Омежка.

      Яркие лучи солнца пронзили сон омеги, тревожно дремлющего на мятой постели. На чужой постели. Глаза распахнулись, и, сверкая от недовольства, уставились в стену. У подножья кровати в беспорядке валялась одежда.       Быстро соскочив на пол босым, омега помотал головой, приводя себя в сознание после вчерашней ночной попойки. Жизнь заложила в его арсенал умения быстро одеваться и вообще собираться куда-либо или собирать что-либо, потому что в каких только местах не приходилось хватать одежду и махом надевать её, быстро удаляясь в свое тихое жилище на окраине города.       — Бумажник… — омега похлопал по карманам, не находя там кошелька, и сразу повернулся с перекошенным от гнева лицом на тушу, что лежала на кровати. На альфу, по мнению омеги, это и близко не походило.       — Вот ведь блядьё, — выругался омега, резкими движениями рук распахивая все ящики и вороша хлам на полках, пока не нашел кошелек с деньгами под подушкой. Сразу достал купюры и выбросил кожаную «оболочку» на пол, напоследок бросив: — Нехорошо, дядя, честно заработанные деньги отбирать.       Скрипя половицами, омега прошел вдоль коридора; оглянувшись, подхватил пальцем связку ключей на комоде, распахнул перед собой железную дверь, ведущую в подъезд.

***

      Жара на улице не щадила никого, а похмелье так и давало о себе знать противным гудением в ушах и резкой болью в голове. Заднице не давала спокойно жить приближающаяся течка. Тонкие пальцы с черным лаком на ногтях пересчитывали деньги, сразу думая, что и куда потратить и сколько стоит приберечь на «черный день». Перед глазами расплывалось изображение, мозг устал от складывания даже таких простых чисел. Ноги подогнулись, и омега успел лишь ухватиться за железный столб, прижавшись к нему лбом, быстро и глубоко вдыхая раскалённый воздух пыльной улицы. После небольшой передышки он снова продолжил путь к своему «родному гнёздышку».       — Не мучайся. — лёгкий удар в спину. Ноги, совсем ослабев, опрокинули его вниз, но чьи-то крепкие руки поймали изнурённого омегу, так и не дав коснуться асфальта лицом.

