Я снова готов поверить

- Всё-таки нам повезло, - Морган устало, но довольно потягивается, разминая мышцы. – Не объявись эта Белл, неделю бы проваландались. Если не дольше. - Хороший надёжный наблюдательный свидетель – что может быть лучше? – соглашается Прентисс. - Почаще бы нам так везло, - сгребая документы в коробку, добавляет Росси. – Хотч? – окликает он. – Ты куда? - Закрою небольшое дело и жду вас в аэропорту. Распространяться, что за дело у него внезапно нарисовалось в Портсмуте, Аарон Хотчнер не намерен. Впрочем, команде известна его скрытность и с расспросами никто не пристаёт. Дело, так дело. Надо, значит надо. Раз не рассказал, стало быть никого, кроме Хотча не касается. Тема закрыта. Адрес он раздобыл у всезнайки Гарсии. Чтобы добраться до нужного дома ушло минут сорок. Дом – старый, давно нуждавшийся в ремонте – стоял в не самом благополучном районе. Людям, вроде Аарона, в таких появляться небезопасно. Он ставит машину на сигнализацию, искренне надеясь, что федеральные номера отпугнут потенциальных угонщиков и заходит в расписанный уродливыми граффити подъезд. Пахнет отвратительной едой и крысами. Жуткое место. Почему она живёт здесь? Неужели нравится этот клоповник? "Для чего ты сюда заявился? – недоумевает внутренний голос. – На что рассчитываешь? Что тебе от неё нужно? Думаешь, если она действительно от души посочувствовала, то… То что?!" Аарон не знает ответа. Три дня назад она смотрела ему в глаза, улыбалась - Ваше присутствие меня успокаивает… и что-то ёкнуло в груди угрюмого, давно махнувшего рукой на свою жизнь Хотчнера, а сердце пропустило несколько ударов. Последние годы ему кажется, будто он – робот. Старый, ржавый, но по каким-то фантастическим причинам ещё функционирующий. Должно быть, он на ходу из-за Джека. Не будь сына, Хотчнер давно бы развалился. Он не улыбается. Вообще не проявляет эмоций, будто внутри всё перегорело, и осталась лишь пустота. Ледяная завьюженная пустыня, которая тянула холодом и смертью. А ещё – болью невыполненных обещаний и тоской по утраченному теплу. "Аарон, не делай из меня монстра!" Лифта нет. Она живёт на четвёртом этаже. Хотч медленно поднимается по ступенькам. На втором пролёте стоит латинос и курит самокрутку. Поднимает шалый взгляд на хмурого мужика в хорошем костюме и скалится: - Проблемы? "Зачем ты к ней идёшь? Чего тебе надо от неё? Дай угадаю, - язвит внутренний голос. – Думаешь, выгорит? Почему бы и нет? Красивая молодая женщина, разумеется, будет очень счастлива с замкнутым, вечно угрюмым тобой. О, да ты же старше её на добрый десяток лет! И вечно на работе. И деньгами сорить позволить себе не можешь. Не мужчина – мечта! Не забудь о бонусе быть убитой психопатом, которому вздумается поиграть с тобой в игры. Да она тебя сразу под венец!" Обидно и больно. Зачем она так искренне, лукаво и солнечно улыбалась ему? Зачем он улыбнулся ей в ответ? Роботам улыбаться не положено. Им положено делать то, что написано в программе. Его программа "агент ФБР и отец-одиночка". Ещё один повод спросить себя: для чего он пришёл? Матери-одиночки сразу списываются в утиль, что уж говорить об отцах, да ещё с таким маленьким сыном… Хотч уже собирается развернуться, как в голове тяжёлым набатом гудит: "Трус! Ты жалкий, погрязший в чувстве вины и жалости к себе трус. Беги, Аарон, беги. Трус ничтожный!" Он заставляет себя идти по коридору. Из-за одной из дверей доносятся крики разгорающегося скандала. - Никакого толку от тебя. Только и знаешь, что пить! Правильно мама меня предупреждала… "Аарон, не делай из меня монстра!" И правда, трус. Боится, что повезёт. Боится, что снова не повезёт. Второго боится сильнее. Не хочет однажды увидеть, как серые глаза её нальются истерикой и… "Аарон, не делай из меня монстра!" Всё же он решается и стучит в хлипкую дверь, которую можно выбить кулаком. Слышны спешные шаги, дверь распахивается, и его огорошивает звонкое: - Ничего не куплю!.. Она в длинной, забрызганной краской майке. Капельки краски на лице. Она удивлена, ошарашена и обворожительно мила. Рыжие кудри растрёпаны, как будто он помешал ей и её партнёру. Грубо прервал их сладкую любовную игру. Когда его последний раз любили? Сердце