Суицидальная мечта

Проснулся я от назойливого писка моего телефонного будильника. Пару раз дав наглой сволочи по экрану, я заставил его заткнуться. Слово «проснуться» здесь было не совсем правильным – противный визг выдернул меня из сладкой темноты сна и вернул обратно в нормальный мир. А такой ли он нормальный, учитывая, что здесь придумывают такие ужасные рингтоны для будильников? Следующим, что я почувствовал, когда проснулся, стала головная боль, моментально парализовавшая мозговые клетки. Только одна мысль билась, прорываясь сквозь мощное оцепление этого паралича – мысль о том, что нужно чего-нибудь выпить. В горле пересохло так, что промедли я ещё пять минут, то мог бы с уверенностью считать себя овощем, лежащим на кровати в каком-то незнакомом гостиничном номере. Благо рядом на прикроватной тумбочке стояла баночка пива, которое так нужно был мне в тот момент. Я буквально расцветал по мере того как жидкое золото вливалось в меня. Наконец, утолив свою жажду, я вновь улёгся на кровать с чувством блаженства. Длилось это чувство весьма недолго, так как до меня вдруг совершенно внезапно дошло, что я лежу не один. Рядом со мной кто-то негромко сопел. Опасаясь повернуть голову в сторону сопящего тела, я сглотнул, ожидая самого худшего. Мне не хватало ешё с какой-нибудь женщиной переспать! Как я потом в глаза Дайане посмотрю? Как объясню своей совести столь бесчестный поступок? Но всё оказалось хуже моих ожиданий: рядом со мной лежал… Адам. Лежал с выражением безмятежного счастья на светлом лице. Меня вдруг резко ударили веслом по голове, и я вспомнил всё, что происходило прошлой ночью. Воспоминания нахлынули одним большим потоком, всё происходящее прошлым вечером вспоминалось ясной картиной. А когда я вспомнил то, что происходило ночью, то почувствовал жгучий до самых костей стыд. Я думал, что сгорю на этом месте от стыда. Боже, Гордон, как ты мог совершить нечто подобное? Я присел на кровати, поставив босые ноги на пол, и взялся за лицо. В моей жизни не случалось ничего подобного, и такой конфуз был первым на моей памяти. По молодости я, конечно, зажигал с молоденькими красотками, но это было задолго до встречи с Элисон. И тем более не с мужчинами. Забавный такой шпили-вили устроила мне Судьба-злодейка! Даже и сказать нечего. Сладко подтянувшись, Адам начал пробуждаться. Солнечный свет так и бил в глаза, так что не проснуться было невозможно. Зевнув, тот обернулся в мою сторону и, увидев меня, ничего не сказал. Я просто молился, чтобы он ничего не ляпнул сейчас. Я был зол как чёрт, так что его молчание могло спасти ему шкуру. Но нет же! Вместо этого Адам тихо произнёс: - Что, вспоминаешь подробности безумного секса?.. В него моментально полетела пивная банка. Хорошо, что мимо. - Реакция агрессивная и неожиданная, - констатировал Адам, удивлённо вылупившись на меня. - Заткнись и ничего не говори! – начал было я, но моё внимание привлёк телефон. Я взглянул на экран, и меня будто молнией ударило в самое темя. Проклятье! Сегодня же суббота! Сегодня было последнее слушание дела о нашем с Элисон разводе. Сегодня решалась судьба малышки Дайаны. Время уже почти двадцать минут первого. Я - Твою же мать! – злобно с долей растерянности прошептал я и начал быстро и хаотично собирать вещи по номеру. Рубашку я нашёл на лампе, а левый носок у порога. - Что случилось? – продолжая лежать на кровати, спросил меня Адам. Тот похоже и не собирался вставать с кровати. - Я опаздываю в суд, - рявкнул я на него. В суете я никак не мог найти правый носок. Прыгая по комнате, пытаясь натянуть штаны, я чувствовал, как закипаю, подобно чайнику. - В суд? Зачем? – поинтересовался Адам. - Какая разница зачем? – рассержено крикнул я на него. В этот момент я был готов ударить его – настолько он меня бесил. Наконец, натянув штаны и найдя нужный носок, я стал обуваться. - Ты вернёшься? – спросил меня Адам, стоя на пороге номера. Я, надев куртку, внимательно посмотрел на него. Я догадался, что он хочет услышать. Какими глазами он смотрел на меня в тот момент. Я, ничего не ответив, ушёл. - Всем встать! Суд идёт! – раздался звучный голос. Присутствующие в зале люди поднялись со своим мест. В зал вошёл судья в чёрной мантии. Сев на своё место, он объявил: - Прошу садиться! Все присутствующие выполнили это указание. - Рассматривается дело о разводе семьи Лоуренс. Истец – мисс Элисон Лоуренс, ответчик – Гордон Лоуренс. Все