23
20 декабря 2019 г., 07:00
Шехзаде Баязид вместе с Анной спешил в материнские покои. Все, кто встречался им на пути тут же кланялись и прятали глаза. В сердце молодого человека змеёй заползала самая страшная догадка. Дверь в покои открылись, и Баязид вошёл. Анна посмотрела на Фахрие, которая шла за ней и произнесла:
— Отнеси Шехзаде Метина и придёшь сюда!
Фахрие, кивнув, ушла, а княжна исчезла за дубовой дверью. Хюррем Султан сидела на софе и гладила по голове Баязида, который целовал материнские руки,.
— Султанша, — тихо произнесла зеленоглазка и, поклонившись, подошла к женщине.
Княжна присела на корточки и кивнула Баязиду. Тот поднялся и отошёл к окну.
— Султанша, с Повелителем всё будет хорошо. Бог его не оставит. Верьте, Султанша! — просила Анна.
Хюррем Султан молчала. Сердце жены Султана подсказывало, что в этот раз злодейка судьба заберёт у неё самое главное в этой жизни — заберёт Сулеймана.
В дверь постучали и вошёл главный лекарь. Увидев его, рыжеволосая поднялась.
— Султанша, наш Повелитель пришёл в себя. Он желает Вас видеть.
Хюррем, Баязид и Анна поспешили в главные покои.
***
В главных покоях стоял полумрак. Около Падишаха находились лекари, которые, увидев Хюррем и Баязида, тут же поклонились. Хюррем, подойдя к кровати, взяла руку мужа и без сил упала на колени. Сулейман открыл глаза и увидел жену, по щекам которой катились слёзы. — Не плачь, Хюррем, — попросил мужчина. — Сулейман, всё будет хорошо. Ты обязательно поправишься, — промолвила Султанша. На лице десятого Падишаха появилось слабое подобие улыбки. — Баязид, — позвал Падишах. — Я здесь, отец, — охрипшим голосом сказал Баязид. — Не позволь гордыне и властолюбию взять власть над своим сердцем и разумом. Будь честным. Дай Аллах твоё правление принесёт только благо. Анна, или как тебя называют в Гюмюшхане — Хасеки Султан Умут, — Повелитель смотрел на белокурую, которая украдкой вытирала слёзы. Хюррем Султан переглянулась с сыном и девушкой, гадая при каких обстоятельствах и как давно Повелитель семи стихий знает тайну, которая была известна только им. — Без моего ведома даже лист с дерева не упадёт, — слабо объяснил Султан, видя их удивленные взгляды. — Шехзаде Баязид бывает горяч и упрям, но ты способна изменить это. Баязид, береги то, что ты сумел достичь. А сейчас оставьте нас. Баязид поклонился и вместе с белокурой вышел из покоев. В коридоре девушка обняла мужчину и заплакала.***
Хюррем Султан держала мужа за руку, а тот не мог наглядеться на неё. Сколько между ними всего было. Сколько боли он ей причинял своими поступками. Сулейман горько усмехнулся. Если бы была возможность прожить жизнь ещё раз. — Я не осуждаю тебя, Хюррем. Ты просто хотела уберечь жизнь своего сына. Прости меня, что своими руками сделал Селима и Баязида врагами. Прости, — прошептал он. — Ты прости, но у меня не было другого выбора, — произнесла Хюррем. Мужчина молчал. Странно, но свои ошибки мы понимаем лишь тогда, когда их уже невозможно изменить. Страницы жизни уже написаны, и когда осталась лишь одна строка, а сказать хочется ещё так много, тогда ты понимаешь, что такое неизбежность. Будь ты властелин или презренный раб — твоя сила и власть есть только на земле. Перед Богом все равны. — Помнишь послание, которое ты мне написала, когда нам выпала самая долгая разлука? — мужчина ловил взгляд своей жены и понимал, что она помнит. Рыжеволосая кивнула. — Прочти мне его, — попросил Падишах. — Султан души моей, свет мой, мой Султан. Не проходит и ночи, чтобы мир не пылал в огне моих страданий. Не проходит и дня, чтобы не разверглись небеса от крика моего, от великого желания увидеть Ваш лучезарный лик. Душа моя, свет мой, моя надежда в целой вселенной. Клянусь, что единственное желание в целом мире — Вы. Мои чувства не передать словами и не написать пером. Если бы море было бы чернилом, а дерево было бы пером, о, моей боли от разлуки было бы написано в молитвах к Аллаху: «Соедини эту рабыню с её Повелителем». Ах, мой Султан, я вверяю Вас рукам Всевышнего. Голос Хасеки Султан растворился в тишине комнаты, которую полностью окутала темнота. Султанша держала холодную руку своего Властелина, а её сердце стало лишь грудой льда. Всё моменты счастья, проведённые рядом с ним, в этот момент стали лишь воспоминаниями. Великий Султан Сулейман Хан Хазретлери оставил грешный мир. Ушёл, оставляя империю, дворец, семью, оставил её…***
