела, но тут какие-то особые умения и не требовались. Для верности всё же сопроводила свои рисульки словесными комментариями. Убрала перо, бумагу пока не стала. Посмотрела наверх. Подходящих размеров камень лежал на склоне справа. Эх, тяжеловат, сюда бы Эпплджек с её силой… Ну ничего, магией тоже можно — снизу придержать, сверху как следует дёрнуть телекинезом… Хорошо покатился, осталось только подкорректировать путь. Вход в пещеру был теперь закрыт. Не то чтобы наглухо, но достаточно для того, чтобы никто в неё не полез. Впрочем, вот ещё подходящий плоский камень, его можно просто подтащить левитацией, и он как раз прикроет оставшуюся щель. Когда камень занял своё место, Твайлайт встала перед ним и положила на землю только что исписанный лист бумаги. Расставила ноги пошире и собрала на кончике рога энергию. Когда сияющий шарик «накачался» достаточно, выпустила её тонким лучом. Луч заплясал в воздухе, выплавляя на камне канавки. Канавки сложились в буквы: «ДЕТИ НОЧИ». Дальше предстояла мелкая и кропотливая работа. Твайлайт покосилась на свою шпаргалку с именами и значками. Нет. У неё возникло ощущение неправильности. Здесь не должно было быть одиннадцать имён. Или все двенадцать, или ни одного, лишь их общее имя — Дети Ночи были вместе до конца. Но и оставлять надпись в таком виде тоже было бы неправильно. Несколько секунд раздумий, и луч снова заплясал в воздухе. Однажды она вернётся сюда, и на камне будут написаны все имена. А пока… В нижней части камня появилось последнее слово. «ДОЖДАВШИЕСЯ»