The Yokai

Три недели. С того утра прошло три недели. Судебно-медицинская экспертиза установила, что нападение произошло ночью ранее. Неизвестно через сколько времени хоть кто-то заметил бы их исчезновение, если бы Шота не решил зайти. За последние несколько месяцев увеличилось число пропавших без вести, большинство из них – несвязанные или брошенные омеги. Если у пропавшей был ребенок – его забирали вместе с ней. Инко и Изуку, похоже, были первыми жертвами, которые так активно сопротивлялись преступнику. Остальные похищенные просто растворялись в воздухе. Похищали обычно на улице, когда жертвы выходили из дома. Заданный Шотой вопрос: «Что вы делаете, чтобы найти пропавших омег?» – был встречен равнодушным пожатием плеч и оправданием: «Они пропадают постоянно. Сейчас пик. Лучшее, что мы можем сделать – сказать гражданам быть более внимательными к своему окружению». Шота избил бы этого человека, если бы Хизаши физически не вытащил его, разъяренного, из участка. И вот он здесь, три недели спустя, теряя бесчисленные часы сна, обыскивает самые темные районы, допрашивает каждого попавшегося злодея и возвращается с пустыми руками ночь за ночью. Если бы Хизаши и Немури не заставляли его есть и спать, он, вероятно, уже бы выгорел. Его друзья помогали всем, чем могли. Тенсей, вернувшийся с задания неделю назад, задействовал семейные связи. Хизаши, мастер в отношении всего, что касается СМИ, исследовал самые глубокие закоулки интернета в поисках любых зацепок. Немури даже попыталась расспросить омег в убежище, надеясь, что кто-то из них что-то знает или слышал. К сожалению, поднятая тема только умножила количество панических атак среди омег, так что ей пришлось прекратить все расспросы. Три недели, и совершенно никакого сдвига. — Странно, — пробормотал Хизаши. Его лицо было залито голубым светом экрана ноутбука. Они вчетвером собрались в квартире Хизаши. Немури взяла еду на вынос. Тенсей расхаживал по гостиной, одной рукой взявшись за подбородок, такое его состояние другие называли «Задумчивый режим». Сам же владелец квартиры сидел на полу гостиной, установив ноутбук на котацу. Шота лежал на диване, безуспешно пытаясь немного поспать. — Что странно? — спросила Немури, поставив тарелку на котацу рядом с Хизаши, а затем повернулась, предлагая Тенсею присоединиться к ужину. Хизаши отодвинул компьютер в сторону и потер уставшие глаза. — Все отчеты по пропавшим омегам почти одинаковые – буквально дословно – за исключением случая Инко. То, что преступник так активно пытался добраться до них с Изуку – вот, что странно. — Ты прав, — Тенсей сел за котацу и взял немного лапши. — Итак, вопрос в том, — сказал он с набитым ртом. — Что делает семью Шоты важнее, чем остальные? — Я не настолько известен в подполье, чтобы иметь врагов, — простонал Айзава, поднимаясь и принимая протянутую Немури тарелку. Он все равно не может заснуть. Немури присела на диван рядом с Шотой. — Что насчет ее мужа? У него были враги? — прожевав, задумчиво промычала она. Шота покачал головой. — На самом деле, у него была очень сильная причуда: огненное дыхание – но он не стремился стать героем. Наша мать устроила их брак, чтобы произвести на свет детей с сильными причудами. Ни он, ни моя сестра не хотели этого. Почувствовав тошноту, Шота отставил тарелку и потер лицо. — Нельзя отрицать, что Мидория Хисаши умен. Он убедился, что в договоре есть пункт о расторжении, и когда у Инко случилось два выкидыша, а у Изуку диагностировали отсутствие причуд, он был свободен. Ну, свободен настолько, насколько может быть свободен тот, кто платит алименты. Последнее, что я слышал – это то, что у него теперь какая-то шикарная работа в Америке. Рядом с ним Немури сердито зарычала. Договорные браки и браки ради причуд были ее больным местом. Она видела, сколько вреда они причиняют омегам. Поскольку ни один из друзей Шоты не происходил из традиционной семьи, в отличие от него самого, мужчине пришлось объяснять, как работают контракты и различные договоренности. Это были расплывчатые объяснения, потому что на различные тонкости могли уйти часы, и эти тонкости не казались важными, пока действительно не столкнешься с договорным браком или браком ради причуды. Вкратце, если в традиционных семьях рождались омеги, от них