Баязид ходил туда-сюда по покоям. Его нервы были на пределе. Анна отошла от колыбельки маленького Шехзаде и, подойдя к Баязиду сзади, положила голову ему на плечо. Мужчина взял её за руку и чуть-чуть успокоился. Всё-таки она сумела изменить его. В покои постучали и перед взором молодой пары появился Сюмбюль-ага с красными глазами. — Шехзаде, наш великий Султан Сулейман Хан Хазретлери представился перед Всевышним, — печально рассказал Сюмбюль. Баязид не мог в это поверить. Нет, отец не мог. Не мог. Анна обняла Шехзаде. Впереди были слишком тяжёлые дни.***
Зеленоглазая шла по коридорам дворца, который был не похож на тот дворец, в который она приехала больше года назад. Всё вокруг было в чёрных цветах. В гареме больше не звучали музыка и смех. Наложницы сидели на диванчиках и обсуждали свою горькую судьбу, ведь теперь их всех должны были сослать в Дворец плача. Анна подошла к гарему и аги склонили головы в знак уважения. — Прошу сюда, мои Султанши, — позвал евнух и белокурая, обернувшись, увидела Шах, Эсмахан, Гевхерхан и Айсун, которую вела за руку беременная наложница Селима — Гезде. — Султанши, — присела в лёгком поклоне девушка. После безвременной кончины Сулеймана решить участь Шехзаде Селима должен был Баязид как новый Падишах Османского государства. Анна знала, что это решение касается и самих Султанш, но какое оно — не знала. — Анна-хатун, — измеряла фигурку девушки взглядом Шах. — Ты правда очень храбрая. Не каждая женщина может рисковать жизнью ради чужих, совершенно посторонних людей. — Эти люди мне не чужие, Султанша, — возразила княжна. — Хюррем Султан, Шехзаде Метин, Акгюльхан Султан — они дорогие для меня. — Ты забыла упомянуть Шехзаде Баязида, — на лице Шах была непонятная для Анны смесь негодования и ненависти. — То, как Вы поступили с моим отцом, слишком подло. Он не заслужил быть изгнанным. — Шехзаде Селим живой, Султанша! И виной тому, что с ним произошло, — не я! Вы прекрасно знаете, какая именно новость послужила для безумства Вашего отца! Смерть Гюльяр Султан — не случайность. Сюмбюль-ага покачал головой, понимая, к чему именно клонит Анна. Шах, услышав это, побагровела. — Как ты смеешь? — Мне искренне жаль Вас, Султанша. Вы в таком юном возрасте помарали свои руки в кровь, — поклонившись, белокурая ушла. Шах, гордо вздёрнув подбородок, направилась дальше.***
Рабыни открыли перед Анной двери в её новые покои, не забыв при этом поклониться. Войдя, девушка увидела несколько девушек, которые разбирали её вещи и украшения, складывая их в шкафы. Увидев её, служанки поклонились и замерли. — Что здесь происходит? — осторожно спросила она, подойдя к софе. — Нас прислала Фахрие-калфа, Султанша, — рассказала девушка с пшеничными волосами. Услышав, как к ней обращаются, белокурая вздрогнула. Всё это было так необычно. Сев на софу, молодая особа предалась воспоминаниям о том дне, когда она стала Умут.***
Январь 1557
Дворец в Конье
Покои Хюррем Султан
— Султанша, разве ничего нельзя сделать? — потрясенно прошептала белокурая. Хюррем посмотрела в глаза княжны и увидела в них то, что никогда не видела ни в одной из женщин всей империи. — Можно, — медленно проговорила Хасеки. — Только это очень рискованно. И после этого ни твоя жизнь, ни жизнь Шехзаде Баязида больше не будет прежней! — Султанша, я готова на всё! — заверила Анна. — Пойди, позови Сюмбюля-агу, — кивнула Хюррем служанке. Хатун ушла, и вернулась через пару минут с самым преданным слугой рыжеволосой. — Сюмбюль-ага, найди мне самых верных людей и подготовь дворец в Гюмюшхане. — Слушаюсь, моя госпожа, — протянул евнух. Дубовая дверь снова открылась, и Анна, поднявшись, поклонилась Баязиду. — Матушка, что здесь происходит? — Баязид украдкой посмотрел на зеленоглазку и направился к колыбельке сына. — Баязид, послушай меня, пожалуйста, Анна и Метин должны исчезнуть. Тебе и этому