ли присутствуют на данном заседании? - Нет, ваша честь, - ответила женщина, исполняющая должность секретаря. – Ответчик пока не появился на заседании. - Хм, как это не в стиле Гордона, - ухмыльнулась про себя светловолосая женщина, скривив рот в циничной улыбке. - Что ж. Думаю, стоит начать заседание. В этот момент в зал заседаний вошёл я. Со мной был охранник. - Извините, ваша честь! Я опоздал? - Вы – ответчик? - Да, ваша честь. - Проходите. Когда я проходил на своё место, то услышал, как Элисон ухмыльнулась: «Какой ты пунктуальный, Горди!». Слова пропитаны ядом, будто она внезапно превратилась в гадюку. Боже мой, как она изменилась с того времени! - Продолжим процесс! Каковы ваши требования, истица? - Я прошу развода с этим человеком, - ответила моя жена. - В чём причина такой просьбы? - Жизнь с этим человеком у меня не сложилась. Он регулярно бил и избивал меня и моего ребёнка, - продолжала давить на жалость женщина. Я не выдержал таких резких нападок. Для меня это было настолько внезапно, что я даже подскочил с места. Находящиеся в зале немногочисленные люди зашептались. Женщина-прокурор прожигала меня ненавидящим взглядом. Чем же я ей так не понравился? - Элисон, о чём ты? Я такого никогда не делал! - Тишина в зале! Ответчик, сядьте на место! - Этот человек не помог нам, когда случилась беда. Он не интересуется делами дочери. Он даже ни разу не приходил к ней за всё это время. - Элисон, не лги суду! Это же сплошная ложь! Ты сама не пускаешь меня к Дайане! - Ответчик! – стучал молоточком судья, призывая всех к порядку. – Скажите, миссис Лоуренс, как так получилось, что ваш муж не интересовался делами дочери? - Ему всё равно, - пожала плечами Элисон, не чувствуя ни одного укола лжи. – Это – бездарный отец. - Ответчик, что вы можете сказать в своё оправдание? – предоставили мне, наконец, слово. - Ваша честь, это неправда! Я люблю свою дочь. Да, с женой мы в последнее время не ладили, это правда. Но то, что я не интересуюсь дочерью, полная ложь. Я хотел с ней увидеться, но Элисон не хотела, чтобы я с ней виделся. Сколько бы я не приходил, она либо не открывала дверь, либо отказывалась от встреч со мной. Ваша честь, я Богом клянусь, что ни разу не опаздывал на эти встречи. - Но умудрился опоздать даже на последнее слушание дела, - уколола меня Элисон. - И ведь это после всего того, что мы пережили, Элис. Я тебя просто не узнаю, - я почувствовал, что даю слабинку. Голос мой заметно дрожал. Эта женщина – совсем не та, что я раньше любил. Милая, ласковая Элиссон сменилась на злобную, остервенелую женщину, которая буквально пышет ко мне ненавистью. Неужели одна нелепая глупость может так изменить характер человека? - Жизнь меняет всех, Гордон, - самодостаточно ответила мне любимая. Признаюсь честно, мне было больно слышать эти слова. - К тому же, ваша честь, моя дочь не хочет жить с этим человеком. И я могу это доказать, - добавила, обращаясь к судье Элисон, доставая что-то из своей сумочки. – Это письмо Дайаны мне, присланное позавчера. - Где сейчас находиться ребёнок? – спросил судья. - У моих родителей в Окленде. За ним присматривают, пока я здесь, ваша честь. Прошу приобщить это письмо к делу. - Что ж, принимаю это прошение, - благовольно ответил судья. Взяв письмо, он прочитал подчёркнутые строки из него: «…У бабушки с дедушкой хорошо. Они играют со мной, поют и водят меня в зоопарк. С ними очень весело! А к папе я не хочу возвращаться. Он не приезжает ко мне и даже не звонит. Что с папой? Наверное он меня разлюбил. Мне очень грустно, и я не хочу в это верить». Внутри меня всё сжалось. Сердце заныло от какой-то колющей боли. Элисон знала, как я люблю дочь, и нанесла удар по самому дорогому, что у меня есть. Я знал, что всё это неправда. Элисон явно подделала письмо. Я не верил в услышанное. Не мог ребёнок написать таких слов, не мог! - Как вы объясните это, мистер Лоуренс? Ваш ребёнок не желает видеть вас. Но у меня даже слов не находилось, чтобы ответить на такой ложный, но сильный довод. - Это ложь! – это всё, что я сказал. – Моя дочь никогда не написала бы такого. - Тем не менее, факт есть факт. Я на это лишь промолчал. - Тогда суд присяжных удаляется для принятия решения. - Всем встать! Люди в зале приподнялись со своих мест. Мне стало ужасно нехорошо от такого поступка моей жены. Я мельком взглянул на Элиссон и увидел на её лице скрытую, но всё-таки лицемерную улыбку победителя.