Тени прошлого

Северус не щадил мозг Барти, и к боли физической от ран и потери крови у того, должно быть, добавилась сильнейшая головная. Но кого это волновало? Северус вспарывал мозг, как консервный нож вскрывает закатанную банку, не жалея металла и зная, что сам сосуд все равно придется выкидывать, когда он опустеет. Роясь в воспоминаниях Барти, Северус отметил, что Поттер, несмотря на всю свою дурость, дураком все же не был. В массы информация о крестражах не ушла. Но Барти о них знал, как знали, собственно, сам Северус, Поттер, почивший Дамблдор и — уже после всех событий — Кингсли. Ну и сам Темный Лорд, конечно. Больше осведомленных не было. Оказалось, что незадолго до возрождения Темный Лорд поделился с Барти своей тайной в благодарность за верную и преданную службу. И позволил ему создать один крестраж, поклявшись надежно хранить и оберегать его, пока сам Барти будет в стане врага под самым носом Дамблдора. Доверяя только Краучу-младшему, Волдеморт обещал вернуть его к жизни в случае провала миссии. И увенчавший эту миссию поцелуй дементора оказался Темному Лорду только на руку. Живых Краучей к тому моменту уже не было, и, кажется, Барти даже гордился тем, что приложил к этому руку, будучи едва ли не безумнее своего хозяина. Той зимой, когда произошел небывалый до сих пор по своим масштабам побег из Азкабана, Темный Лорд сам присутствовал при освобождении заключенных и, надо отдать ему должное, не забыл про свое обещание, отыскав верного слугу среди других обитателей первого уровня и забрав его с собой. Эти воспоминания Северус смог восстановить лишь по рассказам Темного Лорда, отложившимся у Барти в памяти. Спрятав Крауча в старом доме своих предков, Волдеморт провел ритуал возвращения души в тело. Пока проходило восстановление, Барти и носа на улицу не казал, ожидая, как чуда, каждого прихода Темного Лорда. А тот, на удивление, наставлял его и обучал, приносил старинные книги, делился собственными знаниями и некоторыми своими наработками и изысканиями. Особенно он преуспел в области бессмертия и экспериментов с душой. Потом Барти пришлось искать новое жилье — в округе был замечен что-то вынюхивающий Дамблдор. А потом Темный Лорд взял с Барти клятву, что, если с ним что-то случится, тот сделает все возможное, чтобы вернуть его. И ведь случилось. Барти, оставшись без наставника, долгое время скрывался, доводя до конца начатые ими совместные опыты. Где-то с год назад ему удалось заменить душу одному эльфу, лишившемуся дома и искавшему нового хозяина. А потом он собрал отряд из магов, жаждущих возвращения Темного Лорда и дней, когда можно было без зазрения совести пытать магглов и грязнокровок, очищая от них магический мир, и начал претворять в действие свой план по возрождению Волдеморта. Северус чувствовал, что Барти уже на грани жизни и смерти, потому что воспоминания потеряли свою четкость, но хотел досмотреть все до конца. Особенно его интересовал ритуал, который Барти пытался провести. К тому же Аврорат и Отдел тайн явно о нем спросят, и Северус должен будет предоставить отчет. Но секунды, оставшиеся до смерти Барти, утекали, как вода сквозь пальцы, а информации в его памяти было слишком много. Северус чувствовал, что не успевает, не успевает собрать ее без риска для жизни. Он даже пожалел, что не подлечил Барти перед погружением. Его уже тормошили, что-то говорили, вероятно, волнуясь за его жизнь и рассудок, но это мелькало где-то на периферии сознания. Информация, известная Барти, была настолько уникальна, что Северус не мог оторваться, изучая и запоминая ее. Натыкаясь на новое заклинание или древнее знание, он уговаривал себя, что вот это — последнее, и он разорвет контакт. И каждый раз этого не делал, видя еще что-то интересное. И вдруг все вокруг стремительно стемнело, мысли Барти окончательно утратили четкость, а картинки стали быстро затухать, словно кто-то спешно выключал свет в длинном коридоре. Северус понял, что нужно срочно разрывать контакт, но его сознание