мальчику грозит опасность. Селиму я больше не могу верить, — с горечью добавила она. — Но перед этим ты и Анна должны заключить тайный никях. Баязид уставился на Валиде, пытаясь осмыслить то, что он услышал. Тайный никях? Когда матушка узнала о том, что они с Хуриджихан тайно поженились, она была в гневе, а сейчас сама предлагает ему жениться на Анне? — Зачем это нужно? Помнится, Анна приехала сюда, чтобы избежать нежелательного брака. — Я согласна, — тихо прошептала Анна. — Мне не нужны такие жертвы, милая княжна, — ухмыльнулся Шехзаде. — Вы из-за меня чуть не умерли, не нужно ещё и свою свободу отдавать, — Шехзаде кивнул матери и ушёл. Хюррем тяжело вздохнула и упала на тахту. — Простите меня, Султанша, — зеленоглазая приподняла подол и поспешила за мужчиной. Баязид шёл коридором, когда услышал, как Анна зовёт его. Остановившись, он заложил руки за спину, глядя, как она идёт ему навстречу. — Анна-хатун. — Почему Вы думаете, что я отдаю себя в жертву? — сразу спросила девушка. — Я хочу спасти Вас и Вашего сына. Айше отдала свою жизнь, чтобы Метин жил! Прошу, позвольте мне помочь. Я буду Вашей женой только на словах, Вы будете вольны принимать других женщин, — выпалила она, а в сердце кольнула боль. Баязид её слушал, не дыша. Снова была жертва, но он не хотел жертвы, он хотел её любви… — Хорошо, я согласен! — сказал Шехзаде. — Это очень сложный путь, и если ты откажешься, то… — Не откажусь, — твёрдо ответила она и чуть улыбнулась. Шехзаде кивнул и отправился в свой кабинет. Радуясь от того, что ей удалось убедить этого упрямца, княжна направилась в покои Хюррем.***
Чуть позже в одной из комнат дворца Коньи проводился тайный никях между сыном Султана Сулеймана Баязидом и девушкой с далекого Русского царства, которая теперь носила новое имя и новую веру. Теперь она была Умут Султан — жена Шехзаде Баязида. Никях завершился и мужчина, повернув голову, посмотрел на свою госпожу, которая украдкой вытирала слёзы. Хюррем Султан взволнованно ходила по комнате, ожидая невестку. Молодая Султанша вошла и почтенно поклонилась. Хюррем улыбнулась и, взяв из футляра ожерелье из алмазов, одела его на шею белокурой. — Благодарю, Султанша, — Умут коснулась украшения и подняла свои глаза на рыжеволосую. — Будь счастлива и всегда слушай своё сердце! — мудро изрекла Валиде Баязида. Умут молчала, а женская интуиция подсказывала Хюррем, что было ещё несколько причин, из-за которых Анна вышла замуж за её сына.***
Апрель 1557 года
Стамбул
Главный дворец
Покои Хюррем Султан
Валиде Хюррем Султан сидела на тахте в своих покоях и сжимала холодные руки. Огонь играл в камине, но ей всё равно было холодно. Её сын был Повелителем, она смогла уберечь его, но жизнь без Сулеймана... Без Сулеймана её не было. Женщина поправила чёрную шаль, которая не грела, и посмотрела в окно. Ещё один весенний день прошёл. В покои постучали и, бросив «войди», женщина увидела своих внучек. Шах, Эсмахан и Гевхерхан поклонились, а самая младшая Айсун сразу побежала к бабушке и сейчас, сидя у неё на коленях, обнимала её. — Султанши мои, как добрались? Гезде-хатун, как ты? — поинтересовалась Хюррем. Гезде кивнула, держа руки на животе. — Султанша, я хотела с Вами поговорить, — Шах Султан кивнула служанкам. Гезде и дочери Селима ушли. Шах подошла ближе к бабушке. — О чём ты хотела сказать, милая? — глядя на внучку, спросила Валиде. — Что теперь будет с моим отцом? Султан Баязид казнит своего брата так, как того требует закон? — прямо спросила Шах. — Не лгите! — Твой отец не будет казнён! Шехзаде Селим заключён в кафесе. У него помутился рассудок после смерти Гюльяр Султан. По щеке Шах прокатилась слеза. Значит, Анна говорила правду? Это она всему виной, ведь она приказала убить Гюльяр. Хотела мести, а в итоге лишилась отца… — Скажите, я смогу… Я смогу его увидеть? — дрожащим голосом спросила Шах. Валиде кивнула, ведь говорить ничего не могла. Шах разрыдалась и бросилась в объятия Хюррем. Рыжеволосая гладила внучку по голове, позволяя выплакать боль, которая долгое время копилась на сердце.***
