Омежка.

      В привычном нам мире, за рамки которого мы боимся ступить, есть люди-исключения. Они окружают нас с вами. Они отличаются — каждый своим способом. Их трудно не заметить и часто их ставят в пример детям, как показатель того, какими не надо быть и что расти следует полной противоположностью. Но правильно ли это?

***

      Громкая музыка вперемешку с пьяными криками, звон бокалов и океан всевозможных запахов – иногда сладких, иногда до того тошнотворных, что хотелось блевануть прямо под ноги. Примерно такая обстановка складывалась вокруг едва ли не каждого, кто находился здесь.       Тонкие пальцы обхватили бокал, влажные губы обжёг крепкий напиток. Алкоголь заставил вздёрнуть голову, мотнуть русой шевелюрой и быстро захлопать глазами.       Обычный омега для такого места, как ночной клуб в центре города. Пьяный и красивый, мечтающий принести лёгкие деньги в дом и отдохнуть после бурной ночки.       Но ведь даже такие, как он, хотели бы немного любви, а не только денег, правильно? Конечно. Вот и этот елозил на стуле, искоса поглядывал по сторонам в поисках объекта симпатии, барабаня накрашенными ноготками по барной стойке. Преследовал глазами каждый жест, каждое движение, умело избегая встречных взглядов.       — Стыдно на людей в открытую пялиться, птенчик? Да ты сама скромность.       Омега вздрогнул, медленно подняв голову, чтобы обнаружить соседний стул несвободным.       — Высмотрел что-нибудь интересного, м? Или, может, кого-нибудь?       Омега почувствовал, как голос застревает глубоко в горле, а затылок покрывается мурашками под пристальным взглядом незнакомца. Его поймали на шалости, как нашкодившее дитя, но улыбались так, будто жертвой этой шалости в итоге оказался он сам.       — Ну не молчи!.. Голос у тебя, говорят, неплох. Чего ты тут раскисаешь среди всей этой недотраханной шушеры? Нравится, когда по углам зажимают?       — Привык, — омега, будто избавившись от окоченения, наконец-то повернулся к собеседнику с поднятой головой. Без стеснения облизнул губы, показательно поиграв пирсингом на кончике языка.       — Не удивительно, — альфа поднялся с места, обогнув мальчишку со спины. Омегу бесцеремонно схватили за подбородок, повертели, как товар весьма сомнительной ценности. — Ну, какую цену ты выставил за такую красоту сегодня?       — Тебе придется яйца свои продать за один мой час под тобой! — вцепившись в чужие руки, омега отбросил их, не ощущая никакого страха после подобной наглости. Шутки шутками, но распускать руки без позволения он не давал никогда.       — С характером, значит, — с невозмутимым видом мужчина наблюдал, как красивая мордашка сморщивается от вспышки гнева.       — Даже не пытайся быть страшным,— только пухлые губы приоткрылись выплеснуть еще парочку поганых фраз, как почувствовали на себе влажность чужих и привкус вина на языке. — Тебе просто природой не дано пугать кого-нибудь, — отстраняясь, рассмеялся альфа. Оставив мальчишку в полной прострации и с выражением крайнего удивления на лице.       Омега пребывал в ступоре недолго. Очнувшись, понял, что потерял из вида альфу, который наверняка успел влиться в толпу. Ублюдок свалил так же незаметно, как подобрался до этого. Альфа-то ушел, а неприличные мысли в голове остались.       — Раз уж начал, мог бы и трахнуть меня! — прокричал он в толпу, в сердцах взмахивая руками, впрочем, безуспешно: шум музыки заглушил писк омеги, а вот те, кто стояли рядом, знатно опешили не меньше обманутого мальчишки.       Омега обвёл их всех взглядом с крайним унынием. Развернувшись к стойке, он неохотно вернулся к мыслям об альфе, который, зараза, зажёг огонь и смылся быстрее, чем напивался местный контингент.       — Привет, познакомимся? Вялый, но хотя бы не напуганный очередной неожиданностью, омега обернулся на чужой голос. Ничем не примечательный альфа (уже хотя бы тем, что совершенно не походил на ТОГО) мялся под его взглядом, слабо скрывая накопившийся груз недотраха. Омега выучил эти повадки слишком хорошо.       — Кошелек.       — Что?       — Кошелек доставай. С тебя все деньги, что есть, и мы уедем вместе. Делай со мной что хочешь, главное — отвяжи утром от кровати...       Парень аж прозрел, челюсть его чуть не поцеловалась с полом, но, как говорится, глаза боятся — руки делают. Повозившись в карманах, он нервно шлепнул под нос омеги кожаный кошелек и пару смятых купюр сверху.       Мальчишка сразу раскрыл его, пересчитал бумажки, и, быстро захлопнув обратно, засунул поглубже в карман. Невозмутимо и самоуверенно.       Довольный, альфа вывалился с обладателем шикарных бедер из клуба, прижав его к себе за талию. Намертво прилипнув к "покупателю", омега уловил ушами чей-то тихий недовольный рык. Не сдержав любопытства, повернул голову: у стены здания он увидел знакомый силуэт, мрачно трущийся на пороге клуба, пока они скрывались за первым попавшимся углом дома.