Ты - мой личный запас алкоголя

Бесполезно. Это занятие его было до дури бесполезно с самого начала. Причем откуда и как взялось это самое начало — знать не знал. Единственным — по-настоящему оглушающим и жутким — был стук дождя о перила. И небо такое высокое и почти черное нависало над домами. А ветер промозглый завывал за углом, срывая грязную и мокрую листву. По выражению глубокой скорби на лице — понятное дело, Мегатрон осень не любил. Телефон вибрировал уже минут пятнадцать в кармане. Старскрим опять пытается достать директора звонками во внеурочное время — а ведь они и друзьями никогда не были. Тихий стон со стороны кровати отвлёк мужчину от серого пейзажа за окном. Похмелье в чистом виде, мать ее! Если быть до конца откровенным, у директора просто не было сил отчитывать уже взрослую (между прочим!) Одри. Лохматая, с синяками под глазами и трясущимися руками — нынче такие школьницы? С кучей своих не совсем критичных проблем, с посиневшими венами и тонкими пальцами? Возможно, Мегатрон не до конца понимал молодежь. Возможно, у них-то как раз все гораздо проще, чем тут, в, якобы, взрослой жизни, где и верить особо некому. И все эти откровенно дохлые рассуждения об идеальности (мужской, женской, мировой) — все это пустой звук, потому что в мире все по-непонятному, по-открытому и неровному, что идеала просто нет. За размышлениями Мег не заметил, как девушка уже поднялась с кровати и нетвердой походкой отправилась на кухню. Звук падающей мебели заставил директора встрепенуться и пройти в темный коридор. Хлипкий шкаф пошатнулся и с тихим, протяжным скрипом рухнул на ничего не соображающую девушку. Что за невезение? Директор даже среагировал не сразу, а только тогда, — чёрт бы побрал все эти неприструненные мысли — когда из-под завала послышались тихие всхлипы. — Какого дьявола, Бертон? — спохватился Мег, поднимая шкаф и девушку. Рука ее — с кучей появляющихся гематом и кровоточащих царапин — мелко дрожала. — Если бы меня не… — Тогда бы что? — упрямая, что жесть. И в кого такая? А осень за окном уже больше похожа на этот ваш декабрь, до которого ещё б дожить. Директор в ступоре, директору бы сигаретку да отпуск от всей этой хуйни. — Ничего. — мужчине почему-то вообще не хочется ввязываться в ссору с ней. Может потому, что он руку ее все ещё сжимает? — Извините, сэр… — О-ди тихо всхлипнула, села на кровать и принялась стирать слезы, размазывая по щекам ещё и собственную кровь, — за мое поведение. В пятницу буду как новенькая! — Угу — это слишком. Ну правда! Как новенькая? Даже Мегатрон уже не может так себя вести и делать вид, будто жизнь у него малина. — Обработай руку. — Да, хорошо, — Бертон слабо улыбнулась и посмотрела на директора. Сигарета в его руке медленно тлела, а сизый дым струился в окно, убегая и теряясь в домах, воздухе и листьях. Пожалуй, тут нужен крепкий чай, тихий Цой и колючий плед — совсем по-уютному чтобы было. — Я… — неуверенно начинает Одри, сминая тонкими пальцами холодное одеяло, — я подтянула знания по физике, спасибо вам за уроки. Думаю, с меня хватит. Что именно означает это «хватит», Мегатрон не знал. И слава богу! Бертон никогда не признается, что ей нравилась его компания, его грубый, прокуренный голос и то, с какой увлеченностью он рассказывает про переменный ток. Продолжись это… О-ди просто лишний раз убедиться в своей девчачьей, бестолковой влюбчивости! — Ты уверена? — с сомнением спрашивает он, тушит сигарету и натягивает куртку. Уходит. Одри не хочет, чтобы он уходил. Это факт. — Да, сэр, абсолютно. — в ту же секунду она жалеет, что язык ее работает быстрее мозга. — Тогда до пятницы. — звучит как-то сухо и неестественно. А за окном яркая молния, и почти проливной дождь. — До свидания. — Бертон отчётливо слышит, как хлопает входная дверь и как гремит гром. И лучше бы батареи отключили, честное слово, чем-то, что только у нее внутри сейчас происходит. У Одри душа пустеет с каждой сигаретой, с каждой затяжкой и тихим всхлипом.