Тёплый вечер опустился на Стамбул. Умут сидела на тахте и читала книгу, которую привезла с собой из Русских земель. Служанки, приготовив покои и поклонившись, ушли. Девушка перевернула очередную страницу, а потом и вовсе закрыла книгу. Все мысли занимал Баязид. В покои вошла Фахрие-калфа и покачала головой. — Султанша, Умут, ты слышишь меня? Белокурая мотнула головой и посмотрела на калфу так, словно видела её впервые в жизни. — Что такое? — Пойдём, хамам давно готов. Негоже заставлять ждать! — несколько строго произнесла женщина. Зеленоглазая поднялась и, сделав несколько шагов, остановилась. — Фахрие-калфа, ты что-то от меня скрываешь. — Повелитель приказал, чтобы ты пришла к нему, — нехотя рассказала главная калфа, невольно переходя на ты. Глаза молодой Султанши хитро загорелись, и она направилась в хамам.***
Молодой Султан Баязид стоял перед зеркалом и ждал, пока слуги закончат готовить его новые покои. Ага зажёг последнюю свечу и, поклонившись, оставил Властелина одного. Баязид поправил воротник белой рубашки и, сложив руки за спиной, посмотрел на закрытую дверь, ожидая.***
Служанка поправила белые локоны Умут и осторожно надела диадему в виде сплетенных листьев лавра. Зеленоглазая поправила шёлковые рукава бирюзового наряда и глубоко вздохнула. — Фахрие-калфа, а нельзя пойти в покои Повелителя без всяких этих традиций? — выйдя из покоев и увидев свиту, которая должна её сопровождать, спросила Хасеки.***
Баязид стоял на террасе и просто вспоминал свою жизнь. Столько потерь было, прежде чем он достиг вершин. — Повелитель, — послышалось позади. Баязид обернулся и замер. Перед ним стояла она... Девушка, которая умела любить и жертвовать. Его ангел-хранитель, которого он до безумия любил всё это время. Её волосы развевались от лёгкого ночного ветерка. Девушка медленно прошла к перилам и встала рядом с мужчиной. — Вы хотели меня видеть? — Да, — кивнул Баязид. — Перед тем, как стать моей женой, ты мне сказала одну вещь. Я вольный принимать других женщин, но мне нужна только одна. Девушка, которую я встретил в саду ранним утром несколько лет назад. Именно её я люблю, — честно сознался Падишах. Щёки Умут покрыл румянец, и она сейчас очень упорно рассматривала подол своего платья. — Скажи мне, могу ли надеяться, что мои чувства найдут ответ? — Баязид взял её за руку. — Вам не надо надеяться, — зеленоглазая подняла голову. — Я давно уже... Я давно уже Вас люблю. Баязид не дал ей договорить и поцеловал. Девушка сначала неуверенно отвечала на поцелуй, а потом и вовсе забылась в этом волшебном чувстве.***
Оказавшись в покоях, Баязид притянул молодую девушку к себе, обняв за тонкую талию. Мужская рука скользнула в идеальную причёску разрушив её. Умут тихо засмеялась ему в шею и сама поцеловала. Баязид заглянул в изумрудные глаза. — Ты моё счастье. Я очень сильно тебя люблю. Султанша обхватила его за плечи и притянула к себе. Девичьи пальцы, робея, потянулись к пуговицам рубашки и начали медленно их расстёгивать. Баязид перехватил её запястье и невесомо поцеловал в губы, опускаясь ниже… Белокурая откинула голову назад и прикрыла глаза. Султан подцепил ткань бирюзового платья и потянул её вниз, оголяя её плечи, а на место ткани пришли его поцелуи. — Не бойся, — едва слышно прошептал он и начал терзать её более страстными поцелуями. Попутно его руки добрались до шнуровки корсета, и он упал на пол, оставляя её в одной сорочке, которая была тонкая словно паутина. Хасеки повернула голову, и их глаза встретились всего на миг. Мужчина подхватил любимую на руки и уложил на кровать, нависая сверху, снова забирая её губы в плен. Его рука блуждала по девичьему бедру, задирая последнюю преграду, которая была на её теле. Баязид, поправив прядку, которая упала ей на лицо и, наклонившись к розовому ушку, тихо выдохнул: — Доверься мне. Умут обнимала его, перебирая одной рукой волосы, и ни капли не боялась, потому что в её сердце играла свою мелодию любовь. Лишь боль вернула её в реальность. На глазах блестели счастливые слёзы, которые Падишах тут же осушал своим дыханием, прося прощения. — Я люблю тебя, — произнесла Умут, глядя на человека, который отныне и навсегда был смыслом её жизни.
