Бог подарил мне надежду

      Борис Николаевич сидел в беседке в саду когда увидел царя, который шёл к нему в сопровождении охраны. Мужчина поднялся и поспешил навстречу. Признаться честно, то князю не нравились такие частые визиты венценосной особы, но и поделать он ничего не мог. — Борис Николаевич, — медленно протянул Иван, изучая фигуру мужчины.       Зря он ему тогда поверил. Нужно было самолично лишить этого паршивца жизни, но нет. — Что Вас ко мне привело? — Прошлое, — Иван обошёл мужчину и, заложив руки за спину, посмотрел на имение. — Любовь Андреевна, Ваша драгоценная жена в последнее время стала очень активно интересоваться Георгием. Ответьте мне, князь... Зачем замужней женщине интересоваться мертвецом? — Я не знаю, — пытаясь придать голосу твёрдости, ответил Борис. — Борис Николаевич, я начинаю жалеть, что оставил княжну Илецкую в живых. Даже брак с Вами не добавил ей ума! Повторяю вопрос: зачем Любовь Андреевна интересуется тем, что давно прошло?       Князь молчал. Мужчина понимал, что если скажет то, что ему известно, то Любовь дорого заплатит, а он не хотел терять её. — Молчишь? Ладно, может в темнице ты будешь более разговорчив.       Двое охранников подхватили Трубецкого под руки и потащили по заснеженной дорожке. Царь ещё раз посмотрел на имение и ушёл. Если княгине хоть немного дорог её муж, она прекратит то, что затеяла, а если нет…

***

      Хюррем Султан смотрела как войска Шехзаде Селима отдаляются от дворца. Позади неё стоял Сюмбюль и молчал. Хюррем обернулась, и ага увидел в её глазах бесконечную усталость. — Я боюсь, Сюмбюль. Как бы я не хотела, но однажды Селим убьёт брата. Он уже сейчас мне об этом говорит, — Хасеки вернулась в покои и, сев на тахту, потерла виски. — Султанша, дай Аллах жизни Вам и нашему Повелителю, — горячо произнёс Сюмбюль. — Как ни горько осознавать, но в этом мире ничто не вечно. Впереди нас ждут очень тяжёлые дни.       Преданный слуга молчал. Мужчина знал, что слова госпожи — истинная правда.

***

Великое княжество Московское

Царский дворец

Темница

      Он был диким зверем, которому было в сладость наблюдать как его жертва корчится в муках. Иван ухмыльнулся. Он ошибся в Трубецком. Тот оказался довольно крепким орешком и за время «гостин» не сказал ни единого слова. В темницу вошёл Демьян и, покосившись на Бориса, произнёс: — Там княгиня Трубецкая прибыла. Хочет поговорить. — Пшёл вон! — рявкнул Иван.       Слуга поспешил исчезнуть. — Слышали, Борис Николаевич? Жёнушка Ваша прибыла. Видно в ножки будет падать, за жизнь Вашу просить? Что же вы за род такой? Ни чести, ни достоинства!       Двери с брязкотом закрылись. Борис поднял голову и сплюнул кровь. Только бы с ней ничего не случилось, а его жизнь для него не так важна…

***

      Любовь Андреевна ходила по главному залу, сжимая в руках перчатки. Вернувшись от дочери, женщина от слуг узнала, что произошло и поняла, что Иван перешёл от слов к делу. Сейчас женщина горячо молилась, ведь пережить смерть мужа она не сможет. Пускай она его не любит, но именно Борис спас её однажды от горькой участи. Царь вальяжно вошёл в зал и, увидев женщину, гадко улыбнулся. На Любови было строгое чёрное платье без всяких изысков. — По ком траур держите, Любовь Андреевна? — мужчина сел на трон. — Ваш муж ещё жив. — Отпусти его. Он перед тобой ни в чём не виноват! — глядя на него произнесла женщина. — А что мне за это будет? — лениво поинтересовался он. — Подумай, хорошо подумай...       Княгиня закусила губы, понимая, что если сейчас произнесёт эти несколько слов, то предаст себя, память о нём — но жизнь Бориса была в данный момент важнее. Любовь сглотнула ком в горле и чеканя каждое слово твёрдо произнесла: — Я не буду узнавать, что стало с Георгием. — Правильно, — мужчина открыто издевался.— Потому что он давно отвечает за свои грехи перед Богом. Эй, там, приведите князя, — крикнул царь.       Трубецкая подняла голову и, повернувшись к выходу, тихо спросила: — Кто же за Ваши грехи ответит, царь-батюшка?