***

      На этот раз сон ушёл без чьей-либо помощи, и уставший омега смог перевернуться на другой бок, пытаясь понять, куда его занесла судьба на этот раз и к чему это может привести.       Понятно одно: он точно не дома. Все кругом в спокойных и нейтральных тонах, ничего не вызывает лишних эмоций и вполне красиво смотрится. Стены окрашены в нежный персиковый, а сверху, у самого потолка, по всем стенам тянется белая полосочка. Большая плазма на полстены, с одной стороны от нее — полка со всяким хламом, а с другой — чуть приоткрытая дверь со стеклянными вставками. Сбоку — большое распахнутое окно вместе с коричневыми шторами, колышущимися на ветру.       — Я почему-то думал, что ты не очнёшься к вечеру, и я отвезу тебя в больницу, но ты сам отлично справился со своей проблемой.       Омега мотнул головой, отвлекаясь от просмотра интерьера, и увидел того самого альфу, которому глазки строит уже чёрт знает сколько времени.       — Голова у тебя болит, да? Надо же — вбухать в себя столько, а потом ходить по улицам, шататься… Не надоело? Ладно, тебе сейчас бесполезно нотации читать. Выпей таблетки — легче станет, — альфа указал взглядом на стоявший рядом маленький столик, на котором лежали две жёлтые пилюли и стоял стакан с холодной водой.       — Сдались они мне, — фыркнул омега и, отвернувшись, уткнулся носом в спинку дивана, скрестив руки на груди. — И вообще! Своим детям нотации будешь читать, понял?!       — Ну повыделывайся, повыделывайся, — усмехнулся альфа, подходя к «комочку злости», разворачивая его к себе лицом и хватая таблетки со стола. Забросив их в рот, он притянул омегу к себе за шиворот, прислонился к его губам своими и тут же протолкнул в чужой рот лекарства. — Глотай, — альфа отстранился, закрывая рот омеги рукой, пока не услышал «глотательный» звук и не увидел, как морщатся глаза напротив от противного вкуса. — Молодец.       — У тебя очень жарко, — усмирив свой пыл, прошептал омега, падая обратно на диван и растягиваясь на всю его длину, сбрасывая плед с себя на пол.       — Видимо, на улице тебя сильно «прожарило», если тебе не помогает даже распахнутое окно и тенёк, — альфа вновь подтянул его к себе, поднял на руки и понес вглубь своего дома, а омега-то даже не двигался — глазами хлопал и головой прижимался к широкому плечу, пытаясь носом подобраться поближе к чужой шее, чтобы учуять этот душок альфы, который ему так сильно в сердце запал. — Только не растай у меня прямо на руках, — еще одна дверь открывается и омега оказывается на просторной кровати в тихой и прохладной спальне. — Ты хоть знаешь, как меня зовут?       — Знаю, Скотт Коуттон.       — Наблюдаешь, значит, за мной... Винсент Бишоп, твоё-то имя все знают и весьма не из-за хороших мыслей и поступков, дорогой мой.       — Поэтому ты притащил меня к себе в дом? — заурчал омега, дуя пухлые раскрасневшиеся щёки.       — Ладно-ладно. Я позову тебя на обед, когда закончу, а ты пока тут отдохни — все же ты мой гость, — дверь в спальню сначала открылась, а потом снова захлопнулась, оставляя Винсента одного в звенящей тишине.       Сколько мыслей пролетело в разуме юного омеги — не сосчитать. Он думал о чем угодно, вспоминал, а иногда и фантазировал для себя любимого что-нибудь хорошее или представлял, как иначе могла бы сложиться его жизнь.       Лишь только он блаженно прикрыл глаза, как заметил, что одежда противно прилипает к ногам. Омега рукой протиснулся сквозь резинку на джинсах, провёл пальцами по сырой ляжке и понял, что не зря он боялся приближающейся течки. Винсент завернулся в одеяло, обдумывая насколько бедственно его положение и пришел к выводу, что он в полной заднице.       — Ну, конечно, это же самый подходящий момент! — феромоны тут же начали работать, расползаясь своим сладким запахом карамели во все части и уголки дома, и, конечно же, не обошли стороной и самого альфу, который просто копошился на кухне. Вдруг он понял, что у него теперь есть что-то поинтереснее готовки обеда.       — Я как посмотрю, сегодня прямо твой день, — дверь распахнулась, ударившись о стену, и Скотт, оперевшись спиной о дверной проём, смотрел, как не может угомониться омега, копошащийся в панике под одеялом.       — Ты был занят на кухне! Какого черта ты пришел?! Не подходи!       — Разным мужикам за деньги — так даёшь, а тут сразу приличный недотрога. Смешно, — Скотт поправил очки на переносице и вплотную подошёл к кровати, сдёрнул одеяло, застав омегу скрученным в клубок. — Ты сам этого скоро просить будешь, так чего ждать?       — Не захочу! Отойди! — Винсент наклонился за одеялом, поднимая его обратно и прячась под него.       — Ну, посмотрим, — альфа выхватил стул из-за рабочего стола, ставя его рядом с кроватью, и устроился на него, высчитывая, сколько омега продержится.       — Я ведь попросил отойти! — Винсент отодвинулся на дальнюю часть кровати и накинул одеяло на плечи, изредка поглядывая на ждущего альфу.       — Нет. Я жду.       Винсент просидел на кровати недолго. Когда возбуждение обдало горячей кровью всю нижнюю часть тела, омеге пришлось прилечь, подгибая под себя ноги. Как ему это стерпеть, он не знал, только надеялся, что само пройдет. А вот альфа-то уже терпеть явно не мог; он глотал слюни и руками сжимал одежду на себе, мысленно злясь на омегу за его упрямство.       Омега немного поразмыслил распухшей головой и решил, что секс с альфой, который ему нравится, не так уж и плох. Ну, действительно? Что такого? За деньги он продаётся, а тут просто переспать, чтобы помочь самому себе.       Винсент тяжело выдохнул и хотел уже сам позвать альфу к себе одним лишь взглядом, но кровать вдруг сама провисла, а одеяло сползло на пол. Скотт будто прочитал его мысли.       — Поставишь мне метку, прибью, — омега пришел в себя прижатым большим альфой к постели; он нависал сверху, придавливая Винсента за плечи.       — Я постараюсь, — альфа уже трясся от одного ощущения горячего омежьего тела в руках, да ещё какого тела! Стройного, бёдра выпирают упругими округлостями, а с таким лицом надо ещё поискать омегу. Скотт снял футболку с омеги, промокшую от сладкого омежьего пота, который почувствовал альфа и, не удержавшись, прижал одежду к носу.       — Можно как-то там побыстрее? — Винсент тонкими ногами обхватил торс Скотта, начиная икрами тереться об него, подзывая к себе.       — Больше выделывайся! — рыкнул альфа и перевернул омегу на живот, завороженно смотря, как постепенно промокают джинсы. Мокрое пятнышко расползалось по бёдрам и тонкой полосой шло вниз до колена на одной ноге.       Пару движений сильных рук, и тело омеги уже стоит в удобной позе — на четвереньках, с оттопыренным кверху задом. Омега сам расстегнул пуговку на джинсах и медленно стащил вниз до колен, прислушиваясь к тому, как альфа перестаёт шуршать своей одеждой. Он смотрел.       Все-таки сдержаться и хотя бы не прикоснуться было сложно, и пальцы альфы провели по внутренней части бедра, собрали на них немного прозрачной смазки, которая резким, сладким запахом обдала нос альфы, так, что тот дёрнул назад головой.       Лишь недовольный хрип и то, как Винсент вильнул бедрами, смогло заставить альфу поторопить события.       Скотт прижался пахом к омеге, приспустил штаны, освобождая стоящий колом член. Раздался довольный хрип альфы, который перебил громкий стон омеги, когда бедра альфы двинулись глубже, полностью проталкивая член с большим узлом.       — Не просто так говорят, что голос у тебя неплох.       — Помолчи, — прошептал Винсент, ещё не до конца привыкнув к таким размерам внутри себя. Больно.       А вот альфа даже и не слушал его; он перехватил руками за бедра, сжимая их до синяков. Бедра его толкнулись еще раз… и еще… и еще, пока не набрали достаточный темп, методично двигаясь с ним.       Омега положил свою руку на его, сжимающую омежье бедро, пытаясь показать, что не надо так сильно сжимать. Как и ожидалось, это ни к чему не привело.       — Винни, почему не стонешь? Ах… ты, наверное, привык пожёстче, да? — альфа лишь насмехался, заламывая тонкие руки омеги за его спину. Иногда он с размаху шлёпал ладонью по ягодицам, оставляя на них большие красные следы. — Или просто в этот раз ночью глоткой работал — от того и голоса нету?       — Хватит, — не сложно довести омегу до слез, но чтобы это сделать в постели, да еще и во время течки, надо постараться. Винсент забился под ним, пытаясь уйти в сторону в надежде вразумить альфу, что тот слишком груб.       — Нет, — сухо и спокойно ответил Скотт, волнуясь о том, как бы выжать из омеги максимум, чтобы удовлетворить свои потребности; о нём он даже и не думал. — Ты ведь шлюха — привык уже, — Скотт наклонился к нему и укусил за шею, от чего Винсент очень громко закричал, выгибаясь в спине.

