Суицидальная мечта

Проклятая темнота! Сижу уже второй час в этой тёмной грязной комнате с забрызганными кровью стенами. Мои ноги стали грязными от строительной пыли. И кругом сплошная тишина, прерываемая иногда твоими вздохами. Между нами пару метров отчаяния и окровавленный труп с пистолетом в руках. Мы с тобой сидим в окружении грязных ржавых труб, таких же ржавых, как и наши души, сгнившие в пороках ненависти, злобы и отчаяния. Я чувствую, как бешено, неистово колотится твоё сердце. Я вижу, как вздымается под тяжестью вздохов твоя слабая грудь. Твои зрачки бегают туда-сюда, не зная выхода. Ситуация сложная. Моё задание – убить тебя, чтобы спасти свою семью. Да, именно тебя! Ты сидишь напротив меня. Ты судорожно вздыхаешь, ходишь туда-сюда и пытаешься найти выход из сложившейся ситуации. Твои чёрные волосы в пыли и поту, твои ладони, как и твои ноги, тоже запачканы. Я чувствую взгляд похитителя, я чувствую упорный взор камеры, что следит за нами за выбитым стеклом. Я чувствую себя загнанным в угол неукротимым убийцей. Но он не просто маньяк, ему не нужно твоё сердце. Ему нужно твоё сознание, твой страх. Он словно говорит нам – выживи, или убей ближнего своего. Он словно сумрачный гений, пытающийся заставить нас познать вкус жизни путём познания других чувств – страха и отчаяния. Наверное, это покажется полной ахинеей, но я восхищён им. Гениальный инженер душ, известный всем и неизвестный при этом никому. Он смог заманить нас с тобой в одну ловушку, в одну комнату, поставил нас в одно положение. Я смотрю на тебя, любуюсь тобой. Ты красив. Твои чёрные глаза заставляют окунуться в них, как в море с головой, и утонуть в их великолепии. Твой наглый взгляд заставляет меня возжелать тебя прямо здесь, в этой комнате, наполненной страхом и кровью. Мне всё равно, что ты скажешь – я не буду слушать тебя. Я закрыл бы тебе рот рукой и отымел прямо здесь. Очертания твоего тела умопомрачительны, твой голос сладок для моих ушей. Я никогда не видел тебя прежде, но ты мне уже нравишься, Адам Фолкнер-Стенхайт. Ты кричишь, пытаешься сосредоточиться, чтобы выбраться из этой адской комнаты, но твои попытки такие же жалкие, как и ты сам. Ты конечно молод, смазлив и чертовски красив, парень. Ты преподносишь себя достаточно смелым и миловидным гражданином, Адам. Но на самом деле ты труслив и жалок. Ты просто ничтожество. Но в то же время ты слишком красив для него. Твои движения, твой голос, твоё дыхание… Всё это сводит меня с ума. Какая несправедливая эта жизнь! Эта ситуация возбудила во мне греховное желание предаться любви с тобою, это похоже на помешательство. Что с тобой, Гордон? Очнись, ты же женат, и у тебя есть дочь. Ты помнишь об этом? Но все мои мысли путаются, как несколько клубков ниток перепутал маленький котёнок по имени Адам. Проклятье, Гордон! Что с тобой стало, старик? Шарюсь по карманам, чтобы найти хотя бы одну сигарету – всё напрасно. Похититель забрал у меня всё, даже сигареты. А ты всё пытаешься между делом выбраться из цепей, пытаешься распилить их остатками пилы, порвать цепь руками. Я лишь усмехаюсь. Твои попытки спастись нелепы, как и твоё существование. Как только тебя Бог создал? Наверняка убийца сейчас усмехается над тобой и мной. Но мне сейчас явно не до этого. Но вот ты даёшь мне подсказку, и я выключаю свет. Я вижу крест на стене, который, следуя неведомым силам, решаю выбить. Внутри пустота, а в пустоте ящичек. Включив свет, я прошу тебя кинуть мне ключ. Да, тот самый ключ. Я дрожащими руками открываю этот ящичек. Внутри лежит мобильный телефон, сигарета и какой-то листок бумаги. Ты просишь меня дать тебе закурить. Я отказываю тебе, и посему ты снова злишься и теряешь всякую надежду на избавление. Я разворачиваю листок, на