Детские игры

      — Надеюсь, вы понимаете как сильно я рискую, просто придя сюда? — женщина затравленно оглядывается по сторонам, резко замолкает завидев идущих по аллее подростков.       — Не волнуйтесь, здесь никто не сможет вас видеть или слышать, — мягко говорит Цудзимура. Медсестра вздрагивает, переводя взгляд на высокую девушку с изумрудно-зелёными волосами.       — Я создала специальный барьер, скрывающий нас от посторонних глаз, сейчас мы находимся в пространстве, созданном моей способностью, — объясняет девушка. — Здесь Вы в полной безопасности.       — Вы должны меня понять, Йосано-сан, вы ведь тоже врач. Я пришла работать в больнице чтобы спасать жизни и а не отнимать их. Я не знала, клянусь я ничего не знала. Но эта девочка она была ровесницей моей малышки, — медсестра закрывает лицо руками.       — Мы вас не в чем не обвиняем, Мигуми-сан. Агентство ценит ваше мужество и проявленное доверие.       — Когда я видела её в последний раз живой, она была совершенно здорова. И я думала, что готовлю её к обычной операции по удалению аппендицита. А потом в морге я увидела её тело, готовое для кремации. Они удалили у неё сердце. Они забрали его.       Медсестра сжимает узловатыми пальцами край старой, идеально выглаженной юбки, и Акико накрывает ее ладонь в ободряюще поддерживающем жесте, терпеливо ждёт, пока женщина продолжит.       Рампо смотрит на ане-сан с затаенным восхищением. Сестричка Акико была высокофункциональной психопаткой, и хотя доктор не была напрочь лишена эмпатии и сочувствия, она филигранно научилась демонстрировать уместные в адекватные эмоции во время социального взаимодействия и коммуникации. Эдогаве этим ценным и полезным искусством предстояло только овладеть.       — Это началось пять лет назад, когда я работала в центральной больнице Йокогамы всего несколько месяцев. Из-за махинаций прежнего руководства мы остались без государственного финансирования. Клиника было на грани разорения, у нас не хватало лекарств, резко урезали зарплату сотрудников. Слухи о закрытии буквально витали в воздухе. Но потом у нас внезапно появились деньги. В отделениях завезли новое современное оборудование и лекарства. Всем сотрудникам прибавили повысили зарплату даже младшему медицинскому персоналу. Я радовалась, как дура, ведь теперь я могла позволить аренду приличной квартире в центре, а не ютится в вчетвером в маленькой комнатушке на окраине Йокогамы.       Цудзимура и Акико слушают молча, не разрывая зрительного контакта.       — Я была так наивна, так слепа, — глаза медсестры заволакивает пелена слёз и отчаянья. — Это все их деньги, кровавые деньги. Мы ведь брали их, не думая об их истории.       — Вы не могли этого знать, — резонно замечает Рампо. — Поэтому не вините себя. Вы и так много сделали решив прервать молчание.       — Мы все знали, что у клиники появился богатый и влиятельный покровитель. В следующем была завершена реконструкция на нижних, подземных этажах больницы. Раньше они использовались как подземная парковка и склад. Скандалы связанные с предыдущим руководством исчезли из публичного пространства, в нашу клинику вновь стали обращаться статусные и состоятельные пациенты. Деньги потекли рекой. а репутация клиники была полностью реабилитирована.       — Продолжайте, Мигуми-сан, нам важна каждая деталь чтобы восстановить хронологию событий, — мягко, но настойчиво направляет Акико.       — Дети появились намного позже. Наша клиника заключила договора с несколькими частными приютами Йокогамы в рамках программы благотворительной помощи. Официально воспитанники должны были проходить на базе стационара плановые медосмотры и анализы и если нужно, им предоставляли необходимое лечение. Я еще радовалась тогда, что руководство приюта действительно заботится о здоровье своих воспитанников. Знаете мне довелось пару месяцев поработать в государственном приюте и я насмотрелась всякого. Плесень на стенах, вечные сквозняки и грязь, скудное питание и истощённые, больные дети. Руководству и государству нет до них никакого дела.       — Эти дети не выглядели запущенными, они были здоровые, участвовали в подвижных играх, нормально одеты и не истощены. Руководство приюта не экономило средство на питание, физическом развитии и образовании своих воспитанников. Знаете, это были мои лучшие пациенты, дети стойко терпели любые медицинские манипуляции никогда не плакали когда я или другие медсестры брали кровь из вены на анализ. Да, они не охотно шли на контакт с взрослыми, как и все детдомовцы но в целом они были самыми обычными детьми.       Рампо терпеливо ждет, стараясь не упустить не малейшей деталей. Ещё с первых слов медсестры сознание гениального детектива разрозненных фрагментов сложилась четкая картина происходящего, и теперь он просто ждал подтверждения собственных выводов.       — Я видела его, нашего мецената. Мори Огай пару раз лично приезжал в нашу больницу, говорил с главврачом. Я тогда случайно столкнулась с ним в коридоре невовремя выйдя из ординаторской. Все только и говорили о нем, какой Мори-сан великодушный, щедрый, умный, харизматичный. А у меня от него мороз по коже. Словно я видела перед собой настоящего демона, его аура Йосано-сан, по истине черная и ужасающая. Я всё думала как остальные не видят этого.       — Я корила себя за подобные мысли, ведь Мори-сан столько сделал для наших маленьких пациентов, для сотрудников больницы.       — Я не знала что, что на нижних уровнях регулярно по ночам проводились операции. Но, когда родилась Айя, я стала чаще брать ночные смены, а после развода с деньгами стало совсем туго, и ночные дежурства стали для меня необходимостью. Видимо руководство больницы, пользуясь моим бедственным положением решило, что я не представляю никакой угрозы и не стану задавать лишних вопросов.       — Но я ничего не знала клянусь, то чем они занимаются на нижнем уровне просто чудовищно. Они используют этих несчастных детей как расходный материал, находят идеального донора для сына какого нибудь влиятельного чиновника, а потом извлекают органы обрекая на смерть. Операция по трансплантации происходит на том же уровне. В этом замешаны самые влиятельные люди города. Поэтому полиция бездействует. До этих детдомовцам никому нет дела, ни чиновникам, ни государству. Их жизни не имеют ни малейшего значения, понимаете?       А потом они просто удаляют их из базы данных приюта словно этих детей и вовсе никогда не существовало. Иногда в истории болезни они пишут какую-нибудь естественную причину смерти, например, порок сердца или врождённые патологии развития. Невидимые миру дети. Тела почти сразу кремируют.       — Я пробралась в морг на нижнем уровне и сделала снимки. И фото историй болезни. Я делала это на протяжение нескольких месяцев. Я не решилась распечатать их.       — Вы все правильно сделали, Мигуми-сан, это и вправду могло быть небезопасно, — вскользь замечает Рампо.       Мигуми-сан незаметно передает телефон в руки Йосано, и доктор замечает как дрожат ее пальцы.       — Агентство искренне благодарно вам за оказанное доверие. — сдержанно говорит Эдогава, — Не волнуйтесь, позаботимся о вашей безопасности. А пока возвращайтесь на работу и постарайтесь вести себя так словно ничего не произошло.       — На этот раз Портовой Мафии и этому ублюдку Мори Огаю не удастся избежать правосудия. Я обещаю. — Акико сжимает ладонь медсестры. В глазах сестрички Йосано, Рампо видит холодную ненависть и непоколебимую решимость. Эдогава уверен на этот раз они смогу прижать изворотливого ублюдка.