ожидалось вступление в брак ради улучшения положения семьи, будь то слияние с равным или более высоким по положению кланом, или ради рождения детей с мощными причудами. Альфы, рожденные в таких семьях, должны найти подходящую для спаривания омегу; либо таких омег им находили родители. Любой альфа, не подчинившийся воле старших, лишался наследства, каким бы большим или маленьким оно ни было. — К тому же, он остался последним в своей семье, — продолжил Шота, — Вероятно, он согласился на брак только для того, чтобы получить наследство. — Что на счет твоей семьи? — спросил Тенсей. — У нее есть враги? — Меня бы не удивило, — засмеялся Хизаши. — Я встретил эту женщину всего один раз. Один! И никогда в жизни я не хотел ударить кого-то так, как ее. Немури и Тенсей выглядели смущенными и немного обеспокоенными. Шота решил отставить в сторону разговор о своей прежней жизни в семье. — Возможно, — сказал он и замялся. Он не разговаривал с матерью после выпуска из UA. С трудом сглотнув, Шота опустил глаза. Он не желал видеть выражение лица Хизаши. — Я могу попробовать связаться с ней. В комнате резко воцарилась удушающая атмосфера. Шота мог только догадываться, о чем думают его друзья. Он не прекращал поиски с тех пор, как исчезли его сестра и племянник. Неважно насколько мала была зацепка, он обязательно смотрел, куда она ведёт. Теперь же, натолкнувшись на ещё одну потенциальную зацепку, которая могла оказаться многообещающей, он застыл, и все потому, что что-то знать могла эта женщина. Что это говорит об их семье? Что это говорит о нем? Шота встал с дивана, взял телефон и направился к двери. — Я ей позвоню, — боже, даже он сам слышал, насколько охрип его голос. — Пока ещё не очень поздно. Она может ответить, если я потороплюсь. — Шота, ты— Он хлопнул дверью, не желая знать, что хотел сказать Хизаши. Сердце сильно колотилось в груди. Оно не должно так колотиться: он спустился всего на два лестничных пролета. Прохладный вечерний воздух не приносил облегчения. Шота просто не мог вдохнуть его как следует. Он не знал, насколько долго шел, пытаясь заставить себя сделать звонок. Очнулся только когда понял, что оказался в одном из переулков между жилых комплексов. Ну, полагаю, это достаточно уединенное место. Вытерев вспотевшие ладони, Шота взял телефон и набрал её старый номер. Один гудок. Всё, он сможет это сделать. Два гудка. Интересно, она не сменила номер? Три гудка. Конечно, она не занята теперь, после выхода на пенсию. Четыре гудка. Не то что бы ему было дело до того, чем она сейчас занимается. Пять гудков. Может она умерла. Это было бы и благословением, и помехой, поскольку она их последний живой родственник. Щелчок. — Алло? Этот голос. Всё тот же, даже после стольких лет. — Кто это? Черт, он уже начал, так почему же не может просто спросить то, что нужно и попрощаться? — Кто бы вы ни были, моя система отслеживает местоположение, так что вам лучше— — Мама. На другом конце провода воцарилась тишина. Неизвестно, как она отреагирует на его внезапное появление. После женитьбы сестры и смерти отца он полностью отстранился от семьи, даже отказался от своего предположительно немаленького наследства. Его мать всегда была непредсказуема, в самом ужасном смысле этого слова. — Шота, дорогой, — промурлыкала она, наконец-то решив ответить. — Прошло столько лет. Ты передумал, милый? Он с трудом сдержал содержимое своего желудка и решил проигнорировать ее вопрос. — Я звоню по работе, мама. Я надеюсь, что ты сможешь кое-что прояснить. — Хм, понятно. Мне было интересно, позвонишь ли ты. — О чем ты? — Не изображай, будто не понял, молодой человек. Меня уведомили сразу, как только это произошло. Девчонка-омега позволила себя похитить, и ты тратишь свое время на ее поиски. Шота почувствовал, как в гневе вспыхнуло лицо, руки крепче сжали телефон. — Эта «девчонка-омега» – твоя дочь! — прорычал он. — Да-да. Ты всегда что-то в них находил, не так ли? — Айзава представил, как она отмахивается от его беспокойства своей идеально наманикюренной рукой. — Омега не способная произвести на свет сильных щенков, не стоит усилий. Помни это, Шота, когда решишь найти пару. — Я не буду— Мужчина сдержался, не успев сказать что-то, о чем потом пожалеет. Нравится ему это или нет, но ему все еще нужна ее