котором внутри написано чёрным по белому ужасающее задание: убийца приказывает мне убить тебя, Адам. Передо мной снова встаёт выбор: убить тебя, дав тебе отравленную сигарету, или дать моей семье погибнуть. Я в который раз окидываю тебя взглядом. Прости, милый, но я должен спасти семью, должен следовать долгу. Дождавшись, когда ты отвернёшься, я окунаю сигарету в отравленную кровь. При всём этом я чувствую себя кем-то всемогущим, тем, кто вершит судьбы других. Но почему мне так неприятна эта мысль? Я кидаю тебе эту несчастную сигарету изо всех сил, едва не ломая её, и ты, поймав её, благодаришь меня: — Спасибо! Непримечательное слово в данной ситуации, но для меня оно многое значит. Ты, конечно же, замечаешь все мои взгляды в твою сторону, но молчишь, упорно молчишь. Ты закуриваешь сигарету. Из неё медленной синеватой струйкой тянутся красивые узоры из дыма, танцуя в своём коротком геометрическом вальсе. Я, замерев на месте, наблюдаю за тобой. Внезапно ты начинаешь задыхаться, биться в конвульсиях, заставляя меня испытывать ужас, твои глаза теряют ясность, и ты внезапно падаешь на пол. Я зову тебя, но ты не отзываешься. Я чувствую себя предателем, гадом, низшим существом на земле. Зачем? За что мне такая мука? Зачем делать такой сложный выбор? От злости я кричу в камеру: — Слышишь меня? Я сделал всё, как ты просил! Верни мне мою семью и отпусти меня! Но внезапно ты снова дёрнулся в конвульсиях, как при ударе тока, и приходишь в себя. Ты тяжело дышишь, испугано дышишь. Ты говоришь, что тебя внезапно дёрнуло током, и я тебе не верю. Мельком я смотрю на часы. Время полшестого. У меня есть всего полчаса. До трупа с пистолетом мне не дотянуться, ровно также, как и тебе. Мне не столько хочется убить тебя, Адам, сколько это нужно, чтобы спасти мою семью. Я чувствую, с ними что-то не так. Хотя не лишним бы было заодно убить тебя. Ты мерзок, Адам, но при этом так желанен мне. Вот мы вместе, который час думаем, как нам выбраться. Мы в очередной раз ссоримся, ты кричишь на меня, и я злюсь на тебя. Как же ты прекрасен в гневе, проклятый сопляк! Ты швыряешь мне фото, говоришь что-то невнятное о моей семье. Я поднимаю фото и во мне взыграл ужас. На них моя жена и дочь, но что с ними стало! На снимке на их лицах сиял ужас и страх, руки их связаны, а рты крепко заклеены клейкой лентой. Подпись «С приветом!» сбивает меня с пути разума. Я перестаю контролировать себя. Элисон! Дайана! Что с ними? Где они? Я чувствую, как мутнеет мой рассудок, что я схожу с ума. — Где ты прячешь их, ублюдок? Скажи мне, и я убью тебя, если ты хоть пальцем их тронешь! И тут звонит мобильный телефон в коробке. Ты настороженно смотришь на него, а потом переводишь свой настороженный взгляд карих глаз на меня. Я попытался взять телефон в руки, но совершенно внезапно почувствовал острый и резкий удар током. Он был настолько неожиданным и резким, что я потерял сознание. Я слышал, как ты паниковал, звал меня по имени. Ты кричал, что я нужен тебе, едва не плача. Это было настолько мило, что я улыбнулся, но ты не видел моей улыбки. Второй удар током заставил меня очнуться. Сердце моё бешено колотилось от происходящего, я ничего не мог понять. Ты обрадовался, что я остался жив, хоть и не показал этого. Я всё прочёл по твоим карим глазам. Ты же, почти по детски, пытался мне помочь, но цепь, к которой ты был прикован, не давала возможности приблизится ко мне. На моей левой ноге тоже была цепь, и это было единственным, что удерживало меня от того, чтобы не набросится на тебя в диком и сладком экстазе. Но вот мы оба слышим, как телефон звонит во второй раз Я осторожно беру его в руки и отвечаю на входящий звонок. Это моя жена. Я встревожено смотрю на часы. На них ровно шесть