Суицидальная мечта

Здравствуйте! Меня зовут Гордон Лоуренс. Мне 35 лет, и я работаю хирургом в больнице в крупной клинике крупного города. Вы скажете, что в принципе с такой работой мне жаловаться не на что, и вы правы. Жаловаться мне действительно не на что: свой дом, машина, хорошая работа. У меня есть дочь и жена, они очень красивые, особенно дочь Дайана. Глаза у неё такие большие-большие, и взгляд такой чистый, серьёзный и ясный, что, порой, я его не выдерживаю, когда моя душа нечиста перед ней. Когда я чем-нибудь обеспокоен, она всегда спрашивает: «Что случилось, папа?». Я, конечно же, говорю, что ничего страшного, и, потрепав её по голове, даю ей или конфету, или мелкие монетки – она любит их собирать. Элисон не слишком одобряет её страсти к накоплению фантиков и монет, говорит, что я учу ребёнка собирать всякий мусор, с чем я, конечно же, не согласен. А бывало, мы выедем все на природу, за город на выходных – и целый день там пропадаем. Катание на лошадях, плавание, теннис – и это далеко не всё, чем мы были заняты. По вечерам мы ставили палатку, и, жаря зефир на костре, рассказываем различные истории, весёлые и страшные, поучительные и просто хорошие. А когда уляжемся спать, то все подолгу смотрим на звёзды и пытаемся угадать созвездия. Да, прекрасная картина. Жаль только, что всё это осталось в безмятежном прошлом. В один из дней своей обыденной жизни, проведённой в мельтешении между работой, семьёй и любовницей, я был пойман Пилой. Этот убийца был настоящим костоправом: он пытался вправить мозги тем, у кого поехала крыша, он давал шанс выжить. О нём в городе ходит много слухов, но я один из немногих, кто выжил в этом кошмаре. Пила помогал людям – я понял это только после того, как я выжил. Я не хочу вспоминать этот ужас, потому я не буду рассказывать вам всех подробностей. Скажу лишь то, что мне чудом удалось выжить. Те воспоминания расплывчаты. Я тогда был как в больном бреду, душа моя вместе с телом болела невыносимо. Помнится мне, тогда я потерял сознание. Когда я очнулся, то находился в тёмной комнате со всякими штуками, что, обычно, держат у себя люди в подвалах. Я помню лицо склонившегося ко мне человека – это был Джон Крамер, так он мне представился. Когда-то он был моим пациентом, страдающим онкологией. Помню, что он поздравлял меня с тем, что я выбрался и что я могу идти обратно – я прошёл нужный урок. По моей просьбе он сделал мне протез вместо утерянной ноги, между прочим, очень качественный. И я вернулся обратно. Тогда я был уверен, что пора начать жизнь заново, пока не поздно, но всё пошло не так, как я хотел. Элисон, не выдержав стресса, который она испытала во время тех испытаний, и моих прошлых проступков и измен, начала устраивать мне каждодневные скандалы и истерики.. «Я не хочу жить с таким ужасным человеком как ты, Гордон», - сказала она мне тогда. Я тогда не понимал всей серьёзности ситуации, думал, что нужно подождать, что всё утрясётся само собой. Не надо было ждать, надо было действовать – это я понял лишь через два месяца, когда жена подала на развод. Я испугался лишь тогда, когда она упомянула о том, что дочь отныне будет жить с ней, и она запретит мне встречаться с ней. Скажу вам честно – я пытался сохранить наш некрепкий брак, но от этого, думаю, он лишь быстрее развалился. Лишь я виноват в этом. Не нужно мне было совершать тех поступков, которые я совершил. За что судьба сыграла со мной такую злую шутку? Я ведь уже раскаялся во всём. Думаю, Господь хочет, чтобы я прошёл некое очищение после всего этого. Я всего лишь хочу вернуть любовь дочери, раз любовь жены мне уже никогда не вернуть. Моя бедная Дайана! Сколько всего ей пришлось пережить! А ведь ей только десять! Как жить дальше, чувствуя за собой такую непростительную вину, я себе не представляю. Мне говорили, что нужно поговорить с психиатром, побывать в церкви. Всё тщетно: психиатр отделался общими советами, типа не давать конфликту развития. Но если он уже случился? Он должен был произойти, он назревал очень давно, ещё до встречи с Пилой. В общем психиатр оказался бесполезен. Также этот мелкий по моему мнению докторишка сказал мне, что я психически болен и неадекватен. Я абсолютно здоров и всё это неправда! А этот доктор-недоучка лишь разозлил меня, паршивец! Насчёт церкви вышла интересная штука. Одна из моих пожилых пациенток посоветовала мне ходить в церковь и молиться за здравие тех, кого я люблю. Боюсь, что одну свечку мне всё-таки придётся поставить и за упокой. После всех этих испытаний я стал верующим, хотя до этого был ярым атеистом. Все эти ловушки и уловки заставили меня поверить в существование Высших Сил. Одев на себя крест, я ощутил спокойствие. Я знал, что Господь точно не оставит меня. Если бы он знал, где я сейчас и чем я занят, то точно был бы недоволен. Сейчас, сидя в баре, я осмысливаю всё, что со мной произошло за эти два месяца. Сжимая в руке бутылку холодного пива, которое мне только что подал бармен, я размышлял о том, что же мне делать дальше. За баром почти никого не было, если же и были люди, то сидели они далеко от меня или вообще за столиками. По прошествии времени, точнее говоря, под вечер, бар начал заполняться людьми. В основном это были компании мужчин, но встречались и парочки лет двадцати, что пришли отдохнуть в пятницу вечером. Я смотрел на них с тоской, вспоминал свою молодость. А ведь мы с Элисон тоже бывали в это время в барах, играли в бильярд и пели песни, которые издавал большой автомат с виниловыми пластинками – тогда он был большим раритетом. До сих пор помню песню, под которую мы с ней танцевали медленный танец в те годы: Our memories They can be inviting But some are altogether Mighty frightening As we die, both you and I With my head in my hands I sit and cry. Как оказалось, эти строки из песни оказались для нас реальностью. И сейчас, услышав эту песню по радио, что работало в этом баре, я горько усмехнулся. Своеобразная ирония со стороны госпожи Судьбы. Как же они соответствовали реальности! «Эх, как многое случилось, и сколько вещей ты упустил в своей жизни, старик», - подумал я, и сделал очередной глоток пива из холодной бутылки, по которой медленно бежали капли растаявшего льда. Я так крепко задумался, что не заметил, как сзади кто-то подошёл ко мне и положил руку на плечо. Я неохотно обернулся назад, и услышал знакомый до боли голос: - Здравствуй, Гордон!