информация. Он не мог позволить себе потерять самообладание в самом начале разговора. — Тогда приложи усилия ради меня, — герой приготовился к волне отвращения, которая последует за этими вынужденными словами. — Пожалуйста, мама. И снова тишина, еще более напряженная, чем до этого. Шота ждал, затаив дыхание. Стоит ли оно того? Что, если эта женщина ничего не знает? Все будет напрасно. Нет, ему не стоит так думать. Самая малюсенькая зацепка стоит того, если поможет найти его сестру. — Ну хорошо, дорогой, — голос матери звучал так, будто она сдалась, но это не значит, что он победил. Еще нет. — Что ты хочешь знать? Сейчас или никогда, решил он. — Есть ли кто-нибудь, кто испытывает неприязнь к нашей семье? Какой-нибудь злодей со времен, когда ты была героем? Кто угодно. — Насколько я знаю, нет. Ты действительно в отчаянии, дорогой, если не хочешь верить, что это просто случайность, — её голос звучал самодовольно. — Её единственную из всех жертв специально выслеживали! — Шота стиснул зубы. — Разумное объяснение: преступники считали, что она почему-то ценнее, чем остальные. Клан Мидория с самого основания не был особо влиятельным, так что остается только наша семья. — Ты всегда был таким умным, — герой чувствовал, что она специально не торопится, заставляет гоняться за собой, хочет, чтобы он надавил сильнее. Она всегда любила устраивать игры разума. — Ты получил эту черту от него. Единственное, на что этот омега годился— — Скажешь еще одно плохое слово о папе, и я сожгу твой сраный особняк и все, что в нем находится, — угрожающе прошипел Шота. Его мать цокнула языком, как будто угроза совсем ничего не значила для нее. Скорее всего, так оно и было. — Ты слишком сентиментален в отношении него. Эти вспышки гнева ни к чему тебя не приведут, Шота, — он слышал, как женщина перемещается по комнате, особенно отчетливо звучало шуршание бумаги. — Для нашей семьи единственная польза от омеги – размножение. Дай закончить! — она пресекла его возмущение прежде, чем он успел прервать ее. — У нас очень хорошая родословная, Шота. Единственный способ получить доступ к нашей силе и генофонду - через омегу. У него разболелась голова. Свободной рукой он потер висок. — Ты уже говорила, — сотни, если не миллионы раз. — Есть много кланов с хорошими родословными. Не скажешь, почему мы такие особенные? — Полагаю ты уже достаточно взрослый, чтобы знать, — видимо, мать пришла к какому-то важному решению. — Мой дед, твой прадед, был известен как герой Солярис. Шота чуть не выронил телефон. Герой Солярис – телепат, один из самых могущественных героев в истории… и Шота был его потомком. Инко была его потомком. Изуку был его потомком. Что-то на задворках сознания не давало ему покоя, какая-то важная мысль, но он не мог понять какая. — Вот почему наш клан всегда договаривался о браках с другими семьями, обладающими сильными ментальными причудами. К сожалению, мое собственное спаривание прошло не так хорошо, как предполагалось. Ты – лучшее, на что я могу рассчитывать, дорогой. Не принимай это как должное. Конечно, на него рассчитывают. У его отца – омеги, что вырастил его – были проблемы с зачатием. Инко и Шота были его единственными детьми, но причудой Шоты мать была удовлетворена. Однажды она призналась, что вышвырнула бы отца из дому, если бы ей не требовался кто-то способный следить за детьми. Кто угодно, лишь бы отпрыски не путались под ногами. — Спасибо за информацию, мама, — он получил все, что хотел. Не нужно больше продлевать эту пытку. Он и так едва держит себя в руках. — Я больше тебя не побеспокою… — Один год, дорогой! — ее ласковый голос не предвещал ничего хорошего. — Что – «один год»? — Я даю тебе один год для того, чтобы ты делал все, что захочешь. Можешь искать девчонку-омегу и ее щенка. Путешествовать. Переспать с таким количеством этих твоих мальчиков-бет, с каким захочешь, — ее тон приобрел серьезность. — Я позволяла тебе делать все что заблагорассудится, но пришло время, когда мать должна твердо стоять на своем. Когда закончится год, ты найдешь себе достойную омегу, или я организую твой брак сама. — Ты не можешь… — Шота подавился воздухом. — Не думай, что у меня нет средств, чтобы найти тебя, Шота. Только благодаря моей снисходительности ты жил так, как вздумается, но