Бог подарил мне надежду

      Любовь — это яд, который медленно проникает в нашу кровь и убивает день за днём, так что мы уже и не мыслим свою жизнь без человека, который встретился нам однажды. Нечаянное прикосновение, улыбка, взгляд — когда всё это началось? Когда он, великий Шехзаде, сын десятого Султана Османской империи понял, что влюблён в девушку с далёких земель, которая была совсем одна на всём белом свете? Когда впервые встретился с её зелеными глазами или когда спасал от врагов в своём дворце? Когда же всё это произошло?       Баязид смотрел на этого прекрасного ангела в его объятьях и знал только одно: он не может снова в очередной раз её потерять. — Анна! Не смей закрывать глаза, Анна! — закричал он и, подхватив бесчувственную девушку на руки, поспешил во дворец, молясь всем богам не забирать её.

***

      Айше было невыносимо сидеть в покоях, поэтому, оставив дочь на попечение служанки, женщина отправилась в гарем, чтобы узнать хоть что-то. Едва ступив в общую комнату наложниц, она увидела сочувствующие взгляды, за которыми следовал шёпот: — В спине стрела. — Ах, убереги Аллах, — хатун прикрыла рот рукой. — Кто же после такого живой останется? — О чём это ты говоришь, Тюрькан-хатун? — пыталась унять дрожь в голосе Айше. — Отвечай! — В Шехзаде Баязида стреляли из лука, но стрела... — начала Тюрькан, но осеклась и подбежала к фаворитке, которая распласталась на полу. — Айше-хатун?!       Девушки столпились вокруг матери Акгюльхан Султан, пытаясь привести её в чувство. — Что у вас там такое? — прозвучал суровый голос Гюльшен.       Калфа подошла к наложницам, и те расступились, открывая взору калфы ужасное зрелище. Бесчувственная Айше-хатун лежала на мраморном полу, её волосы разметались по сторонах, а подол светло-пепельного платья был испачкан в кровь. — Ага, быстрее сюда! — крикнула женщина и, опустившись возле Айше, чуть приподняла ей голову. — Осторожно. Айше-хатун нужно отнести в её покои. Ты чего встала как изваяние?! Лекаршу зови!       Девушка кивнула и умчалась за повитухой.

***

Покои Шехзаде Баязида

      Баязид был готов взорваться в любую минуту. На его ложе лежала белая словно снег Анна, а лекаря всё ещё не было. Наконец двери распахнулись, впуская лучшего лекаря Коньи — Эшрефа-эфенди. Покорившись Баязиду, мужчина подошёл к Анне. — Баязид, пойдём, нам лучше подождать за дверью, — послышался рядом голос Хюррем.       Шехзаде кивнул и, бросив взгляд на Анну, вышел из покоев.

***

Покои Айше хатун

      Лекарша, осмотрев девушку, которая теперь корчилась на белых простынях, обмыла руки и сокрушённо покачала головой. — Чего ты молчишь?! — калфа подошла к повитухе и схватила её за плечи. — Сделай что-нибудь! — Не могу, Гюльшен-калфа, — тихо ответила лекарша. — Если я спасу ребёнка, мы потеряем мать, а если спасём девушку, то ребёнок... — Спасите моего ребёнка, — сквозь адскую боль произнесла Айше, комкая в руках простынь.       Гюльшен посмотрела на Айше и, ничего не сказав, ушла.

***

Коридор перед покоями Баязида

      Баязид ударил кулаком в стенку, и на костяшках пальцев выступили капли крови. Хюррем положила на плечо сына руку, понимая, что слова сейчас совсем не помогут. Гюльшен-калфа, увидев Шехзаде, поспешила к нему и сейчас, склонившись, замерла, не в силах промолвить и словечка. Знала, что сказанное будет звучать как приговор. — Гюльшен-калфа, что с тобой? — заметила её состояние Хюррем. — Султанша, Шехзаде, матери Вашей дочери в гареме плохо стало, — произнесла женщина.       Баязид ринулся в покои Айше. Аллах не может его так наказать. Просто не может.

