Суицидальная мечта

Тиканье часов едва доносилось до ушей. Сейчас часа два ночи, судя по тому, что все бытовые шумы стихли, и воцарилась долгожданная тишина. Даже радио, работавшее в номере в Фолкнера, стихло само по себе. Идеальная ночь – тёмная и бесшумная. В тот момент я потерял способность мыслить последовательно. В тот момент перед собой я видел лишь Адама. Зарываясь своими пальцами сквозь его, я с жадностью трогал мягкую кожу. Долгий и протяжный поцелуй не давал ему возможности сказать что-то, но не думаю, что это было чем-то важным. Наконец, оторвавшись от его губ, я начал целовать его шею. Я чувствовал, как мой дорогой Адам чуть дёрнулся в приятной дрожи. Уголки рта приподнялись в улыбке, едва я почувствовал тоже самое. Я ощущал, что становлюсь одержим лишь им одним. Практически мальчишеское тело манило к себе, притягивало мой безумный взгляд, который не знал, где ему остановится. Проводя рукой по его телу, я чувствовал, что совсем теряю контроль над собой. Адам, видя это, улыбнулся, и тихо произнёс: - Это было неожиданно, Гордон! Я рад, что ты решился! Я поднял на него свои глаза, и мы встретились взглядами. Огоньки желания видел я в его глазах, которые хитро мелькали где-то в глубине его мыслей. Я словно смог пробраться в его мысли. Впрочем, они были весьма абстракты. Едва я коснулся своими губами его ключицы, он прикрыл глаза от наслаждения и лишь тихо вздыхал под тяжестью моего тела. Худые мальчишеские плечи, хрупкие черты лица, большие чёрные глаза – всё это он, мой Адам! Какой же, однако, соблазнительный! В голове сбились все тормоза, и я приступил к делу. Сам не заметил, как спустился от его плеч до брюк и уже расстёгивал пряжку на ремне, пытаясь взять заслуженное. Следующие секунды были похожи на безумие. Адам постанывал, а я трогал и разминал самую важную часть его тела, не испытывая никаких угрызений совести по этому поводу. Если это доставляет удовольствие нам обоим, то почему бы и нет? Впрочем, Адам вдруг перестал быть пассивным в нашей игре, и включился в действо. Стало вдвойне хорошо. Нет, даже втройне. Трудно с чем-то сравнить те ощущения, что происходили в ту ночь. Тогда я овладел телом Адама. Сладким и ранее недоступным телом. Ощущение, словно получил давно желаемую игрушку. Только сейчас это была далеко не игрушка, а живой, осязаемый Адам. Я то пропадал, то возвращался в нашу с ним реальность. Я терялся в собственных ощущениях и полностью погружался в ощущения Адама, который к тому времени был весьма возбуждён. Ощущение полной свободы накрывало меня помимо оглушающей и сбивающей с ног волны возбуждения. Я делаю то, что я хочу, прямо сейчас, прямо здесь, прямо в этот момент времени. Прижимая руками Адама к кровати, я не давал ему двигаться, хотя он пытался вырваться из моего плена попервой. Пусть осознаёт, кто сейчас здесь хозяин. И вот сейчас он выгибается в экстазе, словно мартовская кошка, желая доставить и мне капельку удовольствия. Ну же, пытайся, Адам! Мне нравятся эти отчаянные попытки. Сопротивляться куда лучше, чем просто сдаться без боя. Я гладил его везде, где только мог. Я зарывался в его волосы, пытался уловить запах тела любимого. Я не мог поверить своему счастью. Так рядом с ним я ещё никогда не находился. Неизвестно, когда ещё раз в жизни я смогу так насладиться. Потому я старался изучить каждую часть тела Адама. Делал я это жадно и ненасытно. Я что-то говорил ему, а он лишь стонал в ответ. Помню, что говорил, что люблю его, что он для меня – как весь мир сладких ощущений. Говорил много пошлостей, но толком ничего не запомнил. Мой мозг был затуманен происходящим. Адам лишь стонал и смотрел на меня особым взглядом. Он был полон желания и страсти, но в то же время ласковым. Наши языки сплетались уже в который раз, и каждый раз новый поцелуй пробуждал во мне новое желание и новые чувства, доселе неведомые. Я не знаю, сколько всё это длилось. По ощущениям, это длилось целую вечность, сладострастную и приятную. Мы не раз достигали высшей точки экстаза в этой игре, и принимались за игру вновь. Наконец, когда силы уже иссякли, мы лишь рухнули друг напротив друга и старались отдышаться. Жадно хватая воздух губами, я смотрел в потолок, а Адам смотрел сквозь него, словно видел небо над головой. Грудь его соблазнительно вздымалась, и я вновь хотел взяться за старое, но моё тело не слушалось меня. Я истратил на этого парня всю свою силу и все свои ресурсы. Я до сих пор находился, словно под дозой дезоморфина. Меня не покидало ощущение лёгкой эйфории и полного кайфа. Вскоре я начал проваливаться в сон. Последнее, что я помню, был молодой приятный голос любимого Адама, который прошептал мне тихо на эхо страстное «Люблю!» в попытке продолжить игру. Но никто из нас не был способен этого сделать – мы оба были повержены. Адам заснул в моих объятиях, как котёнок. Я лишь крепче прижал его к себе, думая о том, что, наконец, счастлив. Я долго сопротивлялся сну, но он оказался сильнее, и поборол меня. Дальнейшее скрылось в темноте ночи.