в итоге тебе придется занять свое место во главе семьи. Я потратила годы, готовя тебя к этому, не для того, чтобы потом отступить, — она замолчала, ожидая возражений. Шота хотел возразить. О, как он хотел! Он был готов кричать от ярости, но не мог. Его грудь болела, а горло сдавило. Казалось, язык прилип к небу. Как эта женщина могла шантажировать сына, когда ее собственная дочь была неизвестно где и нуждалась в помощи? Ее не волновали ни жизнь Инко, ни Шоты. Ей было все равно. Все что заботило эту женщину – ее наследники. Шота знал это и поклялся никогда не дать ей этого. Кто-то настолько отвратительный не должен получить то, что хочет. И вот теперь она заявляет свои права на его свободу и его жизнь. Должно быть, она приняла его молчание, как согласие. — Хороший мальчик. Мы скоро снова встретимся. Связь оборвалась. Шота опустил руку, крепко сжимая телефон. Все тело дрожало. Его зрение затуманилось, но он не мог сказать, от слез или от бури, растущей внутри него. Возможно, из-за всего вместе. Все подавленные за годы мучений эмоции внезапно нахлынули на него. С горьким криком он пнул ближайший мусорный бак. Металл громко лязгнул в пустом переулке. Шота развернулся и пнул еще раз, и еще, пока весь переулок не оказался завален мусором. Было больно. У него так болело в груди. Спотыкаясь, Шота направился к ближайшему зданию, прислонился лбом к холодному кирпичу и попытался выровнять дыхание. Ничего не помогало. Казалось, что он тонет. Он ударил кулаком по кирпичу рядом с головой. Давление внутри нарастало. Шота снова ударил стену. Легче не становилось. Снова и снова. Костяшки пальцев болезненно скребли кирпич при каждом ударе. Кто-то схватил его за запястье, останавливая следующий удар. Резко отстранившись от здания, Шота посмотрел вперед – и еще чуть выше – и встретился взглядом с встревоженными черно-голубыми глазами в обрамлении светлых волос. Ёкай. Крепкая хватка на запястье ослабла, успокаивающий запах омеги наполнил воздух. Шота почувствовал, как невыносимое давление начало ослабевать, а дыхание – успокаиваться. Как этот человек нашел его? Разве он не должен был спасать омег? Зачем тратить свое время на альфу, такого как он сам? Запоздало Шота понял, что действительно плачет, и рукавом свободной руки вытер лицо. Почувствовав себя достаточно уверенно для слов, он тихо спросил: — Что ты тут делаешь? — Я услышал шум и решил посмотреть, в чем дело. — Конечно, ты так и сделал. Чертов идиот, — Шота подавился смехом. — Прошу прощения? — голос Ёкая звучал взволнованно, но Шоте могло и показаться. — Любой другой омега, услышав такой шум, бежал бы домой, едва ли осознавая, что делает. Но не ты. Ты рвешься вперед, навстречу опасности. Казалось, при этих словах Ёкай слегка поник. — Едва ли ты представляешь опасность. — Но я мог бы! — закричал Шота, напугав обоих. Мягко высвободив запястье из рук омеги, он ссутулился, потирая глаза — Ты ведь не знал во что можешь ввязаться. За последние несколько месяцев количество похищенных омег увеличилось. Что если они и тебя схватят? — Хотя я ценю твою заботу, в ней нет необходимос— — Они забрали мою сестру. Ёкай притих. Взгляд героя был прикован к дальней стене переулка. Он не мог заставить себя взглянуть на человека рядом с ним, но и от слов он сдержаться не мог. — Злодеи. Они забрали ее и моего племянника, и всем плевать. Омеги пропадают, и ничего не меняется, потому что никто их не ищет. Они… на следующий день после происшествия, они сказали мне… сказали мне не заморачиваться, ведь такое происходит постоянно, — Шота сглотнул и прислонился к стене, на которую нападал несколько минут назад. — Но я искал. Искал почти месяц и ничего не нашел. Нет никаких зацепок. На преступных сайтах тоже ничего не появилось. Все, что у меня есть это потенциальный мотив, и тот из сомнительного источника. Держу пари, если бы похитили омегу Всемогущего, все бы уже с ног сбились, пытаясь ее найти. За его словами последовало молчание. Шота стоял, ожидая хоть какого-нибудь ответа, но время шло, и, потеряв терпение, он заставил себя взглянуть на Ёкая. Мужчина даже не смотрел на него. Запрокинув голову, он глядел в небо. Хмурое выражение исказило его черты. Шота посмотрел в небо вслед за ним. Там ничего не было. Луна была в первой четверти и