Рыцарский роман

В одной из закрытых комнат замка Легборн сидел хозяин замка, вместе со своим сыном, и с удивленно-презрительным видом рассматривал посетителя. Мэтр сейчас находился в самой незавидной роли – роли виноватого. Но, увы, с этим сделать он ничего не смог. - Скажите, любезнейший, - спросил сэр Габриель, - почему я должен выслушивать ваши оправдания об отсутствии результата, вместо того, чтобы принять ваш доклад о выполнении нашей маленькой просьбы? - Простите, милорд, - тихо, но неожиданно твердо произнес Мэтр, - но в Манби больше ни один из моих людей не сунется. Во всяком случае, с недобрыми намерениями. И лично я бы посоветовал вам отказаться от этой затеи. - Ты, чернь, смеешь мне что-то советовать?! – взбеленился рыцарь. – Да я тебя собаками затравлю! - Остынь, сын. – негромко произнес сидящий рядом мужчина, и рыцарь тут же заткнулся. Затем хозяин замка обратился к гостю. – Мой сын не сдержан, Мэтр Роше, но в чем-то он прав. Почему вы считаете, что нам нужно отказаться от задуманного? - Потому что, милорд, тот, кому вы хотите доставить неприятности, соблюдает рыцарские правила так же, как гулящая девка – обет воздержания. Я уже докладывал вам, что произошло в лесу, а также о подарке, который вручили именно мне. Поверьте, меня напугать трудно, но я не хочу встречаться лично с тем, кто без угрызения совести может собственноручно посадить человека на кол. - Поверьте, Мэтр, я тоже могу посадить на кол. И содрать с вас шкуру. – усмехнулся краем губ старый рыцарь. - Простите, милорд, но вы можете ПРИКАЗАТЬ посадить меня на кол. А это разные вещи. И вы это знаете. А тот, кто был там, простите, милорд… - Хорошо, ступайте. Задаток оставьте себе. – произнес хозяин дома, и через несколько мгновений мужчины остались вдвоем. - Отец, - начал было сэр Габриель, но его тут же грубо прервали. - Идиот, - процедил старый рыцарь. – Ты вообще головой думаешь? Или ты хочешь навлечь гнев герцогини? - А что может сделать эта старая дура? – удивился сын. – Рыцарский суд обязательно будет на нашей стороне. Этот молодчик прилюдно оскорбил меня! - Этот молодчик мог спокойно пустить тебе арбалетный болт в брюхо, ты, имеющий кусок ослиного навоза вместо мозгов! – рявкнул отец. – Еще раз ты устроишь что-то без моего разрешения, и я, клянусь Девой Марией, лишу тебя титула и наследства! А теперь убирайся вон и позови мне Петера. Он, хоть и сын доярки, но головой пользуется не только для того, чтобы в нее есть. Молодой рыцарь только зыркнул глазами, но возразить отцу не посмел. Крутой нрав старика был известен всем близким. Спустившись на пролет ниже, он подошел к стоявшему в нише стражнику: - Петера к отцу. Немедленно. А сам продолжил спускаться по лестнице. Удивленный стражник четверть минуты недоуменно сверлил взглядом удаляющуюся спину. Интересно, молодой господин забыл распоряжение своего отца, запрещающее покидать пост? А сам сэр Габриель, скинув с себя поручение отца, отправился разыскивать своего оруженосца. Несмотря на запрет, у молодого человека были свои планы относительно пребывания на грешной земле нынешнего хозяина Манби. *** Я въехал в ворота замка в преотвратительном расположении духа. Сзади меня плелись отец Тук и Джим Сорока, а на повозке тряслись наши страдальцы. Осмотр у знахарки, под наблюдением монаха, выдал следующий вердикт: оба целые, критических повреждений нет. На восстановление уйдет от недели до месяца. А тут еще непонятно, что делать с «добрыми соседями» из Легборна. Нет, разбойники на время притихнут, а вот хозяева… Но, думаю, месяца три у меня в запасе есть. А пока будем решать насущные