барахталось в вязкой темноте, становившейся все кромешнее и кромешнее. С какой-то горечью он вдруг осознал, что без посторонней помощи ему уже не выбраться. Накатило сожаление, что это случилось именно сейчас, когда его жизнь начала меняться, когда у него появилось возможность избавиться от одиночества, а не тогда, в Визжащей хижине, когда он был готов и даже рад смерти. Мысли его тоже стали расплываться, словно темнота, почти полностью охватившая его сознание, поглощала их. Он уже почти ничего не видел и не чувствовал, кроме зыбких отголосков своих последних эмоций, и вдруг… Яркая вспышка позволила вновь ощутить себя и Барти и, встряхнувшись, резко вынырнуть из его мыслей. Пришел в себя Северус, лежа на траве. Рядом застыли взволнованные Поттер и Адамс. С другой стороны обнаружился и Барти, смотрящий в небо остекленевшими глазами. Судя по всему, он был мертв. А Северуса трясло. Причем не от холода, а от эмоциональных перепадов. Ко всему прочему жутко болела голова, а перед глазами мелькали черные точки. — Нагеройствовался? — недовольно рыкнул Адамс, нервно вертя в руках палочку. — И кто-то еще меня всегда попрекал тем, что я безмозглый позер и охотник до славы, — дрожащим голосом выдал Поттер, как-то обессиленно опускаясь рядом. — Потому что… — попытался ответить Северус, но голос не слушался, а в глазах потемнело от боли. — А как вообще?.. — Он вяло махнул рукой, указывая на Барти. Говорить сил просто не было. — Скажи спасибо Поттеру! — рявкнул Адамс. — Если бы он в последний миг не додумался применить к Краучу Энервейт, быть бы тебе недееспособным овощем! И ты это знаешь не хуже меня! — Скажу. Но можно позже?.. — Северус со свистом втянул воздух, чувствуя, что еще немного, и он просто отключится от боли. Некстати вспомнился Люциус и его благотворный массаж при последней мигрени, и он, превозмогая боль, заозирался. Но Малфоя в пределах видимости не было. — А где?.. — В Мунго. И ты сейчас отправишься следом, — фыркнул Адамс, махнув кому-то рукой. Северус краем глаза заметил лимонные мантии и зажмурился: боль набирала обороты, и он уже с трудом сдерживался, чтобы не кричать. Его аккуратно подняли и переложили, кажется, на носилки, рядом кто-то тихим приятным голосом произнес заклинание, и сознание уплыло в темноту. * * * — Просыпайся, спящая красавица, — раздалось у Северуса прямо над ухом. — Отста-а-ань, Малфой, — простонал тот, открывая глаза, и тут же пожалел об этом. Свет резанул по нервам, вызывая слезы и пробуждая унявшуюся за время сна боль. — Что случилось? Позвать целителей? — в голосе Люциуса послышалось неприкрытое волнение. — Не надо, все равно не помогут. — Да уж, наслышан я, как ты чуть не лишился мозгов, считывая разум Барти, — хмыкнул Люциус и уселся рядом на кровать. — Мы в Мунго? — уточнил Северус, хотя, судя по характерным больничным запахам, это в уточнении не нуждалось. — Как ты? — Со мной уже почти все хорошо. Залечили раны, отпоили кроветворным. Правда, я теперь весь в шрамах — жалко, конечно, — но зато жив. Спасибо тебе! — Всегда пожалуйста, — сквозь зубы хмыкнул Северус. Боль то накатывала волнами, то отступала. — Знаешь, я передумал, позови моего ведущего целителя. — Тебе хуже? — резко подскочил Малфой, и кровать качнулась, вызвав новую волну боли. — Нет. Просто домой хочу. В Мунго мне все равно ничем не помогут. Да и тебе уже тоже. Тут, конечно, работают специалисты, но ты и без меня знаешь, что их возможности ограничены законами и условностями, которые ни один из целителей, дававших клятву, не переступит. А дома я помогу тебе избавиться от шрамов, только немного оклемаюсь. — Можешь не объяснять, я был в сознании, когда ты заживлял мне самые глубокие раны. Я так понимаю, это что-то из древней, ныне запрещенной магии? — Малфой, тебе Барти мозги не повредил? — нахмурившись глянул на него Северус. — Ты хоть понимаешь, где и что ты говоришь? — Да, что-то я, наверное, еще не отошел от шока. Все же у меня нет твоего опыта хождений по лезвию бритвы. И