Бог подарил мне надежду

1563 год

Лето

Османская империя

Стамбул

Главный дворец

Сад

      Молодая женщина в платье кремового цвета, края которого были обшиты золотой нитью, находилась возле кустов роз, обрезая отцветшие бутоны. На улице стояло жаркое лето. В шатре под пристальным наблюдением рабынь играли Метин и Акгюльхан. Мальчик был очень похож на свою маму и это очень радовало Умут. Хасеки знала, что душа Айше спокойна за сына и дочь, ведь Умут любит их как родных.       Султан Баязид тихо подошёл к жене и теперь молча за ней наблюдал. Белокурая срезала красную розу и, обернувшись, направилась к Баязиду. Мужчина улыбнулся и, взяв цветок, вдохнул его аромат. — Однажды ты тоже дала мне вот такую розу, — улыбнулся Баязид, вспоминая их первую встречу.       Белокурая кивнула и улыбнулась, глядя, как служанка ведёт за руку годовалого мальчика в тёмно-синем кафтане. — Простите, Султанша. Шехзаде проснулся и начал звать Вас, — объяснила хатун.       Умут присела на корточки и, взяв сына на руки, поцеловала в лобик. Мальчик крутил головой, рассматривая всё вокруг. — Отец, смотрите как я могу.       Шестилетний Шехзаде Метин резво махал игрушечным мечом, сражаясь с агой. — От Адема Паши не было вестей? — Нет, — Баязид перехватил сына, который так и норовился вывернуться из материнских объятий. — Султанша, — к ним подошла Фахрие-калфа и присела в поклоне. — Прибыла Эзен-хатун. — Хорошо. Акгюльхан, Метин, дети, пойдёмте, — позвала Умут.       Сестра взяла младшего брата за руку, и они в припрыжку побежали во дворец. Хасеки поцеловала младшего Шехзаде Кадира в щёку и, поклонившись Баязиду, пошла следом. Фахрие-калфа и служанки направились за ней.

***

Великое княжество Московское

      Адем Паша стоял в порту Русского царства и просто не знал, что ему делать дальше. Куда ему идти? На этих землях, которые когда-то были ему родные... Теперь он был здесь чужаком. — Куда дальше, Паша Хазретлери? — поинтересовался охранник. — Что известно о нынешнем царе? — Адем накинул на голову капюшон и медленно направился к выходу из порта. — Говорят, что царя одолела неизвестная болезнь. Он не покидает свой дворец. Это очень тревожит народ, и они требуют посадить на трон нового владыку, — рассказал один из воинов.       Адем молча шёл, думая о своём прошлом.

***

      Его руки были связаны за спиной. На голову был наброшен мешок, и он не мог видеть то, что происходило вокруг. Собственно, его уже и не беспокоило, что будет с его жизнью, боялся он только за княжну Елецкую. Вдруг мешок упал на землю, и Георгий поднял голову, надеясь увидеть царя Ивана, но вместо этого увидел князя Бориса Трубецкого. — Что происходит? Где она? — мужчина оглянулся, желая увидеть Любовь, но её нигде не было. — Где она?! — Успокойся, Георгий, — попросил Борис. — Она в надёжном месте и лучше Вам с ней не видеться. Ваша любовь может дорого Вам обойтись.       Георгий фыркнул. Ему было не жалко жизни, ведь она ничего не стоит без любви. — Что он Вам приказал? Хотя можете даже не говорить. Для него единственный способ не лишиться трона — убить меня. Что ж, — он горько усмехнулся. — Исполняйте волю царя и покончим с этим. — Я не убийца, — отчеканил Борис и разрезал верёвку, которая связывала руки Георгия. — Ваша беда только в том, что Вы родились. Вы — главный наследник, а это не входит в планы Вашего брата. Ненависть затмила ему глаза и здравый смысл, — Трубецкой вздохнул.— Садитесь на этот корабль и больше никогда не возвращайтесь сюда, если хотите жить! Отныне Вы умерли для всех. Я никогда не расскажу, о том, что произошло на самом деле.       Георгий кивнул и в последний раз взглянул на мужчину, который поступил наперекор царю, вошёл на корабль, что нёс его всё дальше и дальше от русских земель в Османское государство.       На чужой земле он сам для себя стал чужим. Изменил веру имя, но не смог забыть прошлое. Оно приходило каждую ночь в снах. В этих снах была она... Его первая любовь. Она плакала, протягивая к нему свои руки, а он не мог ничего сделать. Так шли годы. Адем-бей жил в Конье и однажды, повстречав Шехзаде Баязида, стал его сокольничим, а уже позже Пашой и самым верным другом. Адем очень ценил верность, ведь сам испытал предательство. И вот теперь он не просто Адем Паша, он великий Визирь Адем Паша Хазретлери, который спустя столько долгих лет решил вернуться туда, где для него всё было чужим...