светила ярко. Световое загрязнение города смывало всё, кроме самых ярких звезд. Как поэтично. Опустив взгляд, Шота обнаружил, что пронзительные глаза Ёкая снова устремлены на него. Омега протянул руку ладонью вверх в ожидании: — Дай мне свой телефон. Эта просьба на мгновение сбила с толку, но затем Шота вспомнил слова Немури: «Возможно, ты приобрел союзника». Оглядевшись, он заметил телефон у своих ног. Должно быть, он выронил его, когда Ёкай схватил его за руку. Подняв телефон, Шота разблокировал его и протянул мужчине. Тот сделал пару нажатий по экрану, а затем поднял руку, и оттащив Шоту от стены, притянул к своему высокому худощавому телу. — Смотри в камеру, — приказал Ёкай, прижавшись головой к голове Шоты. Что? Он серьезно— Когда вспыхнула камера телефона, Шота как раз успел поднять взгляд. Он сморгнул белые огоньки, застилающие взгляд, и повернулся к Ёкаю, который снова что-то строчил в телефоне. — Какого черта ты делаешь? — требовательно спросил Шота, протягивая руку, чтобы вернуть телефон назад. Ёкай легко избежал этого движения, и сам вступил в личное пространство Шоты. Две длинные руки опустились на плечи и прижали к крепкой груди. Подбородок уперся в макушку, удерживая на месте, пока сам Ёкай продолжал печатать. Что ж. Это неловко. Шота поднял руку, хватаясь за великоватую омеге рубашку, и уже хотел отстраниться, когда услышал ровный голос: — Пожалуйста, доверься мне, юный альфа. Застыв на месте, Шота задумался. Конечно, делать селфи после того, как услышал чью-то слезливую историю, немного странно, но, возможно, у этого человека свои методы. Если он поможет найти сестру, то Шота может закрыть на это глаза. К тому же тепло чужого тела, окружавшее его, успокаивало. И запах такой приятный. Прежде, чем он по-настоящему обдумал эту мысль, Ёкай отступил и вернул телефон. — Если кто-то и может помочь тебе, то это он, — сказал блондин, указывая на неизвестный номер, с которым велась переписка. Шота посмотрел на экран. Там было три сообщения. Первые два отправлены с телефона Шоты: в первом была совместная фотография, которую сделал Ёкай. Оба их лица были полностью видны, вплоть до растерянного взгляда героя и уникального цвета глаз Ёкая. Второе сообщение неизвестному получателю, гласило: «Еще раз прошу тебя о помощи, старый друг. Похоже, наша цель наконец-то допустила ошибку. Сестра этого молодого человека – одна из жертв. Пожалуйста, помоги ему. Твой, Ё*». — Ты имеешь дело с очень опасным человеком, молодой альфа. С суперзлодеем, если быть точным, — слова Ёкая потрясли Шоту. Он уставился на собеседника широко раскрытыми глазами. Суперзлодей? Суперзлодеев не было со времен дебюта Всемогущего. — Пожалуйста, береги себя, — Ёкай добродушно улыбнулся Шоте и развернулся, намереваясь уйти. — В этом мире не хватает хороших альф. Было бы жаль потерять тебя. Когда Шота пришел в себя, Ёкай уже исчез. Шота выбежал из переулка, быстро осматривая улицу. Высокого омеги и след простыл. Вздохнув, Шота взглянул на последнее сообщение, на этот раз ответ от неизвестного абонента. В нем было время и место. Это может быть опасно, но он готов рискнуть. Это самая большая зацепка, на которую он наткнулся с тех пор, как начал поиски. Шота не собирался упускать такой шанс. Коротко ответив: «Буду на месте», он направился к квартире Хизаши. Наверное, они уже беспокоятся о нем. С ультиматумом матери герой решил разобраться позднее, после хорошего сна. Он лениво гадал, что скажет Немури, когда узнает, что он встречался с Ёкаем не один, а уже два раза. Осознание заставило его запнуться, и герой снова разблокировал свой телефон. У него осталась фотография Ёкая. Неоспоримое доказательство того, что Ёкай действительно существует, сейчас было на его телефоне. Немури будет визжать от восторга! *** Не нужно говорить, что его предсказание реакции друзей было довольно точным. Когда Шота показал им фотографию, от крика Немури чуть не повылетали стекла. Она просто умоляла его переслать ей фото. Сначала Шота колебался. Эта фотография казалась слишком личной, и, если быть честным, мужчина относился к ней немного собственнически. Однако он уступил, зная, что Немури просто хочет показать его омегам из убежища. Но он всё же заставил её дать обещание, что она не отправит это фото кому-то ещё. Тенсея