***

Маниса

Дворец

Покои Шах Султан

      Девочка сидела на тахте и смотрела на девушку, которую готовили для Шехзаде Селима. Джанфеда нанесла последний штрих в образ хатун и отошла, осматривая рабыню с итальянских земель: каштановые волосы, которые спадали мягкими волнами ниже плеч. Тонкий, словно стебель, стан который был скрыт под нежным шёлком тёмно-синего платья. Шехзаде обязательно должна понравиться хатун. По знаку Шах все рабыни вышли и Султанша посмотрела на наложницу, которая вскоре должна пойти по «Золотому пути». — Запомни, хатун: преданность превыше всего. Иногда даже выше жизни. — Я поняла, Султанша, — кивнула девушка, поднимая на Шах свои кристально холодные глаза. — Отлично. Сегодня священная ночь. Ночь четверга. Уже несколько лет она принадлежит лишь Гюльяр Султан, но ты должна изменить это! — Шах поднялась. — Ещё одно. Отныне твоё имя — Гезде. Оно означает «любимая», «избранная». Джанфеда-калфа!       В покои вошла Джанфеда и Гезде-хатун направилась в покои Селима, даже не догадываясь, что отныне она стала оружием Шах Султан против Хасеки.

***

Великое княжество Московское

Имение Трубецких

      Княгиня проводила доктора и вернулась в опочивальню. Борис смотрел в потолок. Услышав скрип двери, князь повернул голову. Любовь поправила шаль и села в кресло. — Что Вы ему сказали?       Женщина молчала. Она отказалась от правды. — Это уже не имеет никакого значения. Ваша жизнь важнее! — сплетая пальцы, ответила она. — Кому она нужна, жизнь моя? В Вас просто сыграло благородство. В этом Вы схожи со своей матушкой, — горько заметил Борис. — Схожа с матушкой? — переспросила она. — Моя мама, не спросив меня, решила мою судьбу! Вы, не спросив меня, вместе с царём решили судьбу Ульяны! Она была счастлива с моим отцом, а я… В чём я с ней схожа? — закричала она, сдерживая слёзы. — Больше никогда не смейте вспоминать при мне прошлое! Никогда! Ради Вашей жизни я запретила себе знать правду!       Женщина выскочила за дверь и съехала по ней вниз. Душа разрывалась на кусочки. Она снова предала свою единственную любовь!

***

Апрель 1557

Османская империя

Главный дворец

Покои Хюррем Султан

      Женщина в платье тёмно-синего цвета сидела на тахте. За окном буяла весна. Но на сердце в рыжеволосой было тяжело.       В покои вошёл Сюмбюль-ага и поклонился. — Доброе утро, Султанша всех Султанш. — Доброе, Сюмбюль-ага. Есть какие-то новости? — поинтересовалась Хасеки. — Пришло письмо из Манисы от Шах Султан, — евнух протянул запечатанный свиток.       Женщина вскрыла письмо и её глаза забегали по строках. — Что там, Султанша? — Гезде-хатун беременна. Но Гюльяр тоже не дремлет, — Хюррем отложила свиток. — Ай, Султанша. Гюльяр Султан словно огонь из преисподней — всё сжигает на своём пути. Если бы не Шах Султан, то эта хатун давно бы уже с жизнью простилась, — заметил Сюмбюль. — Гюльяр хочет казаться добрым ангелом, но душа этой женщины слишком чёрная. После того, что произошло в Конье, Селим стал более закрытым и это очень пугает, — созналась она. — Султанша, есть ещё одно письмо, — тихо произнёс мужчина, покосившись на служанок.       Жена Падишаха встрепенулась и, поднявшись, направилась на террасу. Сюмбюль поспешил за ней.

***

Конья

Дворец

Сад

      Акгюльхан Султан бегала по саду, весело смеясь. Недалеко стоял Шехзаде Баязид, который с улыбкой наблюдал за дочерью. После смерти Айше Акгюльхан стала светлым лучиком в его тёмной жизни. К Баязиду подошёл Адем и поклонился. — Вы хотели меня видеть, Шехзаде? — Ты знаешь, куда нужно доставить это послание! — Баязид протянул Паше послание.       Адем кивнул и, спрятав записку, посмотрел на маленькую Султаншу. — Мне становится страшно, Адем Паша. Я не боюсь смерти, я боюсь потерять дорогих для меня людей, — сознался мужчина. — Жертва Шехзаде иногда бывает во благо, но иногда она может ранить очень сильно, — поклонившись, Адем ушёл, а Баязид задумался над его словами.

Маниса

Дворец

Гарем

      Девушки ели сладости, благодаря юную госпожу за её доброту к ним. Рядом с Шах в сером платье сидела фаворитка Селима — Гезде. Эта девушка очень быстро вошла в доверие Шехзаде и даже забрала у Хасеки несколько ночей четверга. Гюльяр знала, кого она должна «благодарить» за новое увлечение Селима, но с последних сил сдерживала себя. Лишняя ссора ей сейчас была не нужна. Очень много было на кону.       Поэтому Гюльяр терпеливо сносила все выходки падчерицы, ведь стоит только подождать и всё будет твоим.