***

Покои Айше

      Двое девушек хлопотали вокруг Айше, которая сжимала в своём кулачке простынь и кричала не своим голосом. Капли пота выступили на лбу, а волосы прилипли к шее, но Айше тужилась из последних сил, ведь в тот миг хотела лишь одного: чтобы её ребёнок жил. В комнату ворвался Баязид, при виде Айше его сердце болезненно сжалось. Лекарша, увидев Шехзаде, подошла к нему и поклонилась. — Что с ней? Что с моим ребёнком?! — закричал он. — Шехзаде, всё очень плохо. Вы должны сделать выбор: или мать, или дитя.       Баязиду показалось, что земля медленно уходит из-под ног. Что значит сделать выбор? Как можно лишать кого-то жизнь? Баязид отвернулся и провёл ладонью по лицу. Всё происходящее казалось самым ужасным кошмаром. За спиной снова раздался крик, и он, забыв обо всех устоях, подошёл к женщине, которая два года была его отдушиной. — Айше, моя Султанша, — Баязид провел рукой по её волосам и заглянул в глаза, которые были затуманены болью. — Всё будет хорошо, слышишь меня?! — Шехзаде, — её голос звучал слишком тихо и Баязиду пришлось наклониться, чтобы услышать её. — Моя жизнь лишь песчинка в руках Аллаха, я благодарна ему, что прожила её именно так. Эти два года рядом с Вами и нашей дочерью были самыми счастливыми, — по её щекам бежали слёзы. — Я прошу только об одном: спасите моего сына. Прошу, Баязид.       Баязид сжал её руку и, поднявшись, покинул покои своей наложницы, где пускай и невольно, но лишил права на жизнь.

***

Маниса

Дворец

Покои Гюльяр Султан

      Гюльяр ждала вестей из Коньи и буквально чувствовала сладкий вкус победы. В покои вошла Сезен и поклонилась. — Ну, говори! Ты принесла мне радостную весть? — Нет, госпожа, — калфа потупила взгляд. — Хюррем Султан прибыла в Конью как раз во время битвы между Шехзаде и успела предотвратить самое страшное! — Самое страшное?! — криком переспросила Хасеки, пугая свою верную калфу. — А стрелок? Ему удалось выполнить моё поручение? — Гюльяр поднялась и подошла к зеркалу, рассматривая лёгкие покраснения на теле. — Султанша, в последний момент появилась Анна-хатун.       Договорить калфе не удалось. Гюльяр схватила стоящий возле зеркала подсвечник и со злостью ударила по поверхности зеркала, и оно разлетелось в дребезги. Все её планы терпели фиаско!

***

Конья

Дворец

Покои Шехзаде Селима

      Мужчина хмуро расхаживал по покоям, не имея возможности вернуться обратно в Манису. После того, как Баязид с Анной направился в свои покои, приказывая позвать лекаршу, Хюррем приказала старшему сыну сидеть здесь и ждать её. Рыжеволосый горько ухмыльнулся — всё прям как в детстве. Валиде всегда их ругала когда они вздорили с Баязидом. Но сейчас престолонаследник знал, что весь гнев матушки обрушиться лишь на него.       Дверь в покои с грохотом отворилась и перед Селимом появилась Хюррем, которая была взбешенная от такого поступка родного сына. — Селим, немедленно объясни свой поступок, которому — я уверена — нет оправдания! — женщина подошла к окну и, сложив руки на груди, стала ждать.       Селим вздохнул и начал рассказывать о том, что случилось в Манисе несколько дней назад.       Хюррем слушала сына и мрачнела. Она знала Баязида и была уверенна, что её сын никогда на такое не пойдёт. Да, пусть он рассержен из-за решения Сулеймана, но с тех пор столько времени прошло. Женщина устало потерла виски. От всех этих событий неистово болела голова. — Селим, ты понимаешь что будет если об этом узнает Повелитель? — устало спросила она. — Тебе ждёт ссылка или того хуже — смерть! — А что ждёт меня, когда Султан Сулейман покинет этот мир? — вдруг спросил Селим. — Баязид меня не пощадит! Так почему же Вы ждёте от меня милосердия к Баязиду? Неужели Вы ещё не поняли, что мы — враги?! Баязид — мой враг, — отчеканил Селим.       Ответить Султанша не успела. В покои вошла Гюльшен. — Султанша, там…

Маниса

Дворец

Покои Шах Султан

      Юная Султанша сидела в своих покоях и нянчилась с младшей сестрой. В покоях появилась Джанфеда. Шах Султан знала, как калфа была преданна её матери и не сомневалась, что будет верна и ей. — Джанфеда, что произошло? — Шах передала Айсун служанке, и та ушла в детскую. — Султанша, Гюльяр Султан распорядилась в гареме гулянье устроить.       Юная Султанша подскочила. На её лице появилось негодования и ненависть. После смерти Нурбану Султан прошло совсем мало времени, а Гюльяр уже празднества устраивает. Сжав руки в кулачки, Шах твёрдой походкой направилась в гарем.

