мэри

Бекка умела быть убедительной. Собственно, если бы не ее убедительность, Баки бы сейчас здесь не находился. Не то чтобы он чувствовал себя не в своей тарелке, но вообще-то да, ему было не комфортно. И, поймите правильно, он рад провести вечер со своей сестрой, пусть она уже давно не та девчушка, о которой он заботился когда-то лет сто назад. Она уже взрослая уважаемая дама, у которой не то что внуки есть, а даже правнуки. Проблема в том, что эти самые внуки и правнуки его боятся. Конечно, никто не говорил это напрямую, но Барнс не слепой. Он видит, как они украдкой таращатся на его металлическую руку глазами, полными страха. Баки думает, что это справедливо. Он и сам их боится (на самом деле, нет, не боится, но сейчас концепт заботы о детях и веселья с детьми кажется каким-то чужеродным, будто он никогда этим не занимался). Так что все было очень даже честно — они не трогают Баки, а Баки — их. Хотя нет, настоящая проблема заключается в том, что все стараются делать вид, будто все нормально. Его племянники и — как это вообще называется? — внучатые племянники спрашивают какие-то глупые вещи, вроде того, чем они занимались с Беккой в детстве и в какую цену были тогда апельсины. Они стараются не говорить о войне или о Гидре, притворяются, будто их не заботит прошлое Баки, а сами отправляют детей наверх, поиграть в комнате там. Баки хочется схватить каждого за плечи и встряхнуть, попросить быть искреннее, не скрывать настоящего отношения к нему. Баки думает, что это ну уж точно плохая идея. Бекка говорит со своей дочкой о работе, изредка посылая Баки теплые улыбки, и кажется только она во всем этом проклятом доме рада его присутствию. Но, к сожалению, этого и правда недостаточно, так что он незаметно уходит на кухню. Вот так и получилось, что остаток вечера Баки проводит в одиночестве. Он не может и вовсе уйти, потому что не хочет расстраивать Бекку (Баки уверен, уйди он, и Бекка, как глава семейства, отчитала бы каждого от мала до велика за такое неподобающее поведение к их дяде), так что Баки делает одолжение вроде как всем. На кухне не так уж и плохо. Здесь очень много грязной посуды, потому что все блюда были давно съедены, а сейчас люди просто общаются между собой. Баки думает, что самое полезное, что он может сделать — это убрать за всеми. Так что Баки берет грязную ложку и начинает сваливать остатки еды с тарелок в мусорный пакет. В это время он думает о том, сортирует ли Бекка мусор. Ну, сейчас же вроде так делают? Зировейст и все такое? Он надеется, что ему не влетит если что. Примерно в это же время от мыслей Баки отвлекает небольшой шорох. Он разворачивается и видит перед собой маленькую девочку. Наверняка, она ожидала увидеть здесь свою маму, но встретила его. Баки надоело чувствовать вину только за свое существование, но ничего не может поделать — возможно, совсем скоро он начнет извиняться за свое присутствие вслух, но это не точно. Впрочем, эта малышка не кажется удивленной или разочарованной увиденным. Она оглядела его с головы до ног, а затем осмотрела кухню. Многозначительно хмыкнула своим мыслям, а затем спросила: — Хочешь помогу? — А тебе разве не хочется поиграть с остальными? — Нет, спасибо, — она поморщила свой маленький носик, — я ушла, потому что Клаус начал есть свои козявки. Иу. Баки не может сдержать улыбку. Он хочет поставить один из стульев поближе к себе и раковине, чтобы девочка могла взобраться на него, но она опережает Баки. Обхватывает спинку стула и тащит сама, а когда он пытается помочь, чтобы стул не перевесил и малышка не упала, девчонка что-то ворчит себе под нос. — Я сама могу. Ловко взобравшись на стул, она берет вилку и очищает от остатков еды тарелки намного проворнее, чем Баки минуту назад. Он разглядывает ее блондинистые волосы, длинные темные ресницы, которые еще чуть-чуть и мягко опустятся на румяные детские щеки. Глаз с его ракурса не видно, но Баки не мог не отметить до этого про себя цепкий, даже твердый взгляд, который совсем не присущ ребенку ее возраста. Сколько ей вообще? Шесть? Семь? — У тебя клевая рука, — деловито замечает малышка, не отвлекаясь от своего занятия. — Эм… спасибо? — А она снимается? — Да, конечно, — Баки оглядывается на дверь, прислушиваясь к тому, что происходит в гостиной, в случае, если девочку ищут. Он задумывается, а потом понимает, что пропустил мимо ушей половину рассказа ребенка. — … а вот у него нет одного глаза, представляешь? Он очень красивый. Думаешь в той стране смогли бы сделать второй глаз для Фрэда, как для тебя — руку? Наверное, она рассказывает про своего питомца? Баки теперь сосредотачивает все свое внимание на ней, из-за чего кое-что из еды летит мимо пакета. — А как его зовут? — Фрэд, — кажется, она улыбается. — Он не очень любит незнакомцев, но он умный и особенный. — Правда? — Да, прям как ты, наверное. Баки сражен. — Хотя… как думаешь, ты умный? Мама всегда говорит, что это субъективное понятие, но откуда мне знать? Понятия не имею, что такое «субъективно», — она хмыкает, и скидывает последний кусочек торта в пакет. — Субъективность — это… твои личные мысли, твое мнение? Не знаю. Например, если ты считаешь, что Фрэд — особенный, а я скажу, что нет, то это будет мое субъективное мнение. Баки не очень хорош в объяснениях, да и вообще в общении (тем более с детьми), но кажется эта девочка поняла. Она поднимает свои огромные голубые глаза и смотрит на него будто целую вечность. — Что ж, если ты так скажешь, то по моему субъективному мнению ты не очень умный, — она говорит это со всей серьезностью, на которую способна, что даже пугает. Но совсем скоро она расплывается в очаровательной улыбке. — Меня зовут Мэри. — Баки. Примерно в этот момент Мэри находит ее мама, Диана, кажется. Она велит ей собираться домой. Мэри колеблется пару мгновений, а потом подходит к Баки попрощаться. Он опускается на колени, чтобы быть на ее уровне. — Мне было очень приятно познакомиться, Баки, — Мэри протягивает свою маленькую ладошку, чем не перестает его удивлять. — Мне тоже, это большая честь, мэм, — он крепко (но не слишком) пожимает руку Мэри и говорит это ровным и важным голосом. Однако смешинки в глазах сразу же его выдают, и Мэри хихикает. Затем она подходит чуть ближе, будто хочет поделиться секретом. — Но ты спроси у своих друзей, смогут ли они одолжить Фрэду глаз, хорошо? Это очень важно, — шепчет она. Баки немного хмурится, задумываясь. — Как считаешь, Фрэд действительно нуждается в нем? Мэри пару секунд разглядывает лицо Баки, раздумывая о чем-то своем. — Хм, наверное, нет. А еще именно это делает его особенным, да? — заключает она. Баки думает, что Мэри удивительная и умная девочка. Баки думает, что обязательно расскажет о ней Стиву. Он улыбается, и говорит: — Несомненно.