сжимается от тоски по давно утраченному, чего уж не вернёшь и одновременно удовольствия видеть её. Она так молода и… обольстительна? Нет, Хотчнеру не нравится это слово. Оно опасное… "Трус!" - Вы всегда так открываете незнакомцам? – в голос прорывается мягкий упрёк. Ну, как можно быть столь беспечной? Неужели не понимает, какой хрупкий она цветок? Со всеми её феньками, браслетами, тонкими запястьями и редкими веснушками на носу. - Кого мне бояться? Статистически стать жертвой серийного убийцы… - Прошу, избавьте меня от статистики, - и тут Хотч понимает, что улыбается. Вот так просто. Почему с ней так просто и легко улыбаться? – Могу я войти? - Специальный агент в моей квартире… Ужас и несмываемый позор до конца дней моих! Кофе хотите? – она весело хохочет и подвигается, впуская его в свою крохотную квартиру. - Нет. Я не задержу вас надолго, мисс Белл. Хотел сообщить, что мы арестовали Джорджа Майера, и он действительно водил подержанный хэтчбек. Вы можете не опасаться за свою жизнь. Что он несёт?! Она же смотрит новости, идиот! - Какая предупредительность! Решили лично мне сообщить? Поздравляю! Моё эго только что пробило стратосферу. – В её глазах пляшут бесы – лукавые смешные озорные бесенята. И тут до Хотчнера внезапно доходит, что она рада его визиту. Она радуется ему, как ребёнок Санте. Смотрит на него снизу вверх и наслаждается. В её глазах – теплота и жаркие всполохи. Когда-то, очень давно на него именно так смотрела Хэйли. Впрочем, нет. Хэйли никогда не смотрела на него так… горячо. - Я хотел спросить: как вы поняли? – вот он и озвучил свой вопрос – причину, по которой он здесь. Заодно оттолкнул мысль, что просто хотел вновь пережить это ощущение, когда кто-то улыбается тебе так, что ты невольно возвращаешь улыбку. "Трус!" - Вы показались мне надломленным, и я решила, что вы потеряли близкого вам человека. О животных тоже скорбят, но не с такой силой и не с вашей профессией. Вряд ли причиной стала смерть родителей. Вы не в том возрасте. Разве только если бы мать воспитывала вас одна, но всё в вас говорит, что семья была полной. Только мужчина может воспитать мужчину, - тихо говорит она. – И это не ребёнок. Боль была бы острее. Значит, женщина, которую вы любили. Мне жаль. У вас когда-нибудь было ощущение, что вы смотрите на человека и понимаете – он тот, кого вы искали? Теперь в её глазах надежда. Хотчнер знает, что она жаждет услышать. Это так глупо – "с первого взгляда". Так бывает только в кино. Или нет? Она ждёт, что он назовёт её имя – Дженни Белл. И Хотч уже почти готов его произнести, как вдруг… Скандалы и упрёки, что сыпались на него, даже после развода. Сам развод, оставивший ноющую занозу в виске. Яркое солнце, отразившееся в крови на полу. Он не мог, не имел права… Дженни Белл – такая молодая, такая очаровательная, такая… не для него. Она не для него! Ей нужен мужчина, который будет заботиться о ней. Жить для неё. Не он. Он причинил боль Хэйли. Стал причиной её смерти. Он не хотел такой судьбы этой воздушной ведьме с лукавой улыбкой. - Да. – Хотч заметил, как она чуть напряглась и заставил себя. Она быстро утешится, эта милая девочка с капельками краски на лице. – Именно это я чувствовал, когда встретил Хэйли. Мне пора, мисс Белл. "Трус!" Она теряется. Не знает, куда девать взгляд, а он чувствует себя распоследней сволочью. "Так нужно. Так будет лучше для тебя. Так будет лучше для всех. Я никогда не дам тебе того, в чём ты нуждаешься. Ты – это слишком для меня. Я не могу принять такой подарок" "Трус!" - Спасибо за визит, агент Хотчнер. Рада была познакомиться. Она не протягивает ему руки. Не потому что не хочет, потому что оглушена и растеряна. Надежду в её глазах смывает печаль, и Хотчнер ненавидит себя. Но так будет лучше. Она утешится и проживёт счастливую жизнь, в которой будет всё и только для неё. Такие женщины, как Дженни Белл достойны лучшего и большего, нежели нелюдимый, истерзанный жизнью, уже немолодой федеральный агент. "Грёбаный трус!" В самолёте, Хотчнер смотрит в иллюминатор и вновь начинает ощущать себя роботом. А роботам не положено плакать от сосущей сердце тоски по нахальным рыжим кудрям и лукавой улыбке хрупкой ведьмы…