Take Me To You

      Феликс не любит спать один, да и находиться в одиночестве тоже. Всегда, когда он остаётся наедине со своими мыслями, на душе становится неспокойно. В голове проносится целый табун мыслей, которые поедают парня изнутри. Куча мелких ошибок, недосказанностей и прочих мелочей, которые наслаиваются друг на друга целой горкой и мешают спокойно жить, так и норовят вырваться наружу и заставить Ликса задуматься о многих не очень хороших вещах. — Всем привет, меня зовут Феликс, и я гей, — первое, что произносит он в тот момент, когда Чан знакомит его с группой.       В комнате повисает неловкое молчание, которое никак не трогало Ли, правда только внешне. Внутри него бушевала целая буря эмоций, и небольшой страх он все же имел, однако Феликс был уверен в своих действиях, ведь если его действительно берут в группу, то лучше быть предельно честным с самого начала и не скрывать абсолютно ничего. Да, подобное заявление шокирует, но это лучше, чем кот в мешке и сбоку бантик.       В Австралии к Феликсу относились лояльно, принимая его таким, какой он есть. Даже разговор с родителями прошёл более-менее удачно, несмотря на то, что отец до сих пор порывается отправить Феликса к психиатру. И ни в какую не хотел он после этого давать разрешение на переезд в Корею. Однако мама Ликса — прекрасная женщина и такая же солнечная, как её сын, смогла уговорить главу семейства не быть таким категоричным, ведь из-за того, что их ребёнок любит парней, а не девушек, он не перестаёт быть их родной кровью и ничем не становится хуже от этого.       Поэтому и с людьми, с которыми, по идее, придется быть вместе 24/7 и долгие годы, хотелось быть откровенным с самого начала. И если уж сложится так, что это будет проблемой, то лучше и не продолжать эти попытки «становления» единым целым.       "Группа — это в первую очередь семья", — именно так думал Ли, и Крис, который оказался Бан Чаном, в этом с ним был полностью солидарен.       В тот день, хоть и все семеро, помимо Ликса, участников и не высказали ничего в отношении его заявления, чувствовалось, что некоторые относились к нему с осторожностью, как-то напрягаясь в его присутствии. — Меня это беспокоит, хён, — закусывая нижнюю губу и обнимая подушку, говорил Ли. Он часто выговаривался Чану, когда они занимались корейским, да и просто по вечерам, когда было одиноко, что случалось чаще, чем хотелось бы. Их отношения были чем-то большим, чем просто дружескими. Они были максимально доверительными, ведь Чан тоже проходил через переезд в другую страну, перемену менталитета и языковой барьер. — Я знаю, что они хорошие и что ничего мне не сделают, но… Сейчас мы живём вчетвером, в что будет дальше? Вдруг Хёнджин, Сынмин или Чанбин переедут к нам? Никто больше не проявляет ко мне какого-либо негатива, но… — Всё будет хорошо, — улыбаясь, говорил Крис и крепко прижимал Феликса к себе. — Им просто тяжело привыкнуть к этому, ещё пару месяцев, и все будет хорошо.       И Чан оказался прав. Через пару месяцев Ликсу и дела не было до того, что кто-то что-то про него думал. Все время парень пропадал в тренировочном зале, практикуя всевозможные навыки, начиная от любимых танцев и заканчивая таким ненавистным вокалом, а все остальное время он думал. О Крисе.       Наверное, это невероятно глупо, так просто взять и влюбиться. Но хуже было то, что он влюбился именно в товарища по команде. Это означало лишь то, что все отношения между мемберами могут полететь в глубокую бездну, и всему придет конец, но. Именно это «но» и не останавливало Ликса.       Этим «но» было то, что и сам Крис проявлял к Феликсу немалый интерес. — Хён, можно к тебе? — Ли никогда не стучался в комнату Чана, а просто заходил, зная, что его там ждут в любое время дня и ночи, а все эти вопросы лишь только ради приличия, чтобы не казаться совсем уж наглым. — Ты опять не спишь? Все ещё над треком работаешь? — А ты опять не можешь уснуть? — губы старшего трогает тёплая улыбка, от которой Феликс просто тает и, робко улыбаясь в ответ, отводит взгляд и кивает. Чан смотрит неотрывно, медленно поднимается из-за стола и разминает затекшую за время работы спину. — Запрыгивай в кровать, — говорит он, а сам выходит из комнаты, направляясь в душ.       Феликс совсем не мог уснуть. В общежитии три комнаты и гостиная, и Феликсу досталась одиночная спальня, как и Чану. Беспокоить Чонина и Джисона совершенно не хотелось, так как Ян ложился рано, а с Джисоном особо не поспишь - пинается, бодается и кусается он отменно даже когда спит. А вот Крис именно тот, кто был нужен парню. Именно тот, с кем комфортно. Именно тот, к кому чувства.       