Город Холодного Ветра: Призыв

Сезвен остался стоять, недоумённо хлопая глазами. Что-то с этим демоном было не так, но Сезвен никак не мог понять — что. «Разве он не должен мне подчиняться?» — обиженно думал он. Демон явно не считал, что должен. Сезвена охватила тоска. Он сжал кулаки и закусил губу. Отчаяние стремительно наступало со всех сторон. План по призыву демона был его последней надеждой. Сезвен не знал, как ещё может добиться хоть какого-то уважения среди сверстников. У него не было ничего, кроме магии и ума. Однако ни то, ни другое не интересовало крепких однокашников, для которых всё обучение было игрой. Сезвен понял это слишком поздно, когда за ним уже закрепилась слава книжного червя. И то, что его магия отличается от магии остальных учеников, только подливало масло в огонь. Сезвен никогда никого не трогал. На всех остальных ему было попросту наплевать. И потому, когда они стали преследовать его, Сезвен никак не мог понять — за что. Это было бессмысленно. Это не приносило им пользы. Сезвен, будучи эгоистом, понимал разумный эгоизм. Он понимал, например, почему человек может украсть или убить за деньги. Но никак не мог понять — зачем всё свободное время тратить на то, чтобы причинять другому вред, при этом не получая ничего взамен. С каждым месяцем наблюдений за сверстниками Сезвен всё отчётливей убеждался в том, что они — вселенское зло. А значит, победить их можно только ещё большим злом. Демоном — например. И вот теперь ему не оставалось ничего иного, кроме как стоять и кусать губу, потому что даже демон посмеялся над ним. «Может, ты просто идиот?» — спрашивал себя он. «И нет у тебя никакого ума, и магии толком нет. Всем на тебя наплевать. Ты и правда всего лишь… книжный червь. Холодненький ветерок. Не более того». Сезвен попытался справиться с эмоциями. Сделал глубокий вдох. Нужно было решать, что делать теперь, но в голову ничего не шло. Потому он молча направился к двери. Не оборачиваясь на демона, вышел в коридор и стал подниматься к себе. Комната неофита находилась на третьем надземном этаже, рядом с комнатами других учеников. Когда он добрался до неё, за окнами уже было темно. Сезвен беззвучно скинул ученическую мантию, нырнул под одеяло и постарался уснуть. Риган старательно делал вид, что не замечает, как мальчишка проходит мимо него. Сезвен, такой симпатичный на вид, как оказалось был ничуть не лучше других. «Желчный маленький гадёныш», — мрачно думал демон. «На вид невинный… как и все эти мягкотелые. Но на самом деле мечтает только об одном — загребать жар чужими руками. Убивать. Боится рисковать собственной шкурой или не может справиться сам. Ещё толком борода не растёт, а уже туда же…» — Убей моих врагов… — вполголоса передразнил Риган тонким голоском и провёл рукой по волосам. Он устал. Ужасно устал. Хорошо, что теперь его не сдерживала печать, но что с того, если ему нельзя вернуться домой? Риган протяжно вздохнул и огладил повязку на груди. Мальчишка замотал его слишком туго, но, по крайней мере, старательно. «Едва не удушил», — мрачно напомнил себе Риган. Однако, следовало признать, что другой призыватель мог бы вообще не позаботиться о нём. Вышвырнул бы назад туда, откуда достал. Ригану стало стыдно, при мысли о том, каким слабым он предстал перед этим человечишкой. Каким жалким и бесполезным. «Весьма симпатичным человечишкой», — не к месту подумал он, теребя краешек повязки. Риган, в общем-то, не отличался любовью к служебным романам. Долгих отношений не заводил вообще — тем более с теми, кто имел над ним власть. Однако данный экземпляр его, пожалуй, заинтересовал. Риган разозлился на себя и, фыркнув, отвернулся к другой стене. Пересёк лабораторию от края до края. Потом вернулся назад. Машинально заглянул в лежащий на пюпитре раскрытый фолиант — раскрытый на странице с его призывом, кстати сказать. «Вот мелкий недоучка», — разозлился Риган ещё сильней. «А если кто-нибудь прочтёт, узнает моё настоящее имя и вместо него поставит печать?! Идиот!» Риган захлопнул фолиант и, оглядевшись по сторонам, стал искать место, куда его убрать. Обнаружил только полный беспорядок, обвалившиеся куски штукатурки и осколки разбитых колб. «Ещё и свинья», — мысленно добавил он и, поразмыслив, решил, что раз ему всё равно нельзя выходить, надо привести в божеский вид то место, где ему предстоит жить. В том, что выходить всё-таки не стоит, у Ригана сомнений не было. И не потому, что он так уж сочувствовал мелкому колдунцу с его проблемами — просто по опыту Риган знал, что люди очень по-разному реагируют на появление «демонов» и далеко не всегда хорошо. «Надо отыскать кого-нибудь из наших», — машинально подумал он, стараясь сосредоточиться и силой мысли сгрести осколки в кучу. Приём сработал, и Риган почувствовал себя немного лучше — по крайней мере, в этом мире его магия работала так, как и должна. Остаток вечера он посвятил уборке, но довольно быстро устал, и, умаявшись, отправился спать. Проснулся