Османская империя

Стамбул

Главный дворец

Покои Хасеки Умут Султан

      Умут и Эзен-хатун говорили о фонде покойной Хюррем Султан. С позволения Баязида, Умут, как и Великая Хюррем Султан, стала заниматься благотворительностью. Она строила школы и хамамы, ведь очень хотела быть полезной бедному народу. — Народ очень благодарен тебе, дочка, — Эзен улыбнулась женщине, которую считала родной дочерью.       Эзен-хатун и Кемаль Паша теперь жили в Стамбуле, во дворце, который им выделил Баязид. Дочери Шехзаде Селима вышли замуж и покинули Стамбул. Айсун Султан жила вместе с Шах Султан. Гезде-хатун родила девочку Мерич и вместе с ней жила в Старом Дворце, но довольно часто приезжала в Топкапы. — Султанша, — Ильпер-хатун поклонилась. — Вам письмо от Гевхерхан Султан.       Эзен улыбнулась и, поклонившись, ушла. Умут вскрыла послание и начала читать.

***

      Место их встреч было таким же, как и много лет назад. Вокруг цвели ромашки, а он как будто вернулся в прошлое, которое глухой болью отзывалось в области сердца. Всё-таки зря он попросил Баязида отпустить его на несколько дней на родину. — Ты здесь чужой, Адем Паша, — промолвил он, обращаясь к самому себе.       Позади послышался шорох. Охрана оголила мечи, боясь нежданных гостей. На поляну в чёрном платье вышла Любовь Андреевна Трубецкая. — Вы кто? — испуганно спросила княгиня, отступая назад. — Здравствуй, Любовь, — печально поздоровался великий визирь.       Охрана по знаку оставила их одних. Трубецкая всматривалась в черты его лица и видела что-то знакомое, родное, но вот что понять не могла. — Мы с Вами знакомы? — княгиня подошла ближе. — Я уже и сам не знаю, — неопределённо пожал плечами Адем. — Сейчас я сам для себя кажусь совершенно чужим человеком, у которого отобрали всё, что ему надлежало по праву. — Георгий... — потрясенно прошептала она и потеряла сознание.

***

— Живой… — Любовь открыла глаза и поняла, что сидит в карете.       Напротив неё сидел Адем. Мужчина с жадностью смотрел в её лицо и понимал, что внешне она почти не изменилась в отличие от него. Он был другим. Сейчас, когда между ними было столько преград и лжи, что он не знал, что говорить. Она сейчас наверное счастливая мать и жена, и он не хотел всё это разрушать хотя бы потому, что не имел никаких прав. — Я всё знаю, — нарушила тишину Любовь, опуская глаза на свои руки. — Борис мне рассказывал, что не смог тебя убить. И матушка тоже... — княгиня замолчала. — Твоя мама тебя очень любит и Борис тоже. Всё, что они делали, — только ради тебя. — Мама умерла и Борис тоже, — перебила его женщина.       В карете повисла тишина. Как бы ни было, но Адем был благодарен Борису за то, что он подарил ему жизнь и ему было искренне жаль. — Прости их, — попросил мужчина. — Прости, как простил я. У Аллаха для каждого человека своя дорога и нам выпала такая. Этого не изменить, осталось только смириться. — Ты смирился? — Любовь наконец посмотрела на него. — Неужели ты не понимаешь как с нами обошлись? Нас лишили счастья! — Счастье можно увидеть в обычных вещах, главное не терять веру! Борис любил тебя и мне очень жаль, если он не чувствовал любви от тебя.       Княгиня молчала. Весь свой брак с Борисом она не разу ни сказала ему о том, что любит. Была только ненависть. Даже тогда, когда на свет родилась Ульяна, она чувствовала к ней отвращение, ведь молодая княжна с каждым годом становилась похожа на своего отца. — Сейчас ты счастлив? — пересилив себя, спросила Трубецкая.       Паша долго на неё смотрел, а потом открыл дверцу и, выйдя из кареты, в последний раз на неё посмотрел и с грустью произнёс: — Прощайте, Любовь Андреевна.       Он ушёл, не оборачиваясь. Княгиня вышла следом и смотрела ему вслед. — Будь счастлив, — прошептала она.       Вскоре карета княгини возвращалась в имение. Любовь Андреевна понимала, что её история запретной любви закончилась. Она наконец узнала всю правду, вот только стоила она для неё очень дорого.