Конья

Дворец

Комната Айше хатун

      В комнате раздался плач младенца. Повитуха, обмыв и укутав малыша, отдала его на руки хатун и вернулась к девушке, которая была совсем бледная. Хюррем обеспокоено взглянула на лекаршу, Баязид замер возле матери. — Это мальчик? — севшим голосом спросил мужчина. — Султанша, Шехзаде, — подошла к ним лекарша. — Айше-хатун родила сына, только мальчик очень слабый.       Баязмду казалось, что он медленно сходил с ума. — Шехзаде...       Баязид подошёл к Айше и коснулся руки, которая была холодной. — Баязид, я сейчас такая счастливая. Я родила тебе сына, а остальное неважно. Прошу тебя, будь счастлив, — Айше сглотнула. — Я знаю, что ты любил Анну, но я благодарна тебе за всё... — хорватка слабо улыбнулась и закрыла глаза.       Баязид упал на колени и прижал её холодную ладонь к своей щеке. — Айше, открой глаза, Айше!       Но Айше уже ничего не слышала. Баязид плакал, сидя на полу и не стыдясь ни своих слёз, ни слуг, которые разделяли эту горечь утраты. Хюррем подошла к сыну и коснулась его плеча. Мужчина поднялся и бросился из покоев. Он знал, кто виной всему происходящему и желал ответа.

***

      Шехзаде Селим шёл коридором дворца, на ходу приказывая подготовить лошадь. Он хотел как можно скорее вернуться в Манису. Увидев брата, который шёл ему навстречу, он хищно улыбнулся. — Что, Баязид, без женской защиты не можешь постоять за свою жизнь?!       Баязид схватил Селима за шиворот и нанёс удар. Рыжеволосый упал на мраморный пол и, вытерев лицо, увидел кровь. — Смело, — произнес он поднимаясь. — Ты! Ты всему виной! Айше умерла, мой ребёнок борется за жизнь, Анна... Селим, я молюсь, чтобы поскорее наступил тот день, когда ты заплатишь за всё сполна! — Баязид весь побагровел от злости и ненависти. — Шехзаде, — молоденький ага смотрел на мужчин, которые сейчас напоминали львов и готовы были броситься друг на друга. — Ваш ребёнок…       Баязид поспешил за агой.

Маниса

Дворец

Гарем

      В гареме играла музыка, танцевали наложницы, раздавали сладости и щербет. Гюльяр Султан, облачённая в своё самое лучшее платье, сидела на тахте. Вокруг неё стояли рабыни, а по правую руку Сезен-калфа. — Внимание! Шах Султан Хазретлери!       Музыка смолкла, и все девушки выстроились в ряд, склонив головы. Шелестя подолом траурного платья, вошла юная Султанша, за которой шла Джанфеда. — Немедленно прекратите! — процедила девушка.— Джанфеда, кто посмеет ослушаться, — на фалаку.       Джанфеда почтенно кивнула и принялась следить за девушками, которые одна за одной покидали общую комнату. Шах подошла к Гюльяр, которая кипела от самоуправства падчерицы. — Как ты смеешь? — ненавистно произнесла Хасеки. — Султанша, я — Шах Султан Хазретлери — дочь Нурбану Султан! Султанша от корней волос. И если Вы хотите нажить себе врага в моём лице, то не советую! Знаете как говорят: если волк хочет съесть овцу, то её не спасёт даже опытный пастух!       Шах, развернувшись, ушла. Гюльяр закусила губу. Эта выскочка ещё заплатит.

***

Покои Шах Султан

— Джанфеда, пришло время показать Гюльяр Султан её место!

***

Великое княжество Московское

Царский дворец

      Верный слуга царя Ивана переминался с ноги на ногу, не зная, как сказать то, о чём он узнал. — Демьян, ты долго ещё будешь молчать? — устало спросил мужчина. — Царь-батюшка, княгиня Любовь Андреевна… — начал слуга. — Господи, что ещё сотворила эта женщина? — Иван подошёл к Демьяну. — Она наняла одного человека, чтобы узнать о том, что произошло с Георгием. — Георгий давным-давно на том свете! — огрызнулся царь.       Но увидев, как слуга потупил взгляд, Иван начал сомневаться. — Или это не так? — Вы же сами отдали его жизнь в руки князя Трубецкого.       Иван ударил слугу и направился на улицу. Если только окажется, что Георгий жив, то это будет крах. Нужно было остановить полоумною женушку царя и узнать правду о прошлом, иначе не будет ему покоя!