вообще, мне не слишком понравилось быть подсадной уткой и находиться в стане врага. Ладно, лежи, пойду отыщу твоего целителя. С этими словами Малфой вышел за дверь, а Северус прикрыл глаза, вспоминая особо опасные моменты прошедшей операции. Вернулся Люциус в компании целителя. — Доброго дня, мистер Снейп, как вы себя чувствуете? — сразу же осведомился тот и принялся проводить магическую диагностику. — Голова все еще болит? — Немного, — подтвердил Северус, — но с этим ничего не поделаешь, вы же знаете. — Увы, — кивнул целитель. — В целом я бы охарактеризовал ваше состояние как удовлетворительное. Зелья для улучшения мозговой деятельности мы вам дали, в остальном поможет хороший отдых. — Дома мне будет намного комфортнее, — превозмогая боль и слабость, Северус сел в постели. — Я мог бы вас выписать, так как ваш случай не нуждается в лечении, а общее состояние мы немного укрепили, чтобы восстановление шло быстрее. Но вы еще некоторое время не сможете о себе заботиться. При малейшей физической или умственной нагрузке боль будет возвращаться. — Не переживайте, — вдруг встрял все это время молчавший Малфой. — Мистер Снейп некоторое время поживет у меня в Малфой-мэноре. Думаю, там я смогу обеспечить ему необходимый уровень комфорта. Я и жив-то только благодаря ему. — Это было бы лучшим выходом, — кивнул целитель и принялся заполнять какие-то бумаги. — А меня спросить никто не хочет? — недовольно нахмурился Северус. — Я вообще-то тоже здесь и не отношусь к категории недееспособных. — Северус, я тебе жизнью обязан. И обеспечить комфорт, когда ты в нем нуждаешься, — самое малое, что я могу для тебя сделать. — Я выпишу вас только под опеку мистера Малфоя, — кивнул целитель. — Одного я вас, к сожалению, отпустить не смогу. — Хорошо, — выдавил сквозь зубы Северус, злобно глянув на Малфоя. Он пытался прикрыться раздражительностью и злостью, чтобы не позволять себе надеяться на то, что за заботой стоит нечто большее, чем простая благодарность. Но как бы он ни старался, подсознание упорно подкидывало мысли о том, как было бы прекрасно, если бы между ними с Люциусом опять наладились отношения, Процедуру сборов Северус запомнил смутно, так как изо всех сил старался держаться, чтобы не рухнуть в обморок. Их проводили на аппарационную площадку, и Люциус тут же перенес их к Малфой-мэнору. Перемещение Северус все-таки не выдержал: стоило искривленному пространству выпрямиться по окончании переноса, как он осел на землю из-за сильного головокружения и накатившей с новой силой головной боли. Благо, Люциус успел его перехватить, не дав упасть. — Потерпи, мы почти дома, — прошептал он Северусу в макушку и, пыхтя и отдуваясь, потащил его к дому, видимо, не рискуя аппарировать еще раз. Как они поднимались по лестницам, как он раздевался и укладывался в постель, Северус не помнил. Пришел в себя он, лежа на широкой кровати в комнате, в которой безошибочно опознал бывшую спальню Нарциссы: пару раз ему доводилось заносить ей зелья, когда она испытывала недомогания и оставалась у себя. Северус не мог ни с чем перепутать этот кружевной балдахин нежно-бирюзового цвета и элегантные шторы в тон. Да, из комнаты пропали какие-то безделушки, личные вещи, бросались в глаза пустые поверхности комода и туалетного столика, вечно заставленные какими-то склянками, баночками и шкатулками, но в целом обстановка осталась прежней. Северус вздохнул. Оказаться в роли «любимой» жены он никак не рассчитывал, а потому его охватило раздражение. Но долго накручивать себя ему не дали. Дверь распахнулась, и в комнату продефилировал — другим словом это назвать было невозможно — Люциус в серебристой домашней мантии в сопровождении двух домовиков: одного с полным подносом еды, другого с ворохом каких-то темных тряпок. — Как ты? — удивительная забота в голосе Малфоя настораживала и сбивала с толку. — Нормально вроде, — буркнул Северус, внимательно наблюдая за суетящимися домовиками. — Ты не против поужинать со мной? — кивнул Люциус на