Когда Крис возвращается, Ликс преданно ждёт его в кровати, предварительно расстелив её и смотрит как-то неуверенно. Чан ещё пару раз просушивает волосы полотенцем, отбрасывает его в сторону — завтра уберет — и ложится, сгребая Феликса в охапку.       Младший утыкается лицом в чанову шею и вдыхает аромат его геля для душа, что пахнет чем-то морским и напоминает о доме. Ладошки Ликса ложатся на плечи Криса, гладят их и слегка поддевают ногтями, вызывая на гладкой коже старшего мурашки. — Ещё, — просит Чан, когда Ли проходится ногтями вдоль спины. — Тебе нравится? — шепчет в ответ Феликс, отодвигаясь и наблюдая за тем, как старший тянется за его прикосновениями.       В ответ Крис издаёт лишь довольное мычание, которое младший расценивает как полноценное «да» и смелеет, невесомо прикасаясь к шее Чана губами. Ли смотрит на реакцию и ждёт, что старший оттолкнет его, но этого не происходит. Поэтому Феликс более настойчиво проходится по ней губами, и слегка прикусывает её.       Чан слегка отстраняется и смотрит в лихорадочно горящие глаза Феликса, что объясняют ему все. Он и до этого видел в них интерес, но чтобы так… У Чана срывает предохранитель и отказывают тормоза, а Ликс совершенно не против. Он подстраивается под ласки старшего, льнёт к нему всем телом и трется своим возбуждением о его бедро. Чан впивается в пухлые губы Ли, проходясь по ним языком, а после целует так, словно рот младшего — это кувшин воды, а сам Чан минимум сутки ходил по палящей пустыне.       Руки Криса спускаются на бедра Ликса, пробираясь под тонкую ткань боксеров, сжимая ягодицы. Феликс мычит в поцелуй и отстраняется, быстро облизывает губы и часто моргает. Он тяжело дышит и не имеет никаких сил, чтобы оторвать взгляд от чёрных глаз Чана, который смотрит хищно и завораживающе, и в следующую секунду Феликс седлает бедра старшего, оказываясь сверху.       Всё происходит очень быстро и без какой-либо романтики, а держится на первобытном животном желании. Они хотят друг друга, и влюблённость Феликса это подкрепляет. Вся та минимальная одежда, которая на них была, летит в стороны и больше никого не волнует.       Ли гладит плечи Чана, проходясь ногтями по груди и прессу, водя из стороны в сторону и облизывает губы. Он хочет, чтобы Бан его целовал. Больше и больше. Не останавливаясь.       Крис смотрит на Феликса и не может оторваться. Младший красив именно той красотой, которая граничит с ангельской, но во взгляде у него читается то, что он сын самого дьявола. Иначе как объяснить то, что он достаёт из-под чановой подушки презерватив, которого там не было, быстро открывает его и, только-только раскатав его по члену старшего, сразу же насаживается на него, слегка напрягаясь.       Феликс — искуситель. Он знал, что рано или поздно это случится, поэтому заранее подготовился, чтобы не терять времени даром и не ждать того момента, когда Чан решит передумать. Потому что Чан действительно может передумать, а Ликс этого боялся больше всего. Быть отвергнутым.       Привыкнув к ощущениям, Ликс начинает вскидывать бедра, устраиваясь удобнее и упираясь ладонями в чанову грудь. Движения плавные и аккуратные. Крис смотрит за младшим, стараясь взглядом охватить каждую деталь и запомнить её. То, как Феликс закидывает голову назад, томно приоткрывает губы и тяжело вздыхает — напрочь сносит крышу.       После этого Чан смелеет, подхватывает Феликса под ягодицы и начинает сам задавать темп, вколачиваясь в парня и совершенно не заботясь о том, что от того, как Ли стонет, могут проснуться остальные обитатели дома. А стонет Феликс громко и так сладко, что Чан просто не может себе позволить заглушить эти прекрасные звуки и хочет наслаждаться ими до конца.       Феликса опрокидывают спиной на кровать, и он сдавленно мычит, но после того, как Чан входит в него особенно глубоко и задевает простату, гортанно низко стонет, и Крис уверен — этот стон слышала вся квартира. Но его мало что волнует в данный момент. Скорость движений увеличивается и на спине Бана появляются небольшие царапины, которые немного пощипывают, но это только придает остроты ощущениям, как и то, с какой силой он хватает Феликса за бедра, оставляя синяки.       Все заканчивается довольно громко: глухим особенно громким ударом спинки кровати о стену, что как раз выходит на комнату Чонина и Джисона, рыком Чана, смешанным со стонами Феликса и перепачканным спермой животом Ли.       Они засыпают и даже не думают о том, как завтра будут что-то объяснять и вообще нужно ли это будет, ведь есть вероятность того, что никто ничего не слышал, процент которой слишком велик.       Однако Чан совершенно не знает о том, что еще с первым стоном Феликса, где-то там за стеной одно маленькое сердце сжалось в комочек ещё меньше и дало трещину, которая отобразилась непрошеными слезами на ещё детском лице и ногтями, которые впились в ладони до крови.