***

      — Ты не можешь просто отстранить меня! Не тогда когда, когда у нас есть все доказательства и мы так близки к цели! — Рампо врывается в кабинет «дяди» игнорируя всякую субординацию.       — Я не давал свое согласие на проведение расследования. Этим делом должна заниматься полиция. — холодно чеканит Фукудзава, — и пока я являюсь главой ВДА ты как и другие сотрудники все ещё подчиняешься моим приказам.       — Но Мигуми-сан обратилась именно к нам. Эти дети абсолютно бесправны. Кто их защитит? Ты ведь и сам прекрасно знаешь что шеф полиции сливает всю информацию непосредственно Мори Огаю. Полиция просто спустит дело на тормозах, позволив мафии как обычно замести следы и убрать всех свидетелей! — голос подростка дрожит от праведного гнева. — И ты это просто оставивши это просто так и отступишь? Позволишь Портовой мафии и дальше творить все что им вздумается.       — Я не могу позволить тебе лезть в это дело. Порой ты ведешь себя как несносный ребенок, действуешь безрассудно абсолютно не взвешивая риски. — жестко отрезает Серебряный Волк. Серебряно-серые глаза Фукудзавы остаются непроницаемы, и хотя ему удается сохранить маску внешнего спокойствия и отстранённости, одним богам известно каким титаническими усилиями ему это удается. Больше всего на свете Фукудзава Юкичи ненавидит собственное бессилие и состояние вынужденной беспомощности. Когда страдают невинные и бесправные, а он ничего не может сделать чтобы их защитить.       Это слишком опасно, Рампо, я не могу рисковать тобой, ты всё, что у меня есть.       — А как же принципы, дядя? Ты сам учил меня что все люди равны. Или жизнь одних все же ценнее и выше? — ядовито спрашивает Эдогава, вскидывая голову.       Да, Эдогава давит на больное, прекрасно зная что верность слову и собственным непоколебимым принципам, честь и достоинство никогда не были для Фукудзавы пустым звуком. И все же он не терял надежду достучатся до своего отца. Ведь Серебряный Волк которого он знал никогда и никого не боялся. Последнее чего хотел Рампо — быть точкой его уязвимости. Ведь если одни раз позволить Мори взять вверх, он будет и дальше разыгрывать эту карту.       Именно поэтому Фукудзава так сильно ненавидел Огая. Это был выбор без выбора. Заставить его отказаться от своих принципов ради безопасности своего единственного сына. Знать что из-за его невмешательство другие ни в чём неповинные дети продолжают умирать. Как истинный пси-садист лидер порта искренне насладился подобными играми.       — Мы оба прекрасно знаем тебе плевать на этих детей, как и на любые принципы в целом, — непривычно жёстко обрывает Юкичи, — ты просто хочешь отомстить Мори Огаю и превзойти его, обыграть на его же поле.             — А что если нет? — с вызовом спрашивает Эдогава, — Все эти годы ты так отчаянно искал свет в непроглядной тьме. Ты видел свет и человечность там, где их изначально не было. Ты видел его во мне. Ты верил в меня, принимал и любил несмотря на проклятую кровь. Вы все верили. И наконец-то я сам поверил в это. — в глазах сына Серебряный Волк видит отчаянную решимость, — Я действительно хочу защитить этих детей и остановить Мори Огая.       И я доведу это дело до конца даже без твоей помощи.       — Ты знаешь что у меня связаны руки, Рампо. — устало выдыхает Фукудзава.       — У Детективного Агентства — да, но у других нет. — лукаво улыбается Рампо, — и ничто не мешает нам привлечь третьих лиц и передать им всю необходимую информацию, правда? — юный детектив обнимает отца руками, прижимаясь щекой к широкой спине Серебряного Волка.

***

      Токио. Икебакуро.       — Воняет! — высокий широкоплечий блондин тихо рыкает, угрюмо выдыхая сигаретный дым. Даже сигареты и даже блокаторы не могли перебить этот надоедливый терпкий запах. Бесит! Раздражает! Злит! Имбирь и корица. Пряно и остро. Весь район провонял. Старый шрам, оставленный на память о первой встрече, поперёк груди Хайваджимы, вспыхивает фантомной болью еще до того изворотливый информатор оказывается в поле зрения детектива. Этот шрам единственная метка которую он позволил оставить на себе. Впрочем Шизуо был уверен что под одеждой Изаи скрывает намного больше шрамов, следов удушения, многочисленных ушибов и даже переломов. Их тела давно стали алтарем взаимной ненависти и одержимости.       — Угадай, кто? — изящные ладони ложатся на его лицо прикрывая глаза, меховая оторочка рукава раздражающе щекочет ноздри, а сладкий, обманчиво игривый голос вползает в уши ядовитой змеей, заставляя волосы встать на затылке. Гибкое тело нагло нарушает личное пространство нагло прижимаясь к широкой спине детектива.       — Изая, я тебе давно руки ломал? — рычит Хайваджима, привычным жестом ломая недокуренную сигарету. Прокуренный голос звучит как-то устало, без истиной будоражащей ярости.       — Какой-то ты сегодня скучный! Что, даже столб фонарный в меня не бросишь в качестве приветствия? Ты случайно не заболел, Шизу-чан? — Изая бесстрашно касается губами лба сильнейшего человека в Икебакуро, Шизуо на мгновение замирает теряя дар речи от подобной наглости.       — Вроде температуры нет. Может у тебя депрессия, не? — информатор отпрыгивает на безопасное расстояние, вмиг оказывается напротив него, внимательно рассматривая хмурящееся лицо, словно перед ним было какое-то чрезвычайно интересное насекомое. Изая хитро щурит алые глаза, склоняя голову, тонкая лисья улыбка озаряет бледное лицо. Слишком красивое и утончённое, чтобы принадлежать альфе. Хайваджима невесело усмехается; он много раз задавался вопросом, почему эта мелкая и изворотливая блоха, с бесящим сладким игривым голоском с вечно флиртующими интонациями, красивым лицом и обманчиво хрупким телом, был рожден альфой. В этом чувствовалась особая садистская ирония, тонкая изощрённая издевка, очередной плевок судьбы в лицо.       — Хорошие успокоительные Шинра подогнал, да? — лукаво мурлычет информатор.       — Сколько раз тебе говорить не появляйся в Икибакуру. — цедит сквозь зубы детектив. Изая как всегда давит на больное, безошибочно попадая в цель. Да, черт возьми в последнее время он жрёт успокоительное пачками, потому что курсы по управлению гневом, на которые его отправили в департаменте в принудительном порядке, грозясь отстранением от расследования, бесят до зубного скрежета. А ещё ему безумно стыдно за свою несдержанность, особенно когда Кусука тяжело вздыхая показал старшему брату статистики ДТП. Которые случи лились потому что Шизуо не глядя вырывал дорожные знаки на оживлённых участках движения невольно провоцируя автокатастрофы. А детектив искренне ненавидел когда из-за его необдуманных действий страдали ни в чем не повинные люди. Их догонялки на выживания с Изаей стали чуть ли не местным мемом городской легендой среди жителей Токио.       «Тебе нужно повзрослеть, оничан. — мягко упрекает Касука, — ведешь себя словно тебе пятнадцать и ты впервые встретил Изаю. Вы уже давно не в старшей школе.»       — Фу, Шизу-чан, ведешь себя как гопник. Я может быть здесь живу! А ты прямо нарушаешь моё конституционное право на свободу передвижения.       — Что ты там вякнул, сранная блоха?! — крупицы самоконтроля рушатся словно карточный домик, вызывая в алых глазах искорки нездорового предвкушения.       — Говорю, квартируку недавно прикупил напротив твоего дома. — томно мурлыкнул информатор.       Детектив действует молниеносно, на чистых инстинктах. Сильная ладонь Хайважимы сжимает горло, информатор недовольно морщится, встречаясь головой с ближайшей стеной. Изая не выглядит испуганным одаривая детектива заносчивой улыбкой, даже не пытаясь вырваться.       Бесит, что ему удалось изловить Орихару лишь потому что хитрый и лживый манипулятор сам захотел этого. Иногда в голову Шизуо закрадывалась мысль что у информатора есть какие то явно нездоровые фетиши, которым явно не следует потакать.       Флешка незаметно перекочевала в карман брюк детектива.       Шизуо вопросительно поднимает бровь, убирая ладонь с щей бесящего информатора.       — Мои услуги между прочем стоят очень дорого. А тебе я помогаю совершенно бесплатно, так сказать по доброте душевной. Совсем ты меня не ценишь, Шизу-чан.       — Ты ничего не делаешь просто так, блоха. — тихо рыкает Шизуо, доставая сигаретную пачку.       — Но я ведь храню твой маленький секрет. — лукаво усмехается Изая.       — Именно поэтому ты все еще жив. — хмуро отзывается детектив.       — Бывай, Шизу-чан. — информатор звонко смеется, ловко запрыгивая на пожарную лестницу, исчезая на соседней крыше.

***

      Лидер Портовой Мафии был в ярости, холодной и беспощадной. Мори Огай ненавидел, когда кто то мешал его планам, невольно бросая вызов его власти и подрывая авторитет. Те, кто стояли на его пути подлежали немедленной ликвидации. Больше всего мафиози ненавидел, когда кто то извне вторгался на территорию Порта, вмешиваясь в его дела.       Мори Огай искренне ненавидел тех, кого не мог контролировать и подчинить. Тех, кто привык действовать несмотря на угрозу собственной жизни, бросая вызов его власти и авторитету. Лидер Порта тщательно готовился к вторжению враждующих группировок на свою территорию, готовый в любой момент отразить тщательно спланированное нападение. Правда идиотов решившегося связываться с Портовой Мафии за последние годы заметно поубавилось. Огай мог ожидать приезда в Йокогаму шпионов Достоевского, либо какого нибудь необдуманного шага со стороны агентства.       Приезд детектива из Токио застал Мори Огая в врасплох. Будь он обычным полицейским, проблема была бы решена в течении нескольких часов. Убийство же оперативного сотрудника спецотдела Токийской полиции могло повлечь не самые приятные последствия. Хаваджима Шизуо все за несколько дней переполошил весь полицейский департамент, буквально поставив на уши всю полицию заставляя работать в усиленном режиме. За последние дни полиция посетила подведомственные больницы как минимум трижды. Центральная больница Йокогамы была полностью закрыта до окончание проверки. Конечно у Огая были везде свои люди и он заранее был предупрежден о грядущей проверке и он, но мафии пришлось в спешном порядке заметать следы и вывозить подозрительное оборудование. Был сорван график плановых операций. Подведомственные приюты наводнили проверками всех уровней от органов опеки и полиции до санэпидемстанции и пожарной инспекции.       Сам детектив Хайваджима рыскал по трущобам и злачным местам Йокогамы, стараясь напасть на след чёрных трансплантологов, наводя ужас на местные группировки не гнушаясь выбивать показания из возможных свидетелей. Связываться с бешеным детективом никто не хотел, а Мори лучше других знал насколько страх и эффект неожиданности способен развязывать язык.       — Итак, Дазай-кун, надеюсь ты не просто так решил тратить мое время? — остро улыбается Мори, складывая пальцы в замок, скользя по воспитаннику холодным, нечитаемым взглядом. От цепкого взгляда Огая не ускользает ни одна деталь: под глазами суицидального омеги залегли глубокие тени, вероятно за последние трое суток он спал не более двух трех часов за ночь. Несмотря на пренебрежительный тон, лидер порта был убежден если кому и удастся раскопать хоть что то ценное об их противнике так это дьявольскому вундеркинду.       — Здесь наиболее полная информация от наших информаторов всё, что мне удалось нарыть на наших непрошеных гостях. — на стол Огая ложатся два тонких досье с личными фотографиями.       — Продолжай, Дазай-кун, — взгляд скользит по двум фотографиям, задерживаясь на последней.       — Хайваджима Шизуо, двадцать шесть лет. Детектив спецотдела в Токио.       — Далеко же его занесло. Не знал, что юрисдикция полиции Токио распространяется на Йокогаму. — саркастично замечает Огай.       — В отличии от полиции, спецотдел имеет полномочия расследовать дела по всей территории Японии. Заказные убийства, коррупция, похищение, торговля людьми и рынок черной трансплантологии. И я сомневаюсь, что он сам бы стал намеренно копать под нас, кто-то наверняка слил ему нужную информацию. Достаточно вескую чтобы инициировать расследование.       — Я даже знаю, кто ему любезно помог, — саркастично усмехается босс, задумчиво рассматривая фотографию высокого широкоплечего блондина, в темных очках, одетого в белую рубашку с бабочкой и темный костюм. — Что ещё известно о нашей ищейке?       Вторичный пол точно не известен, но по внешним признакам альфа на блокаторах. По крайней мере, все, кто с ним сталкивался, в один голос утверждали, что от него не пахнет ничем кроме табака и чистой ярости. Противнике также считывают его как альфу. Замкнут, обладает вспыльчивым характером и обостренным чувством справедливости. А также природным чутьем. Импульсивен, имеет явные проблемы с контролем гнева. Эспер с весьма посредственной способностью которую контролировать так и не научился.       — И в чём же она заключается? — альфа издает презрительный смешок.       Во время вспышек гнева Хайваджима Шизуо совершенно не способен контролировать свою силу. В такие минуты его физические возможности во многом превосходят человеческие. Например он может вырвать из земли дорожный знак и зашвырнуть его в проходящего рядом информатора. Или кинуть в него автомат с газировкой или даже холодильник. Свидетели утверждают, что однажды он смог поднять автомобиль голыми руками. За глаза его называют самым сильным человеком в Икебакуро.       Хайваджима временами бродит вечерами по злачным местам Токио часто нарываясь на драки с местными бандами. Может с легкостью одолеть в рукопашной схватки целую группировку. Шизуо никого не убивает, только ломает кости а после может даже вызвать скорую. Предпочитает оперативную работу. Ножевые и пулевые на нем заживают как на собаке. Единственный друг — подпольный врач, что весьма удобно тот факт что подобные ранения Хайваджима получает регулярно. Отсюда напрашивается вывод об второй способности: ускоренной регенерации. Правда в детстве он не был так удачлив, маленький Шизуо постоянно ломал кости, и неделями проводил на больничной койке. Пока детское тело окончательно не адоптировалось к перегрузкам.       — По твоим подсчётам во сколько нам обойдётся его лояльность, Дазай-кун?       — Боюсь, что Вам не удастся купить его, — осторожно замечает суицидальный вундеркинд.       — У каждого есть своя цена, Дазай-кун. — холодно смеется Мори. — Ровно как и уязвимые места. Любого можно купить или запугать.       — Хайваждиму не интересуют деньги, у него есть свои принципы. А если попробуете угрожать его близким, например, младшему брату Касоке, только сильнее разозлите.       — Бешеных собак обычно пристреливают. — холодно цедит альфа.       — Я бы на вашем месте не стал этого делать, Мори-сан. Убьете Хайваджиму Шизуо и уже завтра весь здесь будет весь спецотдел полиции Токио. Не даже это меньшая из проблем.       Глава Порта сверяет приемника презрительно-раздраженным взглядом, сцепляя тонкие паучьи пальцы в замок, все это Огай прекрасно просчитал и без него.       — Хайваджима Касука, младший брат Шизуо. Работает в поведенческом отделе полиции Токио. Талантливый и выдающийся профайлер. Они очень близки с братом. Шизуо может доставить много проблем, но он хаотичен и импульсивен, полагается больше на интуиции и грубую силу. Он не стратег. В отличии от умного и внимательного к деталям младшего брата. Хайваджима Касака опасен, достаточно взглянуть на список пойманных им маньяков, тронете его брата и он докопается до правды чего бы ему это не стоило. Я знаю, о чем вы думаете, босс. Попробуете угрожать Шизуо безопасностью брата и он костьми ляжет, чтобы уничтожить Портовую Мафию. Ему будет плевать на собственную жизнь и последствия. Такие как детектив Шизуо по настоящему опасны именно своей непредсказуемостью, бешеным нравом и полнейшим отсутствием инстинкта самосохранения и здравого смысла.       — И что же ты предлагаешь, Дазай-кун? — Мори одаривает своего бывшего опасной ухмылкой, в обманчиво ласковом голосе сквозит неприкрытая угроза и раздражение.       — Вам ведь наверняка доложили Мори-сан, что детектив прибыл в Йокогаму не один? — невозмутимо продолжает дьявольский вундеркинд.       — Орихара Изая, известный в узких кругах токийский информатор, — усмехается альфа. — Неужели он настолько глуп, чтобы копать под Портовую Мафию?       — Как раз наоборот, по моим сведением Орихара Изая обладает незаурядными умственными способностями и редким и весьма полезным даром. Такой эспер никогда не вступит в прямое противостояние с мафией. Изая вообще предпочитает не принимать ни чью сторону в конфликтах, а быть сторонним наблюдателем, извлекая максимальную выгоду из происходящего. Орихара Изая слишком умен чтобы перейти вам дорогу, Мори-сан. Судя по моим данным, токийский информатор прибыл в Йокогаму исходя из личных интересов, а именно шпионить за Хайваджимой Шизуо.       — И если с Хайваджима неподкупен и кристально честен, то думаю со вторым можно будет легко договориться, — лукаво усмехается Дазай.       — Что ещё тебе удалось выяснить об нашем загадочном информаторе из Токио?       Орихара Изая, двадцать пять лет, хотя всем говорит, что ему всегда двадцать один. Закончил престижный университет в Токио, официально работает консультантом по финансам, на самом деле является известным информатором, которой может достать абсолютно любую информацию в кратчайшие сроки. По некоторым сведеньям, является информатором Авакусу-кай. Впрочем сам Изая предпочитает не быть связанной ни с какой группировкой и в мафию не вступать. Работает со всеми включая полицию, является третьей независимой стороной. Предпочитает роль стороннего наблюдателя. Статус альфа. Несмотря на обманчиво хрупкую внешность, находится в отличной физической форме, виртуозно владеет восточными единоборствами, в открытые схватки предпочитает не вступать но в ближнем бою показывает превосходные результаты, с легкостью справляясь с превосходящими по силе противниками. Регулярно выдерживает догонялки на выживания с Хайваджимо Шизуо, попутно уворачиваясь от летящих в него холодильников и прочих опасных для жизни тяжелых предметов.       С губ Мори срывается короткий смешок.       — Превосходно владеет паркуром. Умеет обращаться с огнестрельным оружием и метко стреляет. Однако отдает предпочтение холодному. Не расстаётся со складным ножом с плик-лезвием Spaderco. Предпочитает метательные ножи в качестве повседневного оружия. По моим сведениям, Орихара Изая всегда испытывал странную необъяснимую тягу к холодному оружию и колюще режущим предметам. Сильный эспер, хотя и всячески это отрицает, называя себя обычным человеком.       — В чем заключается сущность его способности? — Огай заинтересовано склоняет голову просматривая досье.       — «Владеющий информацией — владеет миром», информация — вот сущность его способности. Благодаря ей Орихара Изая способен находить абсолютно любые сведения, в огромном потоке данных. А также появляется в нужное время в нужном месте. Сам же информатор считает что это просто виртуозно владеет современными технологиями и средствами интернет коммуникации, а также же хакерскими способностями. Забывая о том что он может добыть нужную информацию буквально из воздуха. Вторая сторона его дара, более тёмная, способность влиять на сознание людей. Орихара Изая может быть дьявольски убедителен, полностью меняя картину мира, иными словами внушая людям что угодно ради собственной прихоти или выгоды. По началу информатор даже не осознавал насколько разрушительной может быть его способность. Поговаривают, в старшей школе он часто любил наблюдал за самоубийцами, прогуливаясь по парапету крыши. Ему было любопытно, решатся ли они на отчаянный шаг или нет. Изая даже не осознавал что он был тем, кто парой фраз толкает их в пропасть. Правда подобное занятие ему быстро наскучило.       — Иными словами он запросто меняет картину мира жертвы, подменяя её своей, заставляя поверить во что угодно?       — Именно так.       — В старшей школе его любимым занятием было натравлять на Хайваджиму Шизуо различные банды и наблюдать как он дерётся. Называет Хайваджиму «монстром» и кричит на каждом углу о своей ненависти. И тем не менее в криминальных кругах Токио все знают, что детектив Шизуо его любимая игрушка, который неприкасаем, и убивать либо причинять ему серьезный вред недопустимо. Изая открыто говорит о том, что Шизуо умрет только от его руки однако воплощать угрозу в жизнь явно не торопился. Более того, неоднократно помогал спецотделу полиции Токио в их расследованиях.       — Какого рода отношения связывают детектива Хайваджима Шизуо и токийского информатора?       — Я бы назвал их «близкими врагами». Какая то связь между этими двоими определённо есть но природа ее до конца неясна.       Со второй фотографии на него на него смотрит красивый молодой японец с острыми скулами и выразительными глазами. Что, то на этом снимке цепляет Мори заставляя подольше задержать взгляд на токийском информаторе. Тёмные, цвета вороньего крыла волосы ассиметричными прядями спадают на лицо, подчеркивая природную бледность кожи, глаза информатора кажутся чёрным и непроницаемыми, но если присмотреться, понимаешь, что они имею алый оттенок, словно свежая кровь, лисья улыбка застыла на тонких губах Орихары Изаи.       — Тебе удалось что-нибудь выяснить о его родителях, Дазай-кун? — неожиданно спрашивает босс. Взгляд Огая становится нечитаемым.       — О них не так много информации, отец Изай работает дипломатом, семья в уже много лет проживает за границей в Европе, ведет непубличный образ жизни. Его родители владеют небольшим семейным бизнесом приносящим вполне стабильный доход. Насколько мне известно, они покинули Японию, когда Изае едва исполнилось шестнадцать. Оставив ему небольшую квартиру в Токио и перечисляя ежемесячно деньги на карточку. Отец Орихары так же оплатил его обучение в престижном университете в Токио. Однако на этом его участие в жизни первенца заканчивается. Что видится мне несколько странным.       — Ориха Изая был единственным ребёнком в семье?       — Насколько мне известно нет. У Изаи есть две сестры близняшки: Майро и Куруро, которые сейчас вместе с родителями проживают где-то на юге Италии.       — В досье есть фото его родителей?       — На пятнадцатой странице, Мори-сан.       Рей и Томео Орихара посетили открытие благотворительного вечера, лидер Порта бегло пробегает заголовок устремляя цепкий взгляд к цветному фото. Томео, это имя было смутно знакомо, воскрешая в сознание почти забытые, похороненные временем воспоминания. Его яркая красота начала увядать но еще не достаточно чтобы альфа безошибочно не узнал его. Сытая торжествующая улыбка озаряет лицо Огая.       Мори помнит тот вечер словно это было вчера. Молодому альфе тогда едва исполнилось девятнадцать он тогда еще студент первого курса предпочел посвятить время учебе а не торчать на пафосном благотворительном приеме. Вот только у его отца были на этот счет иные планы, Фьючер Фармасьютиклс недавно вышла на мировой рынок и отец не упускал случая заполучить новых инвесторов, а также похвастаться успехами собственного сына, которого считал всего лишь еще одним успешным проектом. Молодой альфа медленно цедил шампанское, наблюдая за пафосной публикой и откровенно скучал. В кармане лежали несколько экспериментальных таблеток, которые он прихватил из лаборатории чтобы при удобном случае испытать их действие на живых людях. Если бы Мори спросили позже спланировал ли он это заранее, он честно ответил нет. Это было всего лишь стечение обстоятельств. Прежде чем обернуться молодой альфа почувствовал будоражащий рецепторы запах. Липовый цвет и лаванда. Чистый и сладкие аромат дразнил внутреннего зверя. Такой запах мог принадлежать только нетронутому омеге.       Мори сразу заметил их в толпе Орихара Рей, перспективный молодой дипломат, происходящий из уважаемой аристократической семьи и его прекрасный жених Томео. Это была самая самая красивая и обсуждаемая пара в прессе, влюблённые недавно официально объявили о помолвке свадьба была назначена на конец месяца. Омега был и правду хорош. По-аристократически изящный и утончённый, с нетипичными для японца светло-голубыми глазами, миндалевидной формы и золотисто пшеничными кудрями, выбивающимися из-под дизайнерской шляпки. Полукровка всегда были неприлично красивы. Омеге явно не привык к всеобщему вниманию, очаровательно краснел, не на шаг ни отходя от своего будущего супруга явно чувствовал себя на этом приеме не в соей тарелке. А его альфа был достаточно глуп и беспечен чтобы не поставить своему омеге метку и повязать его. Видимо он хотел все сделать правильно, взять омегу на шелковых простынях сразу после свадьбы а пока предпочитал смирено терпеть. — презрительно про себя отмечает молодой альфа. Он решительно не понимал такого трепетного отношения к омегам. Мори продолжал наблюдать за ними испытывая глухое раздражение. Нескольких секунд хватало чтобы понять что Рей и Томео были истиной парой. Они буквально дышали друг другом все время касаясь кончиками пальцев, когда альфа смотрел на своего истинного, его глаза буквально светились от счастья и любви. То с какой трепетной нежностью они касались друг друга приводила молодого альфу в ярость. Зависть — плохое чувство. Оно толкает людей на самые мерзкие и отвратительные поступки заставляя желать то что им недоступного. Мори Огай всегда жаждал разрушить что то прекрасное. Разрушить, растоптать, уничтожить. Глядя на Томео в душе Мори поднималось нечто темное, злое.       В этот момент Рея отвлекают деловые партнеры и он обещает вернутся к Томео через несколько минут. Как удачно. Подойти к омеги и завязать разговор оказалось слишком легко. Томео явно нервничал не зная никого из присутствующих, пил дорогое шампанское, считая минуты до возвращения жениха. Мори производил впечатление интеллигентного и воспитанного молодого человека способного поддержать любой разговор. Молодой альфа прекрасно знал какое впечатления производил на омег. Мори был одним из немногих присевающих здесь с кем не ощущалась разница в возрасте, к тому же они оба были студентами. Сын уважаемого учёного и главы успешной фармацевтической компании он казался прекрасному омеге обаятельным и безопасным. К тому же алкоголь в крови явно ослаблял контроль и тревожность. Томео быстро расслабился, утратив бдительность, легко принимая бокал игристого шампанского из его рук. Когда через несколько минут у омеги закружилась голова и начали подкашиваться ноги, Мори любезно предложил ему свою руку и предложил выйти на балкон подышать свежим воздухом.       — Я должен найти Рея, отведите меня к моему жениху, мне что-то нехорошо, — сбивчиво лепетал омега, повиснув на его плече.       — Непременно, я отведу тебя к нему, — молодой альфа холодно усмехается увлекая его за собой вглубь темного коридора, запихивая в первую попавшуюся свободную комнату, закрывая дверь изнутри.       Томео падает на кровать сломанной куклой. Мори ясно видел в небесно-голубых глазах отражения страха и осознания. И альфе это понравилось. Безвольное покорное тело, страх в небесно-голубых глазах тихие мольбы и слезы. Ощущение абсолютной власти над чужим телом и жизнью. Все это дразнило дремлющие садистские инстинкты.       — Я хочу чтобы ты связался с токийским информаторам. Организуй нам встречу. Свободен, Дазай-кун.       Тёмная, улыбка змеится на тонких губах Мори озаряя острое лицо лидера Портовой Мафии. Мальчишка слишком заигрался забывая о истиной расстановке сил, а значит нужно указать сопляку сопляку его место. Раз уж Юкичи совсем не занимается его воспитанием. В свете открывшихся обстоятельств, альфа бы с легкостью избавился от него без особого сожаления. Но Мори прекрасно понимал: смерть Эдогавы Рампо не выгодна Портовой Мафии, по крайней мере сейчас. Раненный волк — опасный противник, а бывший наемный убийца правительства с военным опытом и подавно. То, что Фукудзава Юкичи одержимый горем и местью, вновь обнажая катану, явится по его душу, с твердым намерением разрубить его на куски, было лишь вопросом времени. Ставить под угрозу трёхсторонний договор в планы Огая не входило. В качестве заложника мальчишка мог быть намного более полезен. Сделать Фукудзаву Юкичи своей послушной марионеткой, что может быть более унизительным. Пока Рампо находится в руках Порта, Серебряный Волк будет как шелковый выполнять все его требования. — ухмыляется Мори.       Альфа вызывает Эйса. Его прикормленные банды отморозков разной степени отбитости могут оказаться крайне полезны, в решение подобных деликатных вопросов. Слишком самоуверенные, лелеющие надежду влиться в ряды Портовой Мафии но достаточно тупые чтобы выполнить любой приказ не задумываясь о последствиях. Таких не жалко пустить в расход если потребует, подставить или сдать полиции. У Вооружённого Детективного Агентства слишком много врагов, похищение «племянника» Фукудзавы можно легко представить как месть за посадку лидера банды.