сервированный эльфами чайный столик. — Я не… — начал отказываться Северус, как вдруг в его животе неприлично громко заурчало. — Не против, — поморщился он, понимая, что спорить с организмом будет просто глупо. — Вот и хорошо, — кивнул Малфой. — Я не удивлен, что ты свалился в обморок. Двое суток без нормальной еды на одних зельях — то еще испытание для здорового мужского организма. — Какие двое суток?! — Эм… Ты же был в лечебном сне, — удивленно глянул на него Малфой. — А целители боялись тебя даже трогать. Диагностика показывала сильнейшую нестабильность мозговых показателей. В общем, если бы ты проснулся раньше, мог бы не выдержать боли и сойти с ума. А сегодня к обеду данные нормализовались, и тебя разрешили разбудить. — И ты что же, все это время?.. — Провел в твоей палате, так как меня были готовы выписать уже на следующее утро, — не дал договорить ему Малфой и добавил надменно: — Я тебе, между прочим, жизнью обязан. Или ты считаешь меня последним мерзавцем, который бросил бы тебя в таком состоянии после того, как ты меня спас? — Нет… Не считаю. Но ты уже отдал свой долг, служа моей сиделкой в клинике. Зачем все это? — Северус обвел рукой комнату. — Я обещал целителю! — Малфой резко отвернулся. — И хватит уже валяться, поднимайся, я тоже есть хочу. Северус встал. Тот эльф, что принес тряпки, вытащил из вороха темно-серую мантию с черным шелковым отложным воротником, очень напоминающую маггловский халат. Северус хотел было возразить, но, заметив жалобно скорченную рожицу домовика, хмыкнул и все же оделся. Эльф радостно улыбнулся и исчез, второй, занимавшийся столом, практически тут же последовал за ним. — Ну ладно, — с саркастическим смешком сказал Северус, присаживаясь в изящное кресло за столик напротив Малфоя. — Поселил ты меня в комнатах жены, одеваешь в тряпки… чьи кстати? Кормишь по высшему разряду. Дальше-то что? — Вот умеешь же ты, — поморщился Малфой и, отложив в сторону булочку, которую мазал маслом, со вздохом пояснил: — Поселил я тебя здесь, потому что это ближе всего к моим комнатам. И если тебе понадобится помощь, стоит только позвать. Кстати, тот эльф, что подавал тебе мантию — Рикки — в полном твоем распоряжении. Одежда моя, с юности осталась. Я все-таки сейчас покрупнее тебя. — Разве что чуть шире в плечах, — фыркнул Северус. — В любом случае, в нее я уже не влезаю. А ты… может, брезгуешь? — Да ладно, она же чистая, кровью и потом не пахнет. — Ну ты!.. — от возмущения Малфой аж подавился воздухом. — Сволочь ты, Северус. Я всячески стараюсь, чтобы тебе было комфортно, а ты… — он покачал головой. — Да ладно, нормально все, — хмыкнул Снейп. — Только ты мне на самый главный вопрос не ответил. Дальше-то что? И прежде, чем ты начнешь мне рассказывать сказки про предписания врачей и твое честное слово, хочу напомнить, что я очень хорошо тебя знаю. И знаю, как далеко распространяется твое благородство в тех случаях, когда у тебя нет личной заинтересованности. Поэтому мне бы хотелось, чтобы ты прекратил ходить вокруг да около и сразу сказал, что тебе от меня нужно. — То есть вот такого ты обо мне мнения? — Ой, не надо строить из себя оскорбленную невинность, — отмахнулся Северус. — Мы уже не первый день и даже не первый год знакомы. — Ты невозможен! — пафосно выдал Люциус, едва ли не закатывая глаза. — Ладно, хорошо. Хочешь откровенности? Ты ее получишь. Я хочу, чтобы мы с тобой возобновили наши отношения и попробовали жить вместе. Не как давние приятели, а как пара. И прежде чем ты начнешь возражать, ехидничать или отказываться, выслушай меня. Ты прекрасно знаешь, что я вынужден был жениться, но и к разрыву наших с тобой отношений не стремился — ты был дорог мне, важен для меня, я хотел, чтобы ты был рядом все равно в каком качестве. И Нарцисса, поверь, возражать бы не стала. Но, уважая твою позицию, за все время брака я не сделал в твою сторону ни одного неосторожного жеста, выходящего за рамки приятельских отношений. Хотя лишь Мерлин знает, как тяжело мне пришлось. Видеть