Бог подарил мне надежду

      Ещё никогда ему не было так спокойно и легко на душе. Шехзаде Баязид гнал коня, мечтая побыстрее оказаться в Гюмюшхане, чтобы забрать сына и Анну в Манису. Маниса — мечта, которая казалась несбыточной. Он — главный наследник Османского престола. Мужчина вспомнил как именно начался его путь к вершине.

***

Февраль 1557 года

Конья

Дворец

Зал Заседания Дивана

      Беи и паши один за другим покидали помещение. Баязид поднялся, с тахты и прошёлся по залу. Адем и Кемаль переглядывались между собой. Баязид схватил письмо, которое перед началом заседания ему принёс Адем и ещё раз прочитал. — Шехзаде, нужно скорее ехать в столицу. Это письмо должен увидеть Султан Сулейман! — горячо произнёс Кемаль Паша. — Султан Сулейман уже давно не верит мне, Кемаль Паша! Тем более, в этом послании нет ничего серьёзного. Шехзаде Селим просто обещает возвысить Адема Пашу, когда он станет новым Повелителем, — Баязид почесал подбородок. — Но что же делать? — не понял Адем. — Играть по правилам Шехзаде Селима, — ответил Баязид, сосредоточенно глядя на своего верного Пашу. — Адем Паша, ты напишешь послание для Селима, которое — я уверен — его очень сильно обрадует.       Так началась двойная игра Адема Паши, которая в случае проигрыша могла стоить очень дорого. Адем Паша написал послание для рыжеволосого, в котором говорилось, что Шехзаде Баязид проиграл как бы ни было, и он согласен перейти на сторону сильнейшего. Дальше в письмах из Манисы от Адема требовалось докладывать о каждом из приколов Баязида. Но последнее письмо стало решающим. В нём чёрным по белому был написан приказ убить Шехзаде Баязида при первом удобном случае, а в конце этого послания стояла печаль Шехзаде Селима Хазретлери.

***

Апрель 1557

Стамбул

Главный дворец

Покои Султана Сулеймана

      Хюррем Султан стояла в объятиях мужа и со слезами на глазах смотрела на старшего сына, который сидел на тахте и что-то бормотал, смотря на мир красными глазами. Главный лекарь закрыл свой чемодан и тяжко вздохнул, глядя на Селима. — Что с моим сыном? — грозно спросил Султан, пытаясь утешить жену. — Повелитель, вероятно из-за всех этих горестных событий у Шехзаде помутнился рассудок.       Услышав это, лицо Повелителя исказилось от боли, и он схватился за сердце. Воздуха мучительно не хватало и десятый Султан Османского Государства упал навзничь. — Сулейман, открой глаза! Сулейма-а-ан! — закричала Хасеки Султан, падая на колени. — Султанша, прошу, — лекарь бросился к Повелителю, отдавая Хюррем в руки Сюмбюля. Евнух увёл свою госпожу из покоев, боясь самого худшего.

***

Дворец в Гюмюшхане

      Анна не могла найти себе места. Не было никаких вестей. Фахрие, которая со служанкой собирала вещи княжны, отложила шкатулку с драгоценностями и, усадив белокурую на тахту, протянула ей стакан с водой. Девушка сделала несколько глотков и поставила ёмкость на стол. — Прошу, успокойся. Всё будет в порядке! Шехзаде Баязид всё делает правильно! — Я знаю, но мне всё равно тревожно, — ответила княжна и поднялась. — Пойду к Шехзаде.       Фахрие кивнула. Она и сама волновалась, но старалась этого не показывать.

***

      Шамид Паша стоял в покоях Падишаха, когда туда вошла Хюррем Султан. Женщина была очень бледной. Её стан был облачен в платье тёмного цвета. Украшений на ней почти не было. Всего лишь корона из алмазов, и кольцо — символ их вечной любви с Султаном. — Султанша, — поклонился визирь. — Состояние нашего Повелителя очень тяжёлое, — мужчина замолчал. — Если об этом узнает народ, может подняться бунт. — Что ты предлагаешь, Шамид Паша? — бесцветным голосом спросила Хасеки. — В столицу должен приехать Шехзаде Селим Хазретлери, как наследник Османского престола и быть здесь, пока наш Султан не придёт в себя. — Кто принял это решение, Шамид Паша? — Хюррем повернулась к Шамиду, сплетая пальцы рук. — Это решение Дивана, Султанша. — Шамид Паша, Шехзаде Селим Хазретлери не сможет стать наместником, потому что по приказу Повелителя, он больше не санджак-бей Манисы! — рассказала рыжеволосая.       Шамид, услышав это, сник. — Отныне главный наследник Османского престола — Шехзаде Баязид. Я сама напишу ему письмо, а тебя прошу делать всё возможное, чтобы о состоянии Повелителя не узнал народ!       Женщина развернулась и ушла. В коридоре она шла держась за стену. Власть очень дорого стоит.