больше заинтересовала возможность вовлеченности в похищения суперзлодея. Это выводило их расследование на совершенно новый уровень. Допросив Шоту, он вскоре ушел, потому что захотел порыться в базе данных своей семьи, чтобы найти что-то связанное с предполагаемым преступным синдикатом. Шота удачно опустил часть о требованиях матери, рассказав только самое важное из того, что она ему сообщила. Его хладнокровие не обмануло Хизаши, который лишь выжидал момента, когда они с другом останутся наедине. Шота смог отложить неизбежный допрос на потом, желая сначала переварить всё самостоятельно. Хизаши это не очень обрадовало, но пока он решил оставить всё, как есть. На следующий день Шота нашел себя у входа в небольшое кафе в деловом районе восточного Мусутафу, как раз там, куда позвал его товарищ Ёкая. Заведение находилось достаточно далеко от главной дороги, на углу, рядом с цветочным магазином. Войдя, Шота обнаружил, что заведение довольно пустынно, горстка завсегдатаев рассеяна по залу, каждый держится особняком. Ведя себя расслабленно и непримечательно, он подошел к стойке и заказал простой черный кофе. Пока бариста наполнял его чашку, Шота воспользовался случаем лучше приглядеться к окружению. Вскользь он подумал: узнает ли его информатор по фото, сделанному Ёкаем? Желая выглядеть как обычный гражданский, Шота оделся в повседневную одежду. Правда, по всеобщему мнению, наряд выглядел точно так же, как и его униформа героя. Черные брюки и рубашка – это ведь обычная одежда, правда? По крайней мере хотя бы надетая на него тканевая куртка темно-серого цвета. Его ленты, обернутые вокруг шеи, легко могли сойти за обычный шарф. Волосы, были убраны назад, открывая лицо. Он выглядел абсолютно нормально, и пусть Немури с Хизаши оставят модные советы при себе, спасибо большое. Встретившись взглядом с джентльменом в дальнем углу, Шота остановился. Этот мужчина был слишком обычным, среднего роста и легко бы смешался с фоном, если бы Шота целенаправленно не рассматривал присутствующих. Незнакомец был одет в простую белую рубашку с голубым галстуком; нечто похожее на бежевую шляпу и пальто-тренч висело на спинке стула. Что-то изменилось в выражении лица мужчины, и он встал из-за стола. Поняв, что тот направляется в его сторону, Шота заставил себя продолжать держаться небрежно, в то же время незаметно переходя в атакующую позицию на случай, если что-то вдруг пойдет не так. Когда мужчина оказался достаточно близко, Шота почувствовал запах беты, внушающий спокойствие. Интересно. Поскольку запах бет не такой яркий, как у альф или омег, беты обычно не утруждают себя обучением контролю феромонов. Подойдя к кассе, мужчина тоже заказал кофе, и затем, небрежно прислонившись к стойке, дружелюбно улыбнулся Шоте. — Часто здесь бываете? — спросил незнакомец. Он заигрывает с ним? Или это проверка? — Нет. Это место мне порекомендовал… знакомый. Надеюсь, здесь я смогу найти то, что ищу. Вот так. Достаточно расплывчато, если незнакомец обычный гражданский. Достаточно тонко, если он тот, с кем у Шоты назначена встреча. В глазах мужчины мелькнула искра понимания, и Шота понял, что это союзник Ёкая. Мужчина заплатил за свой напиток и напиток Шоты, и указал на столик, за которым сидел ранее. — Может быть, я смогу помочь с этим. Не хотите присесть? Шота кивнул, взял свою чашку и последовал за ним. Это было отличное место: расположенное достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания, и так, что собеседники смогут держать все выходы в поле зрения. Этот человек, очевидно, работал с профессионалами и раньше, но были ли эти профессионалы героями или злодеями пока оставалось неясным. — Кажется, у нас есть общий знакомый, — сказал мужчина, делая глоток горячего напитка. Он выглядел слегка удивленным. — И он даже не назвал вам своего имени? Шота покачал головой. Мужчина потер висок, но улыбался при этом ласково. — Что за человек, серьезно... Ладно, приятно познакомиться, герой-Сотриголова. Я детектив Наомаса Тсукаучи. — Как вы— — Он сказал мне, — ухмыляясь поверх чашки ответил Тсукаучи. — На самом деле, наш друг многое рассказал о вас. Шота выгнул бровь, и решил сделать глоток кофе, чтобы ничего на это не отвечать. Кажется, он был не единственным, кто регулярно встречался с