Чужие сердца

— Тор. — мягкий голос ударяет ему в спину с размаха, с усилием и нажимом, мол, оглянись, сын Одина. Посмотри на меня. Он оглядывается. — Тор! — Наташа, успевшая сменить цвет волос, цвет глаз, всю себя сменить, лишь бы стать ещё сильнее — смотрит. Смотрит прямым и ровным взглядом человека, который готов доверить ему свою спину. Готов, давно готов, просто не говорит об этом. Но и не нужно, это понятно и так, и Тор бессилен от одного только взгляда смертной души. — Я хотела спросить, — она замирает, словно подбирая слова получше или решимости побольше. Наташа сильная, сильнее многих, но сейчас отчего-то не может сказать желаемого. Она выдыхает. — Я хотела спросить, Тор. Если я умру в бою, я увижу Вальхаллу? — Наташа смотрит, всё ещё смотрит так невозможно прямо, словно заглядывает Тору в самое сердце. А потом видит что-то в его лице и улыбается. Улыбка эта, похожая на почти растаявшую льдинку, обнимающую яркую зелень распускающейся почки, враз придаёт её словам какой-то особый смысл. И, если честно, Тору он не нравится. Он хотел бы сказать: Вальхаллы больше нет. Он хотел бы сказать: провожать больше некому. Он говорит: — Я хотел бы не увидеть тебя там никогда. — пауза немного горчит, потому что это его желание ничто не исполнит, а значит: — Но если когда-нибудь, когда-нибудь будет возможность — я провожу тебя сам. Я дорожу тобой. Я дорожу друзьями. А Наташа не просто смелая, Наташа уже точно заслужила хоть что-то действительно хорошее в своей жизни, которая, Тор уверен, будь нитью в пальцах Норн — была бы кроваво-красной. До вылета осталось совсем чуть-чуть.