***

Дворец в Гюмюшхане

Вечер

Покои Анны

      Зеленоглазая качала на руках Метина, напевая ему тихо колыбельную. За окном одна за другой зажигались звёзды. Княжна переложила Шехзаде в колыбельку и, набросив на плечи плащ, решила выйти в сад. Факелы освещали дорогу, по которой шла девушка. Она вспоминала. Странно, но все её воспоминания были связаны с Баязидом, с дворцом, но не с Русским царством. В глубине души, она отчётливо знала, что те земли больше не её дом. Только здесь её смогли принять и полюбить. Девушка поплотнее закуталась в плащ и, медленно ступая, направилась в покои.

***

      Фахрие-калфа зажгла последнюю свечу и посмотрела на Анну, которая сидела перед зеркалом и расчесывала волосы. — Доброй ночи, — пожелала калфа       Зеленоглазая кивнула и, сняв халат, легла под одеяло.

***

Главный дворец.

Стамбул

Покои Хюррем Султан

      Женщина ещё раз прочла послание, которое было адресовано Шехзаде Баязиду и, поставив свою печать, запечатала. Отдав его Кемалю, она сказала: — Немедленно доставить его в Гюмюшхане для Шехзаде Баязида.       Кемаль Паша, поклонившись, ушёл, а в покои женщины вошёл Шамид Паша вместе с главным лекарем. — Султанша, к сожалению, наши опасения подтвердились. Шехзаде Селим больше не будет таким как прежде… Шехзаде Селим говорит, что видит Нурбану Султан, Шехзаде Мурада…       Материнское сердце обливалось кровью. — Что нам делать, главный лекарь? — Есть только один выход, Султанша: посадить Шехзаде Селима в кафес. — Заточить моего сына в клетку? — закричала женщина, подскочив с тахты. — Султанша, в данный момент это единственный вариант, — очень тихо произнёс Шамид.       Хюррем Султан без сил упала на тахту. За что ей такие испытания?

***

Утро следующего дня

Дворец в Гюмюшхане

Покои Анны

      Девушка нехотя открыла глаза. Солнечный свет заливал просторные покои светом. Княжна села в постели и с улыбкой посмотрела на колыбель, но та оказалась пустой. В душу мгновенно заполз лютый холод. Нет, Шехзаде. Набросив на себя халат, княжна распахнула двери, но ни одной служанки там не оказалось. Девушка бежала по коридору, а во дворце стояла тишина. — Фахрие? Фахрие! Кто-нибудь? Фахрие!       Белокурая распахнула двери в главную комнату и замерла. Около окна стоял Шехзаде Баязид и держал на руках сына. Недалеко стояла Фахрие-калфа. Баязид что-то тихо говорил сыну, целуя его маленькую ручку. — Фахрие, иди, одень Шехзаде.       Калфа забрала мальчика и, поклонившись наследнику, ушла. Анна провела их взглядом и подошла к Баязиду. Присев в поклоне, она подняла на него свои изумрудные глаза. — Всё получилось? — только сумела спросить она.       Баязид смотрел на неё. Вот она. В совершенно обычном платье, с несобранными волосами, с сонными и перепуганными глазами. Анна, которая готова тысячу раз прийти на помощь; если нужно, отдать жизнь. Его ангел-хранитель. Княжна заправила прядь волос за ухо и поправила полы халата, смущённо смотря на наследника. Баязид следил за ней, а потом взял за руку и, потянув на себя, сделал то, о чём так долго мечтал — поцеловал эти нежные, алые губы.

***

      Карета, покачиваясь, ехала в Манису. Анна сидела и, прикрыв глаза, вспомнила тот поцелуй. Фахрие-калфа только улыбалась, глядя на загадочную девушку. Вдруг карета остановилась и Анна недоуменно посмотрела на калфу. Фахрие выглянула и села на место. — Там Кемаль Паша.       Белокурая отдала Метина служанке и вышла из кареты. — Шехзаде, — позвала девушка.       Баязид оторвал взгляд от послания и печальным голосом произнёс: — С отцом плохо. Нужно срочно ехать в столицу.