***

      Найти токийского информатора, затерявшегося в Йокогаме оказывается не настолько сложной задачей, как изначально рассчитывал Дазай. Более того, Орихара Изая неожиданно сам вышел на связь, любезно соглашаясь на встречу на нейтральной территории. Дьявольский вундеркинд не питал ни малейших иллюзий на этот счет, он бы никогда не нашел загадочного информатора, если бы сам Изая не хотел этого и не был бы достаточно заинтересован. Изая всегда мастерски умел заметать следы, ловко уходя от преследования. Оставалась лишь выяснить в чём именно заключался его интерес.       Небольшой элитный ресторанчик выходил прямо на бухту. Из панорамного окна открывался прекрасный вид на океан, с улицы доносился шум прибоя и крики чаек, в воздухе солоноватый запах моря.       Орихара прижмурился от удовольствия, отправляя в рот очередной кусочек наисвежайшего суши с тунцом. Юный мафиози ограничился крабовым супом, незаметно наблюдал за собеседником.       — Наконец-то то я ем нормальное суши а не тот ужас что подают в ресторане Саймона, — довольно комментирует информатор. — Тебе обязательно стоит это попробовать, Дазай-кун? — Изая склоняется через стол протягивая палочки с суши, решая накормить Осаму.       — Расслабься, у нас же свидание, тебе следует вести себя естественно, — на грани слышимости шепчет Изая, лукаво подмигивая.       Дазаю остается только открыть рот и проглотить предложенное угощение. Вряд ли его пытаются отравить. В конце концов им не стоит привлекать излишнее внимание.       Место было выбрано не случайно. Ресторан был выдержан в классическом японском стиле, здесь использовались самые свежие морепродукты в Йокогаме. А ещё он принадлежал Портовой Мафии и идеально подходил для проведения разного рода переговоров.       Вопреки ожиданиям загадочный информатор предстал перед ним без привычной черной курки с меховой частью и алой футболки. Вместо нее Орихара предпочел юкату, чёрный шелк струился по коже подчеркивая сильное гибкое тело информатора, открывая острые ключицы и красивую длинную шею, рукава открывали тонкие запястья и изящные тонкие пальцы Изаи. Юката была сделана на заказ, а алые цветы ликориса, украшающие тончайший чёрный шёлк нанесены вручную кистью талантливого художника. В приглушённом свете пронизывающие глаза информатора отливают алым, сияют словно спелые вишни.       Сидящий перед ним альфа был нетипично красив, его легко можно было с путать с омегой, если бы не его природный запах. Тем не менее Орихара Изая не испытывал никаких комплексов по поводу отсутствия присущем альфам внешней брутальности.       — Шизу-чан наделал много шума, да? — томно мурлычет информатор, медленно поднося бокал к тонким губам.       Озаки Кое наверняка назвала бы его обольстительным. А его манеру общения флиртующе-провокационной. Но Дазай не обманывался этой изящной безупречной маской. Альфа, находящийся пред ним, был по дьявольски умен и по-настоящему опасен.       — Думаю, тебе следует держать своего монстра на коротком поводке, пока Мори Огай лично не отдал приказ о его скорейшей ликвидации.       — Вино и вправду восхитительно, правда ты предпочитаешь виски, не так ли Дазай-кун? — непринужденно продолжает информатор, облизывая алеющие губы, — а вот Чуя-кун наверняка бы такое оценил. Не думал пригласить его на свидание?       — Что если я скажу что твой запах не настолько ужасен, как ты привык думать? — томно мурлычет Изая, заметно подаваясь вперед. Осаму наблюдает как его ноздри бесстыдно втягивают воздух, а зрачки незаметно расширяются.       — Запах свежей крови и металла, как необычно, — на губах информатора расцветает хитрая улыбка словно он пробует его запах на вкус. В алых глазах информатора мелькает неподдельный интерес, который ошибочно можно спутать с сексуальным, но здесь явно кроется нечто другое, более глубокое.       Альфы и омеги обычно шарахались от него, случайно столкнувшись в коридоре. С такой реакцией суицидальный мафиози сталкивался впервые. В глазах Изаи не было отвращения, только странное, почти маниакальное любопытство.       — От моего школьного друга Шинры всегда так пахло, — непринужденно поясняет информатор, — свежей кровь, хотя пожалуй еще медикаментами. Не удивляйся так, он был обычный бетой. Хотя, слово типичный вряд ли подходит к этому очкарику. Его отец был подпольным врачом. В старшей школе я часто гостил в его доме после уроков. Я даже несколько раз ассистировал его отцу во время операций, подавал вместе с Шинрой инструменты, зажимы и все такое. Это было очень весело, знаешь ли! Правда, когда я заявил своим родителям о своем желании поступить после школы в медицинский институт, поднялся жуткий скандал. До сих пор понять не могу чего они все так всполошились, ведь профессия хирурга уважаема и престижна и к тому же прекрасно оплачиваема. Как думаешь, Дазай-кун?       — Понятия не имею, — честно отвечает Осаму.       — Мори Огай ведь тоже одно время работал подпольным врачом, да? — плавно меняет тему информатор. — Насколько мне известно, его отец был известным учёным, с весьма сомнительной моралью и тягой к недопустимым с точки зрения врачебной этики исследованием и экспериментам. Фьючер Фармасьютикл снабжала подпольный рынок весьма интересными препаратами, — томно мурлычет Изая.       — Знаешь, мне всегда было интересно, что творится в голове людей которые хотят умереть? Сколько раз ты пытался свести счеты с жизнью Дазай-кун?       — Ты никогда не задумывался над тем, что твоя вечная депрессия и ангедония могла быть искусственно индуцирована? — алые глаза сморят прямо в душу, стараясь уловить малейшие оттенки эмоций на безучастном лице дьявольского вундеркинда. — Ты ведь давно уже понял, что смерть твоих родителей в автокатастрофе не была случайностью. Они ведь были пациентами доктора Мори, в то время когда он еще не лишился легальной практики. Он видел в тебе превосходный материал, идеального подопытного, ребенка с уникальной и сильной способностью, которой он хотел обладать. Нужно лишь было устранить досадное препятствие и слегка поработать над твой психикой.       — Достаточно выключить участи мозга, отвечающие за выработку дофамина в головном мозге, и нарушить работу чувствительных к серотонину рецепторов. — Изая склоняется к нему, понижая голос до чувственного шёпота. — Мори-сан растил по своему образу и подобию, как своего приемника. Если он способен сотворить такое с приемным ребенком, страшно даже представить, что он мог бы сделать с собственным сыном. Мори Огай всегда был поразительно жесток, да? — усмехается информатор, — Особенно, когда узнал о твоем истинном статусе.       — О, не смотри на меня так, Дазай-кун, — Изая подается вперед, обманчиво-ласковым жестом наматывая прядь его вьющихся волос на свои длинные пальцы. — Заподозрить в тебе омегу способен лишь сумасшедший, твоя зловещая давящая аура внушает страх и ужас, этот нетипичные опасный запах, высокое покрытое шрамами тело и все эти бинты совершено не вяжутся с образом омеги. Изая заправляет прядь каштановых волос за уха суицидального мафиози создавая иллюзию флирта. — Хотя бинты я бы, пожалуй, оставил, выглядит кинково, — сладко тянет информатор, — но я всегда видел намного больше, чем простые обыватели.       — Не смей лезть ко мне в голову, — в голосе Осаму чувствуется сталь, дьявольский вундеркинд цепко перехватывает ладони информатора отстраняя его от себя, незаметно используя обнуляющую способность.       — Как грубо, Дазай-кун — Орихара усмехается понимающе и тонко. — Знаешь, я люблю людей и не вижу причин ограничивать свой выбор лишь противоположным полом. Общество неоправданно зациклено на твоей врожденной сущности, когда я считаю, что твой подтверждённый статус не должен иметь не малейшего значения тем более он не должен определять тебя как личность. Мы все равны в постели, Дазай-кун. — озвучивает свои мысли информатор.       — Весьма спорное и смелое утверждение, — парирует Дазай, — Уверен, большинство альф впадут в ярость, если захочешь озвучить нечто подобное в публичном поле.       — Ты ведь ненавидел их да? Всех этих альф, всех этих агрессивных и самодовольных ублюдков, которые смотрели на омег словно они грязь под ногами. Они видели в омегах не более чем статусные игрушки, чье место место у ног альфы. Бездушные вещи с двумя рабочими отверстиями. Ты ненавидел их всех, но твоя ненависть проистекала из страха. Взрослея в Портовой Мафии, ты никогда не питал иллюзии относительно того, на что они способны, прекрасно понимая, что альфы могут сотворить с тобой узнай они твой маленький секрет.       — Ты угрожаешь мне, Изая-кун? — холодно интересуется Дазай.       Орихар Изая замолкает смотря на юного мафиози с легким разочарованием и недоумением. Он явно ожидал другой реакции на свои слова и вкладывал совершено иные смыслы.       — Ты правда думаешь, что я не способен понять, что ты чувствуешь? — искренне удивляется Орихара.       Осаму одаривает информатора скептически выжидающим взглядом.       — Просто взгляни на меня, что ты видишь, Осаму-кун? Я и сейчас весьма далек от образца брутальности, — усмехается информатор. — А теперь представь меня в старшей школе? Я был слишком мелким, тонкокостным и смазливым, слишком умным и острым на язык чтобы регулярно бесить своих недалеких одноклассников. Я рос слишком мелким и слабым для альфы, слишком наглым и дерзким для беты, но достаточно красивым что бы стать омегой. По правде сказать, другие омеги всегда смотрели на меня с оттенком зависти, ведь даже на их фоне я выделялся. В то время мой статус ещё был не определён, а запах только начал формироваться. Шинра называл это поздним созреванием. Я всегда чувствовал себя чужим в собственной семье был белой вороной в школе. Я часто блуждал по улицам после уроков, слушая музыку и просто наблюдая за людьми. Ты ведь рос в приюте, Дазай-кун, прекрасно знаешь в каких агрессивных и импульсивных ублюдков способны превращаться альфы в период полового созревания. Их хрупкое чрезмерно раздутое эго просто неспособно услышать слово нет, любой отказ они воспринимают как личное оскорбления.       — Я всегда бесил их, своим острым языком, своими успехами в учебе, острым языком и ершистым, замкнутым характером. Агрессивные подростки ведомые лишь инстинктам доминирования и похоти, жаждущие указать зазнавшемуся омеге его место и заткнуть слишком болтливый рот, пихая в глотку огромный вонючий член а после слить видео в сеть, чтобы сломать окончательно. Я не раз слышал подобные истории, но почему то был уверен, что со мной такого не случится. Что я всегда смогу вовремя улизнуть. Пока они не подловили меня на пустыре за школой. У меня никогда не было силы Хайваджимы, чтобы отбиться. — тёмные острые пряди падают на лицо скрывая алые глаза информатора, — но у меня был скальпель. — смех Орихары режет тишину, осыпаясь, словно битое стекло, — Шинра подарил мне его на мой день рождение, просто потому что забыл о нём и не приготовил ничего другого заранее. Это оказалось поразительно легко, вонзить острое лезвие ему в горло, вскрывая сонную артерию. И он просто рухнул, схватившись за горло, захлёбываясь собственной кровью, издавая отвратительные булькающие звуки.       — Второй так и застыл от шока, выпучив глаза и открыв рот, словно выброшенная на берег рыба, когда я со всей силы всадил скальпель ему в живот. Думаю он умер от разрыва печени и внутреннего кровотечения корчась на земле еще несколько минут. А я просто наблюдал за его агонией. Третий в ужасе бросился бежать, вылетел на проезжую часть угодив прямо под колеса проезжающей машины. В тот день я обрёл своё лекарство от страха. Меня никто не заподозрил, я ведь был таким примерным умным мальчиком. Помню, как я нервничал когда в школу через несколько дней пришла полиция чтобы допросить учеников ища возможных свидетелей. Шинра сказал тогда что я все время был с ним и мы работали над совместным проектом по биологии у него дома. Думаю Шинра все понял, но ему было плевать. — В тот день я действовал на адреналине и чистых рефлексах. Я почувствовал странную эйфорию и это меня напугало. Словно я сделал что то, что было изначально заложено в моей природе, совершенно естественное как дыхание. Эта мысль пугала меня, но я никогда не чувствовал раскаянья. Поэтому да, я не осуждаю тебя, Дазай-кун. — Передай своему боссу, что я готов встретиться с ним в ближайшее время, — Изая поднимается с места протягивая руку суицидальному вундеркинду, — ещё увидимся Дазай-кун.