***

Дворец в Гюмюшхане

      Молодая девушка сидела за низеньким столом и что-то писала на бумаге. Услышав скрип двери, она улыбнулась уголками губ и подняла голову. — Анна, Фахрие-калфа. Или ты забыла?       Фахрие поджала губы, услышав это, и, шурша подолом коричневого платья, подошла к белокурой. — Тебе письмо, — произнесла Фахрие, наблюдая за княжной.       Зеленоглазая, прочитав письмо, бросила его в камин, и вскоре оно превратилось в пепел. — Письмо от Шехзаде? — осторожно спросила калфа. — Нет, от Хюррем Султан, — задумчиво ответила девушка.       В комнате раздался детский плач и Анна бросилась к колыбельке, в которой лежал малыш и, махая маленькими ручками, лепетал что-то, смотря на Анну глазами, которые, казалось, знали всё на свете. Девушка наклонилась и, взяв его на руки, поцеловала в лобик. — Наш славный Шехзаде Метин. Дай Аллах ему долгих лет, — произнесла Фахрие, глядя на мальчика. — Ладно, я пойду. Не бойся, всё будет хорошо.       Анна кивнула, прижимая к себе Шехзаде. А перед глазами была картинка из недалеко прошлого.

***

Январь 1557

Дворец в Конье

Покои Хюррем Султан

      Женщина сидела на тахте и качала на руках маленького Шехзаде. Сюмбюль-ага смотрел на свою госпожу и как будто вернулся в прошлое, когда Хюррем Султан вот так же качала на руках своего первенца Мехмеда. В покои постучали и в чёрном платье вошла Анна-хатун. Поклонившись, девушка посмотрела на мальчика и к её глазам снова подступили слёзы. Айше ведь больше никогда не увидит сына. Спустя три дня после того, как Анна спасла Баязиду жизнь, зеленоглазке рассказали о том, что Айше-хатун умерла при родах, попросив спасти её сына. Княжне было очень жаль подругу и осиротевших детей, поэтому всё время она проводила вместе с Акгюльхан, а также довольно часто навещала маленького Шехзаде, которого Баязид назвал Метином. От Хюррем Анна также и узнала о причине бунта между братьями. — Султанша, Вас что-то печалит? — Анна села на подушку.       Хюррем положила мальчика обратно в колыбель и посмотрела на молодую девушку, которая спасла её сына. — Шехзаде Селим. Он не слышит меня. Я с горечью понимаю, что как только меня не станет он убьёт собственного брата. — Султанша, неужели такое возможно? Пролить родную кровь? — ужаснулась Анна.       Хюррем кивнула. — К сожалению здешние законы очень суровы. Как только Шехзаде Селим займёт трон Османского государства, Шехзаде Баязид вместе со своими детьми будет казнён, — рассказала рыжеволосая.       Анна посмотрела на лежащего в колыбели Метина и мотнула головой. В чём вина этого малыша? В том, что он родился мальчиком? Нет, этого не должно случиться. — Султанша, разве ничего нельзя сделать? — потрясенно прошептала белокурая.       Хюррем посмотрела в глаза княжны и увидела в них то, что никогда не видела ни в одной из женщин всей Империи.       Спустя неделю после этого разговора Хюррем Султан написал письмо Повелителю о том, что новорождённого Шехзаде не удалось спасти, а ночью карета без особых примет покидала пределы санждака Коньи, направляясь в одно из имений Хюррем Султан в Гюмюшхане. Анна держала на руках сына Баязида и молила Бога, чтобы он ей помог на пути, который она избрала, чтобы вновь спасти невинные жизни.

Дворец в Гюмюшхане. Апрель 1557

Покои Анны

      Девушка вынырнула из воспоминаний и, коснувшись нежной щёчки, положила малыша обратно. Глядя на мирно спящего ангела, в котором теперь заключалась её жизнь, Анна тихо прошептала, глядя на диск луны, которая взошла на ночном небосклоне: — Твой сын будет жить, Айше. Я тебе обещаю.

Великое княжество Московское

Имение Трубецких

      Князь с болью в сердце смотрел, как увядает его жена. После того, как она спасла его от царя, то ходила как в воду опущенная. Смеялась Любовь Андреевна только когда видела внука. Коленька стал единственным человечком, который был способен вызвать улыбку на её лице.       Это был такой же вечер. Женщина сидела перед зеркалом и вынимала из волос шпильки, когда в опочивальню вошёл Борис. Увидев мужа, княгиня поднялась с намерением покинуть комнату, но князь схватил её за локоть и удостоился взгляда, который мог бы испепелить. — Отпусти! — со злостью приказала она и направилась дальше, но то, что последовало дальше, заставило кровь застыть в жилах. — Георгий живой. Я не смог его убить. Я не знаю, почему я так поступил, но забрать человеческую жизнь я не имел права. Даже жизнь моего лютого врага…