Ёкаем. Судя по тому, как говорил Тсукаучи, мужчина контактировал с живой легендой чаще, чем кто-либо другой. Что сделал этот человек, чтобы завоевать доверие Ёкая? Казалось, детектив был из терпеливых и ожидал, что собеседник начнет говорить первым. У Шоты не было времени на эти игры. — Он сказал, что дело потенциально связано с суперзлодеем, — сказал Шота, изучая реакцию собеседника. Легкая улыбка Тсукаучи медленно угасла. — Не «потенциально». Я занимаюсь этим делом с тех пор, как меня повысили до детектива, — Наомаса полез в сумку, оставленную в ногах, и вынул конверт* с документами. Передав его Шоте, он продолжил. — Это вся информация о визите в их старое логово. Когда прибыли власти, оно уже было заброшено, но мы смогли найти зацепки, которые банда оставила во время эвакуации. Открыв конверт, Шота быстро пробежался глазами по информации, вбирая все до последней точки. Это была заброшенная фабрика - местоположение, довольно подходящее для злодеев - и, судя по собранным доказательствам, она использовалась для биологических экспериментов. На фабрике были найдены использованные шприцы, следы крови более чем одного человека и царапины на полу, свидетельствующие о том, что здесь было большое и тяжелое оборудование. Шота попытался сглотнуть ком в горле. Он вложил бумаги обратно и вернул конверт. — Вы думаете: это те же люди, что стоят за похищениями омег, — констатировал он. Тсукаучи кивнул, убирая конверт в сумку. — Все идентифицированные образцы крови принадлежат женщинам омегам. Вопрос: есть ли там люди другого пола, или с другой динамикой – ещё подлежит обсуждению, — детектив уперся локтями в стол и пристально посмотрел на своего собеседника. — Несмотря на то, что произошедшее с вашей сестрой и ее сыном – весьма прискорбно, я рад, что это привело к нашей встрече. — Что вы имеете в виду? — Причина, по которой мы мало продвинулись в этом деле – нехватка ресурсов. Этот суперзлодей действует из тени уже очень давно. Чтобы приблизиться к его организации, нам потребуется помощь героя, обученного проникновению в тыл врага и хитрым приемам. — Вам нужен герой для подпольной работы. Детектив кивнул. — У нас есть доказательства, но этого недостаточно. Как вы прекрасно знаете, такие герои делают очень опасную работу, но даже они не хотят брать на себя столь рискованную миссию. Этого суперзлодея очень трудно поймать. Он замешан в нескольких делах и всегда очень тщательно заметает следы. Было трудно напасть на его след, но в деле о пропавших без вести прослеживается его почерк. — Так вот, что он имел в виду, когда писал: «наша цель, наконец-то допустила ошибку». Этот злодей не рассчитывал, что кто-то из героев, работающих в подполье, согласится на эту работу или тем более будет связан с одной из жертв. Все начинало сходиться. — Не недооценивайте этого злодея, Сотриголова, — предупредил Тсукаучи, — скорее всего, он знал о вашем родстве, но не думал, что вам будет дело до похищения, учитывая ваше традиционное воспитание. Тот факт, что вам есть дело, не только обнадеживает, но и вполне может стать первым шагом, ведущим к его проигрышу. Это серьезно. Очень серьезно. — И что теперь? Что от меня требуется? — Для начала – сотрудничество. Эта встреча состоялась скорее для того, чтобы я понял, стоит ли вас нанимать. Я бы очень хотел, чтобы вы участвовали в расследовании, — детектив одарил героя проницательной ухмылкой — Из того, что я слышал, у вас очень хорошая интуиция и стратегическое мышление, превосходящее мышление ваших сверстников. Вы были бы очень ценным приобретением. Это уже тревожило. Шоте не нравилось, что кто-то так много знает о нем, в то время как он блуждает в темноте, метафорически или нет. — Ёкай рассказал вам это, не так ли? Он неожиданно много знает о каком-то малоизвестном ничтожестве, с которым встречался лишь дважды. Лицо детектива мгновенно стало холодным и расчётливым. — Вот как вы его называете? Вы думаете: он какой-то демон? — «думаете так же, как и все остальные альфы» - понял Шота невысказанное окончание фразы. Похоже, у Ёкая очень преданные друзья. Если Шота хочет сохранить хорошие отношения с этим детективом, он должен быть предельно внимателен к своим следующим словам. Он не похож на других альф. Не все альфы такие. Контролирующие. Эгоистичные. Жестокие. — Моя