Рыцарский роман

Воистину, работа успокаивает. Нарубив приличную гору дров, я понял, что меня больше не трясет. Ассоциация с фильмом, с итальянским певцом в главной роли вызвали у меня улыбку, а окликнувший меня монах, сообщивший, что отец Тук освободился и готов меня принять вообще настроили на благодушный лад. Что, собственно говоря, и стало причиной всех последующих бед. Направившись к хранилищу инструмента, чтобы вернуть выданный колун, я задумавшись, чуть не попал под лошадь. И если бы эта животина не цокнула копытом о камень, я бы оказался в лазарете. Так что увернуться я успел, но как колун оказался поднят к отражению атаки, я так и не понял. - Смотри, куда идешь, монах, а то можешь получить плетей! - раздалось сверху. – И опусти топор, а то распластаю на две половины, и не посмотрю на твой сан. - С мягким знаком! – фыркнул я, перехватывая поудобнее топорище. - Ты дурак? – удивился всадник. – Или просто блаженный? - Я говорю, пластать замучаешься. И вообще, слез бы ты с лошади, все-таки на территории монастыря, а не в кабаке. - Ну все, монах, ты сам напросился, - процедил всадник и попытался меня огреть плетью. Замах получился знатный. И расчет на то, что колуном рубить всадника неудобно, был верен. Вот только я рубить и не собирался. Зачем эти глупости, если длинное топорище позволяет подставить носок топора под атакующую руку. И когда рука с плетью повисла плетью (фу, ну и каламбур), я выдернул его из седла, как репку с грядки. Еще мгновение, и мой противник лежит на земле, а под забрало глухого шлема ему упирается кинжал. - Запомните, никогда не используйте плеть против людей, - произнес я, протягивая руку лежачему. – Это может быть смертельно опасно. Он схватил протянутую руку и рывком встал на ноги. Я хмыкнул и отошел вбок. Рыцарь стоял на месте, опустив руки и даже не пытался пошевелиться. - Простите моего человека, - внезапно раздалось сзади. – Он не должен был себя так вести. Повернувшись, я увидел группу всадников, от которых отделилась богато одетая всадница. - Миледи, не стоит беспокоится, - ответил я, слегка поклонившись. - Сэр Алекс! Сэр Алекс! – раздался знакомый голос со стороны главного здания. – Мы вас очень ждем! - Прошу меня извинить, леди, но дела превыше всего, - снова поклонился я. - Идите, сэр Алекс, а я поговорю со своим человеком по поводу его недостойного поведения. – вернула мне поклон всадница. Не обращая больше внимания на недавнего противника и его госпожу, я развернулся к говорившему. - Ну наконец-то, отец Тук! Вы не поверите, какой беспорядок творится в этом мире! Я своего замкового капеллана уже неделю по всему графству ищу. А он тут от работы отлынивает. Кто-то из монахов уже хотел заступиться за отца Тука, но, по взмаху руки настоятеля отошел назад. - Сын мой, неужто вы опять забыли вторую строчку «Отче наш…»? – ответил монах, не скрывая улыбку. – Или вы просто соскучились по нашим беседам? - Отче, я действительно соскучился по разговорам с умным человеком, но, боюсь, у меня возникли проблемы, при решении которых требуется ваш совет, – ответил я, подойдя вплотную. – И боюсь, времени на решение осталось не очень много. - Вы не против, если отец-настоятель присоединится к нашему разговору? – поинтересовался отец Тук. - Почту за честь, - ответил я, наблюдая, как аббат беседует с той самой всадницей, которая приструнила моего обидчика. - Тогда, позвольте проводить вас в келью. А пока его ждем вы приведете себя в порядок и перекусите. - Не поверите, отче, но не буду отказываться ни от одного ни от другого, - усмехнулся я. Мы направились в здание, а отец-настоятель продолжал свой разговор с леди… -Крестный, я все понимаю, дела. Они на первом месте. Но что важного может быть у этого… гм… нищего рыцаря? Я не увидела ни сопровождающего его людей, ни на худой конец, его коня. - Этот, как ты говоришь, нищий рыцарь, умудрился заслужить одобрение баронессы Болсовер. Так что только одно это заставляет относиться к нему с вниманием. Да и мое мнение об этом человеке кое-чего стоит. А что касается его свиты и его коня… Его Зайчика поместили в отдельное стойло, куда заходят только он, да брат Мартин. Которого, как говорят, при рождении поцеловал сам святой Губерт. И поэтому он может найти язык с любым животным. Так что, дорогая моя крестница, отправляйся в келью и жди, пока я освобожусь. А я пойду, выясню, что же так заставило нервничать нашего сэра Алекса.