тебя, слышать, но не иметь возможности прикоснуться или просто поговорить по душам и хоть как-то выплеснуть свои чувства... Самое странное — я и сам этому удивляюсь — за все эти годы мое желание быть с тобой — и быть твоим — не угасло ни на гран. Развод дал право на новую попытку сблизиться. Только вот я не знал, как подойти к тебе, что сказать, чтобы не быть посланным далеко и уже навсегда. Первое время меня еще отвлекали навалившиеся проблемы с судами, тяжбы с Нарциссой, хотя я считаю все ее требования вполне оправданными, ведь ей нужно обеспечить достойную жизнь нашему сыну в чужой стране. Однако, когда все эти проблемы исчерпали себя, я так и не мог решиться. Видимо, события последних лет лишили меня былой уверенности в своих силах. Впрочем, я уже был готов появиться у тебя под любым надуманным поводом, когда мне принесли это письмо. И знаешь, я в некотором роде даже благодарен Барти и его приспешникам за то, что могу вновь находиться рядом с тобой. Но лишь тебе решать, как долго это будет длиться. — Люциус замолчал, ожидая ответа. А Северус, вопреки всей своей хваленой, отточенной годами выдержке, лишился дара речи. Слова Люциуса звучали для него откровением. Привыкший сомневаться в искренности других, тех, у кого слова зачастую расходились с делом, он даже не помышлял о том, чтобы интерпретировать многолетнее молчание Люциуса как сдерживаемые огромным усилием чувства. Ему всегда казалось, что Малфою на все наплевать, что его устраивает все так как есть. Однако, выходило, что сам Северус при всей своей хваленой наблюдательности не смог заметить то, что Люциус тщательно прятал не только от посторонних, но и от себя самого в глубине души. И сейчас, после этого монолога Северус и хотел бы ответить согласием, но природная осторожность и многолетняя привычка сомневаться в окружающих не позволяли сходу принять такое важное решение. А Люциус ждал и смотрел на него с надеждой. — Если предположить, что я соглашусь с твоим предложением, — медленно, взвешивая каждое слово, поинтересовался Северус, — как ты все это себе представляешь? Общество не поймет. — Что-то я не помню, чтобы ты когда-то смотрел на то, что скажет общество. Даже странно слышать такое от тебя, — с нервным смешком сказал Люциус, — самого нелюбимого профессора Хогвартса за последнюю сотню лет. — Да, ты прав — мне не привыкать к остракизму. А тебе? — Знаешь… Я уже устал быть один. Ты, конечно, сейчас можешь сказать, что я могу найти себе кого-нибудь, чтобы скрасить одиночество. Думаешь, я не пытался? Только это не то, что мне нужно, какой-то суррогат, как дешевый кофе. А, кстати, вот тебе и еще один повод для расчета с моей стороны, коль уж ты считаешь, что мной всегда движет лишь желание выгоды: вместе с тобой я заполучу и прекрасный кофе по утрам. Да и вообще в любое время суток. Не думаю, что ради меня ты откажешься от своих привычек. — Хм… Мне, конечно, стоило бы сейчас сказать, что кофе ты ценишь больше меня, — с ехидной улыбкой прокомментировал Северус, — да и вообще помяться и попросить время для размышлений, чтобы попортить тебе кровь за все эти годы и набить себе цену. Но, пожалуй, я обойдусь и скажу просто: давай попробуем. В конце концов, мы привыкли жить в одиночестве, ну, по крайней мере, я. И сможем ли мы ужиться вдвоем, никто из нас не знает. — Ну да, ты прав, — нарочито нахмурился Люциус, — вдруг мне твои холодные ноги будут мешать спать. — Или я буду ночью путаться в твоих патлах, — важно кивнул Северус. — Но-но-но, прошу не покушаться на святое! Они с притворно недовольным видом смотрели друг на друга, пока Северус не хмыкнул, покачав головой: — Мерлин, я чувствую себя подростком, впервые задумавшимся о женитьбе. Ладно, Малфой, книззл с тобой, считай, что договорились. И давай все-таки поедим, я и правда зверски голоден. — Он сосредоточился на расставленных на столике тарелках. — Нет, Северус, ну ты и пикси! Мы тут такие важные вопросы решаем, а он о еде думает. А поцелуй в знак заключения