***

      — Вызывали, Мори-доно? — Дазай уверенно переступил порог ненавистного кабинета босса, нацепляя опостылевшую маску показного безразличия и наигранного веселья.       — А, Дазай-кун, ты почти не опоздал, — Мори Огай продолжал скучающе изучал документы, не удостоив своего воспитанника даже взглядом. Дазай мысленно усмехнулся, довольно дешёвый трюк, чтобы заставить своих подчиненных нервничать, думая, где он успел облажаться.       «Интересно, что Мори задумал на этот раз. Босс недоволен последним отчётом? Все ещё прибывает в ярости, после учинённого Хайваджимой хаоса? Снова припомнит мне кровавую расправу над гражданскими учинённую Акутагавой? Отправит меня на очередную самоубийственную миссию без прикрытия?»       — Закрой за собой дверь, ты же не хочешь чтобы нас с тобой услышали, — елейно произносит альфа. — Я получил результаты твоих анализов, Дазай-кун.       Длинные пальцы, облачённые в ткань белоснежной перчатки, ласково огладили лезвие скальпеля, аметистовые, с алым отливом глаза впились в воспитанника, холодно смотря в самую душу препарирую и анализируя малейшую реакцию. Мори напоминал Осаму паука, затаившегося и лениво наблюдающего на краю сплетённой сети как хрупкая бабочка увязнет в липкой паутине, ломая свои красивые крылья. Дальше остается лишь вспрыснуть смертельный яд, парализующий жертву, медленно переваривающий ее внутренности. Черный паук наблюдающий из темноты дергающий за нужные невидимые нити. Хладнокровный, безжалостный и смертельно ядовитый. И эта невидимая словно невидимая глазу паутина простиралась над всей Йокогамой. Вот только Осаму не намерен так просто становится добычей.       — Ты ведь не думал, что прием блокаторов не отразится на твоем организме? Это было так самонадеянно с твоей стороны использовать столь сильные препараты все время повышая дозу. О нет, я нисколько не осуждаю, Дазай-кун. — снисходительно продолжает наставник, — Находится с таким молодым, привлекательным альфой как Чуя, должно быть пыткой. Ты всего лишь хотел обуздать свою жалкую сущность, казаться сильнее, чем ты есть на самом деле. Что ж ты и правда преуспел, — саркастично продолжает альфы, — своими безрассудными действиями ты окончательно угробил свою репродуктивную системы. Теперь твое чрево — мертвая бесплодная земля, Дазай-кун. — Мори слегка склоняет голову смотря на своего воспитанника с нескрываемым призрением и садистским весельем.       — Одной проблемой меньше, — холодно парирует Дазай, невозмутимо встречаясь взглядом со своим наставником.       — Знаешь, что самое забавное, Дазай-кун, ты так отчаянно делаешь вид, что тебе плевать, когда твои действия буквально кричат об обратном.       — Не понимаю о чём Вы.       Мори усмехается выкладывая на стол перед Осаму словно колоду карт свежие снимки. Фото сделаны буквально несколько недель назад на весеннем фестивале. На одной из фотографий Чуя о чем то горячо спорит с Осаму, пытаясь заткнуть слишком болтливый рот напарника яблоком в карамели, пока Акутагава радостно улыбается, сидя у него на плечах. На следующих снимках Осаму с Чуей держатся за руки, наблюдая как в небе взрываются фейерверки.       — Как думаешь, как быстро эти жалкие игры в семью ему наскучат? Чуя не просто сильнейший боец Портовой Мафии, обладатель опасной, смертоносной способности. Чуя Накахара прежде всего молодой альфа. И как у альфы у него есть потребности, которые ты никогда не сможешь удовлетворить.       — Как долго ещё его наивная детская дружба и привязанность способны удерживать Чую рядом с тобой? Ты только посмотри, до чего ты его довел, Дазай-кун. Из-за тебя Чуя курит с четырнадцати лет, гробит свои легкие просто чтобы выносить эту отвратительную вонь.       — Накахара никогда недовольство моим запахом не высказывал. — вскользь замечает Осаму.       — Разумеется, он ведь слишком боится ранить твои чувства. Напомни-ка мне сколько пачек он выкуривает во время ваших совместных миссий. Вот видишь, его действия говорят красноречивее слов. — ядовито усмехается альфа.       «В мафии все курят вне зависимости от возраста и вторичного пола» — хочет резонно возразить Осаму, но замолкает, встречаясь с алыми безжалостно насмешливыми глазами бывшего подпольного врача.       — Знаешь, мне даже жаль Чую-куна: молодой, сильный, харизматичный альфа с выдающейся способностью. Для него могли бы быть открыты все двери в Портовой Мафии, если бы он не был так зациклен на тебе. — прозрачно намекает босс. — Жалость, вот что на самом деле испытывает к тебе Чуя, — саркастично припечатывает наставник. — А ты, словно спрут, вцепился в него и тянешь с собой ко дну. — язвительно произносит Огай, — Если любишь — отпусти. Кажется, так говорят. Если ты конечно ещё способен любить, — ядовито усмехается Мори.       — Если вы закончили, я могу быть свободен, Мори-доно, — почтительно-холодно интересуется Осаму. Он старается говорить подчёркнуто безразлично и отстранено тщательно контролируя выражение лица.       — Да ты можешь идти, Дазай-кун, — Огай неопределенно машет рукой, возвращаясь к своим документам.

***

      — Где ты шляешься, чертов Дазай?! Ты время вообще видел, уже почти три часа ночи?! — взбешенный напарник встречает его в коридоре, буквально втаскивая его в свою квартиру, резко захлопывая дверь.       От Осаму пахнет ночными улицами Йокогамы, а еще виски и свежей кровью.       — Это что кровь?! — Чуя хмурится, встревожено рассматривая липкие пятна на темном плаще, только сейчас замечая перепачканные алым рукава рубашки.       — Она не моя, чиби, — криво усмехается дьявольский вундеркинд.       — Быстро в ванную мыться. — рявкает Накахара. Пока суицидальный напарник сбрасывает с себя пропитавшуюся чужой кровью ненавистную одежду, Чуя быстро разворачивает направляясь на кухню в поисках аптечки и виски. Ночи выдалась холодной не хватало ещё, чтобы эта суицидальная скумбрия простыл или словил воспаление легких.       Осаму механически моется под горячей водой, быстро ополоснувшись, обнаруживает набор запасной одежды оставленной на стиральной машине.       — Тебя тоже это бесит, да? Как ты вообще это выносишь всё время? — тихо спрашивает Осаму.       — Выношу что? — рыжий мафиози устало трет переносицу, искренне не понимая вопроса.       — Мой отвратительный запах. Мне жаль что из-за меня ты начал рано курить, был вынужден делить со мной один номер в отеле и…       — Что ты несешь, чертов Дазай?! Это ублюдок Мори тебе опять что то наплел, да?! — Накахара вспыхивает как спичка, подлетая к суицидальному напарнику, встряхивая его как тряпичную куклу.       — Да что все вокруг так сдвинуты на твоем запахе?! — яростно выкрикивает Чуя, — я не понимаю о чем они все говорят! От тебя никогда не пахло кровью и смертью, разве что когда ты сутками торчал в пыточной. Ты пахнешь холодным гранатовым вином, Дазай! Терпко и приятно. И мне всегда чертовски нравился твой запах. — бледные щеки Чуи очаровательно вспыхивают предательским румянцем.       — Вот значит как? Ты никогда не говорил мне об этом, чиби, — в глазах Осаму пляшут черти. Лицо Дазая оказывается слишком близко и это чертовски смущает.       — Ты никогда не спрашивал меня, чёртов Дазай! — молниеносно выпаливает Чуя.