проблемы. Кстати, одна из них как раз стоит передо мной на коленях, с распущенными волосами. А все работнички, будь они неладны, стоят в ожидании. - Милорд, прошу вас назначить наказание, согласно моему проступку. – глухо произнесла старшая служанка замка Манби. – Я подвела вас. Любой другой бы на моем месте тут же бы назначил дурной бабе пару десятков плетей, но я не планировал менять старшую служанку. Потому что после этого об уважении со стороны подчиненных можно забыть. - Встаньте, Карин. – тихо ответил я. На ругань у меня просто не было сил. – О вашем проступке мы поговорим вечером, у меня в кабинете. А сейчас, будьте добры организовать место для наших гм… потерпевших. - Но у Жаклин есть своя комната, милорд. – удивилась женщина, поднимаясь с колен и заправляя волосы под чепец. – Ей положено по должности. - А Хью спит со стражей, в общей зале. Но в качестве наказания будет ухаживать за Жаклин. Пока та не выздоровеет. - Я организую лежанку в ее комнате, милорд, - поклонилась Карин. – Вода будет готова через полчаса, обед – по расписанию, но могу подготовить небольшой перекус. Отчет по делам за время Вашего отсутствия готова дать немедленно. Что-нибудь еще? - Нет, до вечера можете быть свободны, - махнул я рукой. Затем повернулся к своим сопровождающим: - Отец Тук, ваша помощь была неоценимой. Надеюсь, вы присоединитесь ко мне за столом. Джим, на сегодня свободен. Молодой стражник бросил на меня странный взгляд, и, поклонившись, ушел в сторону кордегардии. - Теперь, что касается вас, молодые люди, - повернулся я к виновникам «торжества». – Объявляю вам наказание. Жаклин, ты будешь сидеть у себя в комнате в течении недели. Выходить куда-либо запрещается. А ты, раздолбай, будешь ухаживать за девушкой. Спать будешь у нее в комнате. А теперь, брысь с моих глаз! Молодые люди, в полном недоумении отправились к месту своего наказания, изредка бросая на меня удивленные взгляды. - Сын мой, прости, что спрашиваю, но ты уверен, что делаешь все правильно? – спросил меня отец Тук, слегка трогая за рукав. - Отче, а вы сами как думаете? Они виновны? Да. Нарушили приказ сюзерена? Да. Должны понести наказание? Да. Но, неужели вы думаете, что я буду строго наказывать изнасилованную девушку и того, кто пытался ее спасти? Вы уж меня за зверя не держите. А теперь, простите, меня ждет горячая вода… Спина владельца Манби уже скрылась в дверном проеме, а отец Тук все смотрел в его сторону. *** Вечером, когда все дела уже были сделаны, а мы с отцом Туком в полном молчании наблюдали за огнем камина, в дверь постучали, и на пороге возникла Карин. - Милорд, настало время, - глухо произнесла женщина. - Итак, вы просите у меня наказания? – зло прошипел я. – Ну так вот. Учтите, наказание будет. Причем настолько страшное, что чертям в аду станет тошно. Вы к этому готовы? - Да, милорд. - Так вот. Первым пунктом вашего наказания будет возвращения вам обращения «леди». А вторым пунктом наказания будет… ненаказание. Пусть вас накажет ваша совесть. А теперь – ступайте. Белая, как мел, старшая служанка вышла из комнаты, а я откинулся на спинку кресла. Спустя пару минут монах решил подать голос. - Сэр Алекс, простите, а вы уверены, что это адекватное наказание? - Думаете, сбросится со стены? – повернул я голову к собеседнику. – Надеюсь, что нет. Было бы обидно терять такую хозяйку. - Простите мою нескромность, сын мой, но почему вы решили, что наша добрая Карин возьмет этот страшный грех на душу? – приподнял бровь монах. – Да и стоит ли ей так повышать статус? - Наверное, потому, отче, что я один из тех странных людей, которые