эм… помолвки? — С ума сошел! — Северус чуть не подавился откушенным кусочком тоста и отложил ароматный хлебец обратно на тарелку. — Соглашения! Партнерского соглашения! И только посмей назвать меня женой или невестой, тут же останешься один в своем помпезном Малфой-мэноре. И без кофе! — А если мужем? — Кхм… Над этим вопросом я еще подумаю, — но, увидев растерянное выражение лица Малфоя, он со вздохом продолжил: — Иди уже ко мне, принц мой недоделанный, так и быть, поцелую в знак скрепления договора. Люциус весьма энергично подскочил и, приблизившись к Северусу, присел перед ним на корточки. Внимательно посмотрел в глаза, как будто выискивая ответы на какие-то только ему известные вопросы, и, обхватив за шею, притянул к себе для поцелуя. Касание его губ оказалось нежным, неожиданно трепетным и изучающим. Северус, ожидавший бурной страсти, даже немного растерялся. Но постепенно Малфой вновь становился собой, действовал уверенно, зачастую даже нагло, яростно исследуя рот Северуса. А у того кровь шустро устремилась в пах — видимо, сказывалось длительное воздержание. Поглощенный поцелуем, Северус даже не заметил, когда Люциус успел забраться руками ему под мантию и там во всю оглаживал его живот, бока и спину. Вдруг рядом прозвучал голос Кингсли: — Северус, даю тебе два дня на восстановление, а потом ожидаю с подробным отчетом и собранными уликами. Люциус резко отпрянул, испуганно обернувшись. Возле них парила, медленно растворяясь в воздухе, прозрачная рысь — патронус Шелклбота. — Тьфу, зараза! Весь настрой сбил! — выругался Малфой. — А мы с тобой пока ни на что больше поцелуя не договаривались, — хмыкнул Северус, вновь подвигаясь к столу. — Ну да, сейчас в первую очередь нам свои условия диктуют желудки, а вот потом… — А потом мне неплохо было бы поспать, тем более, что ты обещал целителю заботиться о моем здоровье. — Люциус нахмурился, но согласно кивнул, тяжело вздохнув. А Северус добавил: — Но я не буду возражать, если ты присоединишься ко мне в постели. И давай я все-таки займу какую-то другую комнату. Мне как-то неловко спать в кровати Нарциссы. — Моя спальня в твоем полном распоряжении, — радостно и немного шутливо поклонился Малфой. Северус хмыкнул, но лишь кивнул в ответ. Дальше во время еды они обсуждали самочувствие Северуса, распоряжение Кингсли, минувшие события и чудесное воскрешение Барти. Пока Северус не сдал отчет в Аврорат и не был связан клятвой о неразглашении, он рассказал Люциусу чудесную историю возвращения Крауча к нормальному существованию. В итоге, перемежаемый серьезными разговорами, прием пищи затянулся часа на два. И когда они все же поднялись из-за стола, у Северуса вдруг потемнело в глазах, зашумело в ушах и от острого приступа слабости пришлось схватиться за спинку кресла. Люциус мигом оказался рядом и помог добраться до постели: ни о каком походе в другую комнату в таком состоянии не могло быть и речи. Да и Северус чувствовал, что так далеко просто не дойдет. — Поторопились мы с постельными планами. Видимо, придется их немного отложить, — через силу пошутил он. — Ты, главное, приходи в норму, восстанавливайся, а уж на то, чтобы воплотить в жизнь все мои планы, думаю, времени нам с лихвой хватит, когда ты себя будешь получше чувствовать. Северус благодарно кивнул и буквально рухнул на кровать, приглушенно ойкнув: голову вновь прострелило болью. — Можешь просто полежать со мной? — прикрыв глаза, тихо попросил он, не зная, насколько продвигается понятие малфоевской заботы. — Конечно. — Рядом прогнулась кровать, и Северуса обняли крепкими сильными руками. — Отдыхай. — Угу, спасибо, — буркнул Северус, чувствуя, что засыпает. — Как только приду в себя, помогу тебе избавиться от шрамов. Не хочу, чтобы они напоминали тебе о произошедшем. — Спасибо, — кивнул Люциус и осторожно поцеловал его в уголок губ. Северус расслабленно выдохнул и тут же провалился в глубокий, лечебный сон, впервые ощущая себя по настоящему счастливым, несмотря на все одолевающие сомнения. Конец