***

      Умут, Баязид и дети обедали на террасе. Молодая женщина поедала варенье из лепестков роз, а Падишах хитро за ней наблюдал, вспоминая ту самую походку на базар. — Очень любишь варенье? — сощурившись, спросил Повелитель. — Его все любят, разве нет? — знакомой фразой ответила зеленоглазая.       В покои постучали и вошёл Фуркан-ага. — Повелитель, прошу прощения, Вас и Умут Султан в саду ждёт одна женщина, — Фуркан замолчал. — Что это за женщина? — Баязид сделал глоток щербета. — Гадалка — Ойя-хатун. Она говорит, что это очень важно.       Хасеки переглянулась с мужем и, поднявшись, направилась с ним в сад, оставив детей на служанок.

***

      Ойя-хатун стояла около шатра. Увидев Падишаха и его молодую жену, гадалка почтенно присела в поклоне. — Кто ты? Что тебе нужно? — Баязид измерил незнакомку взглядом. — Я та, которая однажды предсказала Вашу судьбу покойной Хюррем Султан, — изрекла гадалка. — Что это значит? — не поняла Умут, держа Баязида за руку.       Ойя тепло посмотрела на пару, вспоминая предсказание, которое однажды услышала Хюррем Султан.

***

      Рыжеволосая сидела на тахте и с волнением смотрела на Ойю, которая гадала на песке, рассматривая известные только для неё знаки. — Что ты там видишь, хатун? — не выдержав спросила Хасеки. — Трон в Вашем сердце давно занят, госпожа. И этот трон занял совсем другой Шехзаде. Только кровь. Много крови на пути будет. Много потерь. — Что ты говоришь? — ужаснулась женщина. — Один из моих сыновей умрёт? — Смерть будет следовать по пятам, но Шехзаде будет спасать надежда. От лютого ворога и от беды будет спасать надежда, — загадочно промолвила Ойя и ушла.

***

      Уже поздней ночью, лёжа на груди Баязида, Умут вспоминала слова гадалки и свой длинный путь к счастью. Баязид сжал её руку и поцеловал в макушку, прижимая к себе. — О чём ты думаешь? — Когда я убегала из Русского царства, всё, что у меня было, это надежда. Надежда, что меня не найдут, но о таком я даже мечтать не могла, — созналась она, подняв голову и посмотрев на мужа. — Видно, в тот день, когда мы с тобой встретились, Аллах решил подарить мне надежду. Он подарил мне тебя, моя зеленоглазая, Султанша, — счастливо произнёс Падишах и поцеловал жену долгим поцелуем.

***

      На следующий день Умут попросила Баязида навестить могилы Хюррем Султан и Айше Султан. Хасеки Султан долго молилась, а потом они вместе отправились домой. Через месяц Умут узнала, что ждёт ребёнка, а ещё через девять месяцев родила прекрасную дочь, которую нарекли Бингюль.       Вернувшись домой, Адем Паша смог ответить на вопрос: счастлив ли он. Да, он наконец мог себе позволить любить, не боясь, что эту любовь отберут. Он любил и уважал Эсмахан Султан, которая любила его. Через два года у супругов родился сын и Адем окончательно оставил прошлое в прошлом.

***

      Любовь стояла у могилы Бориса и просто вспоминала. Сейчас ей было жаль, что она именно так прожила свою жизнь, ведь Борис не заслуживал к себе такого отношения. Но было слишком поздно. — Прости меня, Борис. Я не была тебе лучшей женой, но только сейчас поняла, что я любила тебя. Может быть не так, как ты того заслужил, но любила, — княгиня смахнула слезу. — Прости...       По кладбищу гулял ветер, и княгиня медленно направился к карете. На её душе стало спокойно. Она научилась прощать.

Прощение означает, что всё уже кончено. © Франсуаза Саган.