часов. Внутри меня что-то обрывается. В трубке слышны всхлипывания. Элисон говорит, чтобы я не верил тебе, Адам, что ты предатель высшей пробы. И ты признаёшься, что был нанят, чтобы меня выследить, что по профессии ты был обычным мелким фотографом. Я чувствую, как растёт моя ненависть к тебе, но вместе с тем и симпатия. Какой ты противоречивый, Адам! Внезапно я слышу выстрелы пистолета, крики жены, и связь обрывается. Господи, только не это! Я чувствую, что окончательно схожу с ума. В отчаянии я даже не заметил, как бросил телефон куда подальше. Я метаюсь по комнате, не зная, что делать. Все мои мысли спутались в один комок сплошного безумия и страха. Ты же, как испуганный ребёнок, наблюдаешь за мной из противоположного угла. Ты ничего не можешь сделать, и ты понимаешь это. Ты пытаешься меня успокоить. Слишком поздно милый! Я уже сошёл с ума. Внезапно звонит телефон. Он возле трупа, того, что лежит посреди комнаты. Я не могу его достать, даже сняв рубашку и бросив её на телефон. Трюк, который сработал два часа назад, теперь не срабатывал. Всё бесполезно. Я не хочу верить в это! Я чувствую, как начинаю судорожно плакать от бессилия. Знаю, ты хочешь меня успокоить, но не можешь. Ты бессилен, как и я. Я проклинаю Конструктора, проклинаю судьбу за всё это. Внезапно в голове ясной остаётся лишь одна мысль, и она безумна, но логична. Я понял: он знал, что я сделаю это. И у меня нет другого выхода. Я беру остатки пилы, и ты испуганно продолжаешь пялиться на меня. Сняв рубашку, я обвязываю её вокруг ноги так, чтобы кровь не поступала туда. Ты понимаешь, что сейчас произойдёт; ты кричишь, пытаясь привести мой рассудок в норму, но уже поздно, мой мальчик. Я сошёл с ума, увидев тебя, услышав твой молодой голос…. В голове звучала лишь одна мысль: — Спасти дочь! Спасти жену!.. Я беру остатки пилы. Твои зрачки в ужасе расширяются. По стенам брызнула кровь. Я, сжав зубы, стараюсь не кричать от боли. Боль невыносимая, мне плохо. Я старюсь не сойти с ума окончательно от этих адских мук. Я слышу, как треснула моя кость, и сильно кричу от боли, и ты кричишь вместе со мной. Наверняка ты испытывал те же душевные муки, что и я. Наконец, я сделал то, что хотел. Я свободен, но отныне я уже никогда не буду прежним. Никогда не буду ходить на двух ногах, как здоровые люди. Моя жизнь перестанет быть стабильной после всего этого, если я выживу. Я ползу к тебе, пытаюсь освободить тебя, но ты плачешь, упорно мотаешь головой из стороны в сторону: — Скорее! Позови на помощь, друг! – кричишь ты мне. Я пытаюсь тебе успокоить, глажу тебя по щеке. Хорошо, что у тебя нет бороды – она бы тебе не пошла. Ты плачешь, как дитя, которого оставили совсем одного в тёмной комнате и даже без любимой игрушки. Как бы я хотел обнять тебя и успокоить! Но я чувствую себя настолько обессилевшим и уставшим, что попросту не могу этого сделать. Но это всё это лишь мои мысли. Тебе я я лишь отвечаю: — Конечно! Я не оставлю тебя, Адам! Я не говорю тебе того, что знаю, а знаю я много. Моё шестое чувство подсказывало мне с самого начала, что мы больше никогда не увидимся. Я знал, что ты наивно полагаешь, что, в конце концов, всё обойдётся. Но жизнь – это чёрная несправедливость, милый! Здесь всё заканчивается не так, как хотелось бы. Я стараюсь быстрее скрыться с твоих глаз, я чувствую твой взгляд на своей спине. Взгляд, полный веры и надежды…. Он никогда не выйдет из моей головы. Из глаз текут слёзы, и их невозможно остановить. Я знаю, тебе не выжить в этой схватке. Так было задумано, с самого начала. Это было так очевидно, но я не должен был тебя расстраивать. Прости меня, Адам! Когда-нибудь, я отомщу за тебя, пусть даже ценой своей жизни. Прости, мой милый Адам! Я никогда тебя не забуду.