***

      — Ты — урод! — Винсент присел на постель, одеялом закрывая своё тело, кулаками вытирая слёзы с красных щёк. У него давит внизу живота, больными толчками пульсируют бёдра и голос дрожит.       — Хотя бы не шлюха, как некоторые, — Скотт застёгивал обратно ремень на своих штанах, поправлял рубашку на теле и с полным безразличием в глазах смотрел на гнущегося от боли омегу. — Шваль, проститутка, блядь. К тебе много терминов можно подобрать.       Винсент хотел бы что-то ему сказать, но большой ком от обиды подкатил к горлу, вырвавшись горькими слезами наружу. Омега накинул одеяло себе на голову и лёг на кровать, смотря в окно напротив.       — К тебе — тоже. Красивый, сильный, высокий; уверен, что ещё и очень умный, —прошептал Винсент, проглотив все обидные слова, пытаясь отвлечь себя разглядыванием пейзажа за окном.       Альфа опешил, рассматривая, как трясутся голые плечи омеги, как он трясётся вообще весь. Лица он его не видел, но был уверен, что тот плачет.

***

      Прошёл час, может, даже больше, но Скотту всё ещё было не по себе. Он нервно курил уже чёрт знает какую сигарету возле окна, дрожащими пальцами стряхивая пепел в пепельницу. Совесть всё же заиграла в нём и теперь не давала ему покоя, говоря о том, что он поступил очень плохо для альфы. Он оскорбил омегу, даже не узнав истинную причину того, почему тот так живёт. Омега-то вроде и не плохой, живёт себе тихонько и никто о нём почти ничего не знает, кроме того, что он — проститутка. Ничего такого не сделал, ни в каких вроде делах замешан не был. Видел Скотт его ночью в клубе, а как-то — в кафе: омега сидел один, попивая кофе с каким-то пирожным; бывало, что видал его гуляющим в компании ещё одного омеги. Ну, а ещё один раз Скотт сам за ним проследил — всё же Винсент его чем-то манил к себе. Так что судить его было особо не за что, тем более, так оскорблять и грубо обращаться.       — К чёрту всё! — Скотт бросает очередной окурок в пепельницу, резко разворачиваясь, подходит и застывает возле двери в спальную комнату, с тяжёлым вздохом, но входя внутрь.       — Винсент… — тихо разлетелось по всей комнате, но ответа нет. — Винсент? — уже чуть громче проговорил он, пока не понял, что омега спит, всё так же находясь под одеялом, лицом к окну. — Винсент, извини, я отвратительно поступил по отношению к тебе… Я не должен был этого делать, тем более, что я сам часто засматриваюсь на тебя, когда невольно встречаю. Даже один раз проследил за тобой. Прости, я своим поведением решил показать тебе, что имею над тобой некую власть — это очень хреново с моей стороны, — альфа рукой задрал одеяло и провёл по горячим ногам, смотря на их красоту и что-то вспоминая.

***

      Винсент опять проснулся не у себя дома. Вокруг царили темнота и полная тишина.       Омега быстро вскочил, как по программе, моментально оделся, снова шастая по карманам; убедился, что всё на месте.       — Окно.       Винсент подошёл к окну и выглянул из него, приятно удивляясь тому, что квартира-то находится на первом этаже, а значит, и лететь ему было недолго.       Он выпрыгнул и сразу помчался домой, не обращая внимание на боль и усталость.