Выстрелы 2

Закат. Кто – то может сказать, что закат – это небесная палитра, цвета которой, где – то высоко, смешивает невидимый для глаз художник. Кто – то скажет, что закат – это яростный огонь солнца, пылающий во время его битвы с луной. А Грениндзя вам скажет, что закат – это просто конец дня. В нем нет ничего особенного. Просто солнце, - желтый круг на небе, который они видят каждый день, - уходит с небосвода. Хотя закат – предупреждение. Предупреждение того, что свет дня кончается, и скоро наступит мрак ночи. В тот день он подобное предупреждение не увидел. Это было большой ошибкой. Его мрак настал слишком стремительно, так, что он даже не осознал сразу, что свет ушел. Вернее, улетел на самолете. Они расстались на закате. Пошли разными дорогами. По разговорам его друзей (Клемонт и Бонни, насколько я помню, никуда не собирались) покемон понял, что он сейчас был в Алоле. Совсем не тоскует. Наверное, даже забыл его, как и других. А ему плохо. Ему больно. Он сидит на ветке дерева, смотрит на заходящее светило и плачет, вспоминая. Грениндзя помнит. Помнит все, до мельчайших деталей. А помнит ли Эш – он не знает. Но он любит надеяться. Надеяться – что да, он помнит, тоже смотрит на этот чертов закат и думает о нем. Ему не запрещают мечтать, верно? Шорох в кустах. Шиноби не оборачивается, его глаза не дрогнули, в них горит свет уходящего солнца. - Что вам сейчас нужно? Я хочу побыть один. – ему не нужно гадать, он знает, кто это. Он уже давно следует за ним, питается его болью, его горечью, его страхами. И не хочет отставать. - Обычно ты более приветлив. – темная тень появляется перед ним, но он не боится. Раньше он пугал его, да так, что он не мог заснуть неделями, но сейчас… Он потерял инстинкт самосохранения. Его единственный видный глаз сверкает холодной синевой. Значит, сейчас он спокоен. Когда он злиться, его глаз горит ярко – красным светом, цветом крови. Он близко. Он чувствует холод, исходящий от него на своей коже. Однако он не дрожит, как раньше. Его глаза не бегают по поляне. Он смотрит прямо в этот синий огонек. Даркрай усмехается: - Ты жалок, если все еще тоскуешь по тому убогому человечишке. Он не имеет права так его называть. Это не его дело. Какая ему разница, о чем он думает и о ком тоскует? Пусть называет его как хочет, но он не смеет упоминать Эша. Особенно в таком тоне. Грениндзя злиться, и он это чувствует. Ощущает его злобу и ненависть, всего лишь из – за одного слова. Даркрая это забавляет. Ему нравиться злить его. Нравиться, как он пытается не реагировать на его слова, игнорировать его появления и само его существование. Повелитель кошмаров знает, что у него это никогда не получиться. Стоит ему лишь упомянуть в разговоре того мальчишку, по которому он бессмысленно сохнет, как он взрывается, как вулкан. Как там его звали? Ах, да, Эш. Пепел. Мальчишка с черными непослушными волосами и карими глазами, в которых можно найти и увидеть свет, дающий тебе надежду. Милая улыбка и безрассудное поведение с его фирменной фразой: «Не сдавайся, пока все не кончено». Так описывал его Грениндзя. Вернее, часть описания, которое он запомнил. Внутри он поморщился. От такого количества сахара в этом его тошнило. - Уйдите, прошу вас. – Даркрай услышал шепот Грениндзи. – Мне сейчас нужно побыть в одиночестве. И Даркрай и правда ушел. Только вот не потому, что его просил покемон, а потому, что почувствовал приближение Зайгарда. Легендарный страж Калоса был бы не очень – то раз встречи с его темным коллегой. Нет, он не боялся его. Просто ему было лень слушать его бесконечные разглагольствования о «разделе территории». Он снова усмехнулся. Если бы Даркрай был честным, он сказал бы, что уже знает Эша. Помнит, как тот пытался спасти Диалгу и Палкию в Синно, помнил о встрече с ним в Кеналайв – сити, помнил о битве с ним на острове Лилли, когда он заключил временный союз с тем странным человеком, Тобиасом, помнил, как пытался предупредить его Пикачу по «старой дружбе» о Лисандре и Команде Пламя через кошмары (мне кажется, что не может быть десять Даркраев по всему миру). Да, он все это хорошо помнил. А теперь он следует за его покемоном. В принципе, ему это незачем. Ему вполне достаточно эмоций других существ мира. Но этот Грениндзя… Никогда в своей жизни он не видел, чтобы между тренером и покемоном существовала такая сильная связь. Связь сильна, а боль ее потери – невероятно насыщенный коктель отрицательных эмоции, которого он жаждал. Чего – то необычного, экзотического - и вот оно. Так просто покемон от него не отвяжется. Однако соблазн посетить человека и хорошенько врезать по его глупому куполу появлялся все чаще, ровно, как и расцеловать всего с ног до головы. Странно, да? Возможно, сказываться слишком частое питание эмоциями одного и того же существа, которые побуждали желать того, что и сам носитель. Такое с ним уже было, хотя и не так… желаемо. Иногда, залезая в сны Грениндзи, он мог видеть столь изощренные картины, которые свели с ума любого другого разумного покемона. Даркраю было пофиг. Все его сны, - не важно, обычные или эротичные, - было сконцентрированы вокруг Эша. Было забавно за ними наблюдать. Иногда даже приятно. Хотя зачастую первое. Повелитель кошмаров закрыл глаза и погрузился в тень большого дерева, вновь черпая энергию от бушевавшего Грениндзи. В какой – то степени это был симбиоз: он получал жизненные силы, а Грениндзя мог наконец избавиться от своей злосчастной бессонницы. Вполне приемлемая сделка, как ему казалось. Ночь. Завтра будет утро. Потом день. А после снова закат. И все будет повторяться по кругу, до скончания веков. Однако Грениндзя не собирался каждый закат встречать в одиночку. Рано или поздно он свалит от сюда, когда их миссия окончиться, когда он станет свободен, он найдет Эша. Может, даже раньше. Он ведь им ничего не должен. Это работа Зайгарда, а не его. В конце концов, он не был покемоном – героем, коим его считали. Он был самым обычным покемоном, Грениндзей, со своими смертными желаниями и побуждениями. Он не хотел спасать регион. Он не хотел бросать своего тренера. Он не хотел быть любезным с покемоном порядка. Он не хотел оставаться в истории как «покемон, спасший Калос». Он хотел одного. То, о чем он всегда мечтал еще с тех пор, как был маленьким Фроки. Грениндзя хотел любви. И, когда он наконец почти получил ее, ему пришлось уйти. Он ненавидел их за это. Ненавидел всем сердцем и душой. Они разделили его со своей семьей. Это было эгоистично, но он хотел сбежать прямо сейчас. В эту Алолу, к Эшу. Забыть о лианах негативной энергии, о Зайгарде, о Даркрае, о Калосе, обо всем, кроме него. Да, это эгоистично. Но он больше не мог оставаться бескорыстным…