подруга его фанатка, — начал Шота, сохраняя спокойствие перед лицом очевидного недовольства собеседника. Один промах, и он уже должен оправдываться. Отличная работа, — Именно она рассказала мне о нем. — Эта подруга - альфа? Вопрос показался резким. Шота никому не позволит плохо думать о Немури. Не после всего, что она сделала, помогая тем, кто пострадал от проявлений подчиняющей динамики. — Она волонтер в Центре реабилитации южного Мусутафу. Хотя у прозвища «Ёкай» и есть некоторые негативные коннотации, он известен как - цитирую мою подругу: «дар божий» в глазах омег и тех, кто о них заботится. По ее словам, именно результат его действий помогает многим омегам набраться смелости, чтобы просить о помощи. — Вот как — Тсукаучи все еще выглядел недоверчиво, но атмосфера немного потеплела. Шота откинулся назад, и скрестив руки на груди, одарил детектива недовольным взглядом. — Если бы он назвал мне свое настоящее имя, уверяю вас, я бы использовал его. Детектив покачал головой, словно пытаясь развеять тяжелую атмосферу, окружившую обоих. Он отвел взгляд и глубоко вздохнул: — Думаю, я должен больше доверять ему, но это естественно: защищать хорошего друга, когда ему так часто выказывают презрение. — Тсукаучи снова вернул взгляд к Шоте, сунул руку в нагрудный карман, вытащил что-то похожее на визитку и пододвинул эту маленькую прямоугольную карточку к Шоте, — Он уверял, что вы хороший альфа, и теперь я склонен поверить ему. Карточка и была простой визиткой, содержащей контактную информацию Тсукаучи Наомасы и расположение его офиса. Вот оно. Это единственный путь, чтобы спасти его семью, и судя по их разговору, этот путь будет долгим и трудным. — Если вы думаете, что готовы к этому – а я полагаю, что так и есть – моя команда собирается сегодня в семь, — детектив уже поднялся, накинув на руку пальто, — Мы можем заполнить все документы о Сотрудничестве с Героем и обсудить оставшуюся информацию, которой не было в документах, что я вам показал. Черт, это действительно происходит. — Вы... вы позволите присоединиться к расследованию другим, если они заинтересованы в этом? Шота поможет Тсукаучи в любом случае, но его друзья приложили столько усилий, помогая в поисках. Он не мог продолжить это самостоятельно, даже не предупредив. Тсукаучи, казалось, задумался над этим на миг, а потом ответил: — Если они готовы столкнуться с гневом суперзлодея, то я не откажусь от лишних рук. Предупредите об этом до того, как раскроете основную информацию. Если они не смогут справиться с последствиями, которые может повлечь за собой это дело, тогда им безопаснее оставаться в неведении. Шота понимающе кивнул, не сводя глаз с визитки на столе. Он почувствовал, как Тсукаучи кивнул в ответ. Кажется, Шоте нужно сделать несколько звонков перед сегодняшней встречей. Есть только одна последняя вещь. — Детектив, наш друг, — начал он, наконец подняв глаза, — вы случайно не знаете его имени? Понимающая улыбка вернулась на лицо Наомасы: — Конечно, знаю. — А он не обидится, если вы мне его назовете? Детектив встретился взглядом с Шотой и выдержал его, обдумывая ответ. — Он разрешил мне раскрыть его имя, если я сочту, что вы заслуживаете доверия. Это имя только для вас. Ни для кого больше. Шота ничего не ответил. Он не мог, вообще-то. Он узнает тайну городской легенды Мусутафу, если он выдержал испытание другого хранителя этой тайны. Если Тсукаучи посчитает, что он недостаточно хорош, то Шота должен с этим смириться. — Тошинори. — Что? – спросил Шота, отрываясь от своих размышлений. — Его имя, — повторил детектив, — Он сказал, что вы можете называть его Тошинори. — Это… не фамилия, — Шота нахмурил свои брови. — Нет, не фамилия, — понимающая улыбка стала еще шире. Вокруг царила тишина, изредка нарушаемая лишь позвякиванием столовых приборов и звуками разговора немногочисленных посетителей. Тсукаучи надел шляпу и еще раз кивнул. — Надеюсь увидеть вас сегодня вечером, герой-Сотриголова. И с этими словами он ушел. Оставив Шоту наедине со своими мыслями. Ёкай. Тошинори. Он многим обязан этому человеку. Сейчас он ближе к нахождению своей сестры, чем за все предыдущие несколько недель. Он должен найти ее. Из-за угроз матери он не может тратить время впустую. Прошел день. Остался один год.