***

Красная гелевая ручка в очередной раз выпадает из дрожащих рук. Медик раздраженно вздыхает и тянется за канцелярской дрянью, ударяясь затылком о край стола. Он не спал третьи сутки, пытаясь привести себя в порядок кофеином. Выходило скверно и вяло. В мусорку — к опустевшему Гинессу — летит пачка сигарет. Парень двое суток искал информацию про «пропавшую» Сато. Ему не говорили, в какой больнице была Киото, и это было очень и очень неправильно по отношению к… к себе любимому? Ну, тут, возможно, ответ «да». Доктор допивает остывший кофе и откладывает лист с отчетом в сторону. Снимает очки, трет переносицу и подходит к окну. Там завывает и стонет природа. Под стать настроению! В кабинет неожиданно вваливается запыхавшийся информатик, который пытался внести хоть какую-то лепту в это сомнительное дело. — Нашел! — выдыхает Саундвейв, переводя дух. Нокаут резко оборачивается и подлетает к другу. — Все с ней в порядке, — и с души свалился камень, разбившись на тысячи крохотных осколков. — Ее отпустили из той же больницы, куда ты бегал. Она пару дней отходила от случившегося, но ничего ужасного: отделалась ушибами, — Саундвейв вздохнул и снял очки. — Последствия могли быть хуже, если бы она не затормозила, — мужчина поднял неестественно фиолетовые (почти горящие) глаза на Нокаута. — Сато снимает квартиру недалеко от школы. — информатик протянул записку. — Мегатрон в курсе, ты можешь идти. А Нокаут не знает, что сказать. Он в состоянии шока аккуратно — дрожащие и холодные пальцы у него — берет записку и смотрит на нее. Ну не верит он, черт бы вас побрал! Так просто не бывает. В голове проносится ссора с Сато, и парень вылетает из кабинета. Прямо как тогда, когда он узнал об аварии. Красноволосый даже забыл про машину, припаркованную на стоянке. Он бегом добрался до нужного дома, поднимаясь на четвертый этаж. Грудь его тяжело вздымалась, а сам он не решался постучать в дверь. Но неожиданно дверь сама распахивается перед медиком, и на пороге стоит девушка. На щеке огромная царапина и фиолетовый синяк, явно от того, что девушка, в прямом смысле, проехалась лицом по асфальту. Нокаут выпрямляется и налетает на девушку, судорожно прижимая Сато к себе. — Прости, прости меня, Киото, прости! — лихорадочно шепчет медик, но девушку не отпускает. Сато вдыхает такой знакомый аромат медикаментов и сигарет и утыкается в шею красноволосого. И пальчики судорожно сжимают его плечи. Она аккуратно целует медика в ключицу, немного прикусывая кожу, и сама прижимает его к себе

***

Ночной, холодный, осенний воздух проникает в квартиру, заставляя поежиться мужчину, сидящего на диване. Форточку лучше закрыть, а то недолго и простыть. — Дьявол, — шепчет он, закрывая лицо руками и откидывая телефон в сторону. Крашеные темно-фиолетовые волосы, доходившие ему до лопаток, сейчас находились в беспорядке. Циклонусу двадцать пять, а он никак не может решить вопрос с работой. Да он и с собой ничего решить не может, куда уж там до работы и всего прочего. После выпуска из института и расставания с девушкой он подсел на алкоголь и теперь мучился с трудоустройством. По-простому: позорно спился, как последняя сволочь и свинья! Парень поднялся и прошел на кухню, попутно распинывая бутылки из-под фруктового пива. Паршивый день, паршивое настроение, паршивая квартира. «Все» это так наскучило. Что «все», тоже предстояло решить, а пока… — Заебало, — шипит он, когда задевает стоящую на столе треснувшую кружку, которая летит с грохотом на пол. Эта старенькая двушка досталась ему от ныне покойных родителей, а также машина отца и деньги. На счету мужчины осталось около пяти тысяч, что критически мало. Циклонус раздраженно рычит и хватает с хлипкой полки ключи, выходя из квартиры. Мужчина морщится от холода. На лестничной площадке стояла девушка, которая эмоционально что-то обсуждала по телефону. Это создание ему еле до груди доставало, но со стороны девчонка показалась знакомой, хотя видел парень ее в первый раз. — Он, чертов эгоист, не берет трубку второй день! — лепетала девушка, когда ее нагло пихнули в бок. — Эй?! — Прошу прощения, — бросил через плечо Циклонус и продолжил спускаться, но остановился. — Мы соседи? — он вопросительно посмотрел на брюнетку. — Да, — ответила она и улыбнулась, спустившись на уровень парня. — Я Одри Бертон! — Циклонус, — улыбнулся парень, заправляя прядь волос за ухо. Бертон тут же засияла. — Что? — Я вас знаю, — заулыбалась девушка. — Вы с Мегатроном сражались. — Он мой главный соперник, — помрачнел парень, но, мотнув головой, снова улыбнулся. — Еще раз прости, не заметил тебя, задумался, — Циклонус протянул руку Одри. — Не против выпить со мной кофе? — Нет, — жестко отрезала Бертон. — Я буду чай! — и опять обворожительно улыбнулась.

***

— Так ты давно в Каоне? Я тебя раньше не видел. — они сидели уже около получаса, распивая некрепкий кофе и зеленый чай. От Одри пахло никотином и травами — полынь и что-то еще: едва ощутимое и приятное. — Да, я переехала буквально полтора месяца назад. Учусь тут же, — Бертон наклонилась ближе к парню. — Что я все про себя да про себя? Расскажи и ты о себе! — Ну, хорошо. Мне двадцать пять, закончил Каонский институт, нигде не работаю. У меня есть некоторые проблемы с алкоголем и курением, — Циклонус грустно улыбнулся, размешивая ложкой остывающий кофе.— Так себе биография, не так ли? — Да нет, все в норме, — Бертон усмехнулась, заправила прядь за ухо и сделала глоток.  — У меня тоже есть проблемы с вредными привычками. — Но тебе же семнадцать. Неужели уже пьешь и куришь? — Да, несмотря на мой возраст, я уже испорчена на все сто процентов! — Одри осеклась, будто что-то вспоминая. — Ну может всего на семьдесят. — Ну тогда нам будет проще общаться, — Циклонус отставил кружку. — Пошли прогуляемся.