считают, что человек может сам себя наказать похуже самого жестокого палача. Естественно, если мы говорим о честном человеке. С преступником приходится использовать другую формулировку. - Это какую же? – заинтересовался отец Тук. - Ожидание смерти хуже самой смерти. - Гм, - задумался монах, - а что относительно ее статуса? - Отче, а у меня вопрос к вам. Почему женщина, имеющая полное право на титул «леди», а это именно титул, его избегает? Мне кажется, это неправильно. А сейчас, отче, простите, но мне нужно проверить нашу доблестную стражу. *** В кордегардии на удивление было тихо. Обычно вечером, перед сном, стражники весело болтали, обсуждая прожитый день. Когда я зашел в помещение, дежурный тут же вызвал Длинного Тома, который, на время отсутствия Хью, взвалил на себя его обязанности. - Милорд, посты расставлены, проверены, личный состав отдыхает, находится в расположении. – отрапортовал стражник, слегка замявшись в конце. - Та-ак, - протянул я. – Кто отсутствует на этот раз? - Не отсутствует, милорд. Джим-Сорока сейчас на стрельбище. Как вы приехали, так он сразу туда направился. И не уходит. Ребята хотели ему бока намять, когда он отказался уходить, так он Пью чуть ухо не откусил. Ну, мы и решили, пусть парнишка перебесится. Устанет – сам придет. Я задумчиво осмотрел помещение. За нашим разговором следили все присутствующие. - Ладно, отдыхайте. С парнем я разберусь сам. Но на тренировке поблажек ему не делать. Том поклонился, и я вышел из кордегардии. - Слышь, Длинный, а малой хоть что-то рассказал, что у них там произошло? – подал голос один из стражников. - Пью, ты же сам слышал, что сказал Сорока. Тебе этого мало? Так спросил бы у милорда. - Нет, мне дорога моя жизнь, - перекрестился стражник. - Тогда заканчиваем трепаться и айда на боковую. А Сорока пусть стреляет хоть всю ночь. Завтра я ему устрою тренировочку, - рявкнул Длинный Том. *** Подойдя к стрельбищу, я не смог сдержать удивленного возгласа. Парнишка, буквально умываясь слезами и соплями, с двадцати шагов расстреливал несчастную мишень. Все бы ничего, вот только на левой руке у него, вместо положенного кожаного защитного наруча, висел полукилограммовый камешек. Скажете – маловато будет? А попробуйте так постоять сами, скажем, часик. А потом – посмотрим. А парнишку надо приводить в чувство. Иначе будут проблемы. - Стражник Джим, ко мне! – рявкнул я, делая «уставное лицо». Парень от неожиданности уронил лук и начал испуганно озираться. Потом, увидев меня, он сообразил подойти и замер в ожидании. - Стражник, доклад, - негромко попытался подсказать я. - Какой доклад, милорд? – испуганно просипел парнишка. – Я ничего такого не делаю. Интонация говорившего была такая, что я воочию услышал классическое «товарищ два майора» (и не требуйте от меня объяснений этого выражения. Кто в теме – тот поймет). - Ну, попытайся мне объяснить, кто ты такой, и что здесь делаешь в это время. И тут этот оболтус рухнул на колени. - Простите, милорд! Я чуть не убил вас! – зарыдал несчастный. – Но я обещаю, я научусь! Клянусь всеми святыми! Честно говоря, мне все это осточертело. И слюни, и сопли, и посыпание головы пеплом. За-ко-ле-ба-ли. - Рядовой, ты меня задолбал. Срок, чтобы научиться стрелять – месяц. Не справишься – будешь на кухне котлы драить. А сейчас – бегом в казарму, и чтобы я твою тушку без защитного снаряжения не видел. Заработаешь гангрену – зачем мне однорукий стражник? Обалдевший от такой отповеди, юноша со всех ног помчался в сторону кордегардии, даже не спросив, что значит странное слово «рядовой». А я, с тяжелым сердцем, отправился спать.