Риган от голода. Здоровье постепенно возвращалось и вместе, по мере того, как уходила боль в ожогах, приходили другие первостепенные нужды, которые особенно терзают человека с утра. Какое-то время он ворочался, не желая подчиняться зову тела, потому что Риган всё равно не знал, как с ним справиться. С утра на него накатила апатия. Он остро ощутил, что дома больше нет и возвращаться некуда. Князь Давенхил никогда не позволит ему вернуться на Тёмный Двор, потому что знает, что с Риганом договориться нельзя. Демон проклинал свою честность, неумение идти на компромиссы, неспособность плести интриги, как делают это все. Но справиться с собственным характером всё равно не мог. «Лучше гореть в огненной бездне, чем вечно трепыхаться в сетях чужого вранья», — с горечью подумал он. «С горечью» — потому что вообще-то Ригану абсолютно не хотелось гореть. На этой грустной мысли он вздохнул, сделал над собой усилие и сел. Потянулся, стараясь не слишком скрести повязками по пострадавшей коже. Подумал и стал срывать бинты. Закончив с этим делом, он отыскал штаны, натянул их на себя и отправился в турне по подвалу — в поисках сначала ночного горшка, потом кухни и еды, ну, а там, может быть, или выхода из этой странной башни магов, или нового господина. На деле Ригану как обычно не повезло. Он миновал коридор, поднялся по лестнице несколько раз и выбрел на какой-то не слишком заброшенный этаж. Риган даже горшка ещё найти не успел, когда завидел вдали укутанный в чёрное знакомый силуэт и четверых мальчишек перед ним. Силуэт, судя по всему, зажали в углу. Сезвен стоял, стиснув кулаки и ощерившись и что-то шипел сквозь зубы. Что именно, с того расстояния, на котором стоял Риган, было никак не разобрать, но приблизиться демон не мог — потому что для этого нужно было выйти из-за угла и показаться всей компании на глаза. Зато голоса остальных мальчишек были слышны достаточно хорошо. — Сезвен так хорошо разделывает змей, — пропел один из них. — Неужели своих собратьев совсем не жаль? — Отвали! — шипел тот. Риган мог прочесть это короткое слово по его губам. — А то разделаю тебя! — Ой-ой-ой, а разве ты не должен прятаться под головой при виде огня? — Вот голову тебе откушу и спрячусь! — мрачно пообещал Сезвен. Это, впрочем, не помогло. Мальчишки явно были сильней. Когда один из них потянул к Сезону руки, Риган ожидал, что тот использует колдовство — но неофит почему-то терпел. Наконец, Ригану надоело смотреть. Он сам не знал, что именно взыграло у него в крови — то ли жалость, то ли обида за то, что так обращаются с его господином, а значит, вроде как и с ним. К тому же он вообще на подобные сцены смотреть не любил и никогда не смотрел — это был один из тех самых больших недостатков его характера, который в конце концов привёл его в огненную бездну. — Вон пошли! — мрачно рявкнул он и вышел из-за угла. Риган интуитивно позволил чёрному пламени, бегущему в его крови, выступить на поверхность, так что когда мальчишки увидели его, по плечам демона, там, где раньше были незажившие раны, бежали ручьи огня, а глаза пылали, как два осколка лавы. Это была не боевая форма, но Риган знал, как это полу-обращение действует на людей. Оно не раз позволяло ему решать проблемы без настоящей драки. Мальчишка, увидевший его первым, завизжал и подался назад. Натолкнулся на товарища, едва не уронил его на пол, но в последний момент сохранил равновесие и бросился наутёк. Остальные двое последовали за ним. И только Сезвен замер, зачарованно глядя на того, кто стоял перед ним. Он медленно шагнул вперёд, инстинктивно протянул руку в необъяснимом желании прикоснуться к этой неожиданной красоте. — Тепло… — прошептал он, обнаружив, что жар, исходящий теперь от тела демона, щекочет кожу, заставляя струйки огня разбегаться и по его венам. С таким же удивлением Риган смотрел на него. Он не менял облика, потому что хотел знать, что будет дальше. Люди боялись его. Так было всегда. А Риган путешествовал по человеческим мирам уже много десятков лет. Он привык, что приходится скрывать, кто он есть. Даже те, кто призывали его, предпочитали делать вид, что рядом с ними всего лишь человек — человек, который служит им и может немного больше, чем они. Пальцы Сезвена почти прикоснулись к его щеке, когда тело Ригана пронзила боль. Он увидел прямо перед собой торжествующую улыбку Давенхила, услышал его смех. Тело скрутила боль, и, обнимая себя, Риган осел на землю. Он чувствовал, как его неудержимо затягивает туда — в огненный мир, из которого он пришёл. — Нет… — выдохнул он. «Печать…» — пронеслось в голове. Но печати не было. Не было связи, которая могла бы его удержать. И не было времени, чтобы объяснить смертному, что требуется, чтобы остановить процесс. — Демон!.. — растерянно окликнул его Сезвен. — Риган, что с тобой? Он видел, как силуэт демона тает у него на глазах, и не смог придумать ничего лучше, кроме как броситься к нему, схватить за плечи и попытаться удержать.