Парк аттракционов
25 февраля 2024 г., 09:09
Каждое утро Дазай глотает таблетки, запивая лекарство свежезаваренным кофе. Вновь давится, ощущая противный горьковатый привкус на кончике языка. Дазай мучительно кашляет, стирая злые, невольно выступившие слёзы. Природа, ты бессердечная сука! Подумав несколько секунд, суицидальный омега высыпает на ладонь ещё несколько таблеток.
— Надо поесть, тогда отпустит, — отстранённо думает кровавый демон портовой мафии. Дазай сразу отбрасывает эту идею, даже мысли о еде вызывают тошноту. Когда он в последний раз нормально ел? А спал? Иногда, мучаемый бессонницей, он проводил ночи напролёт в пыточной, наводя ужас на коллег и подчиненных. Дазай с отвращением смотрит в мутное отражение в зеркале над раковиной. Из отражения на него смотрит бледное нечто. Лицо осунулось, покрытые красными прожилками глаза лихорадочно блестят, всклоченные волосы безжизненно липнут к коже. Отвратительно. Словно нежить из гроба восставшая.
Осаму забыл, когда в последний раз спал больше трёх-четырёх часов в сутки. В последнее время после приёма блокаторов его накрывала нарастающая пульсирующая головная боль. Даже с утра Осаму чувствовал себя дезориентированным и совершенно разбитым. Это лишь усиливало чувство апатии, абсолютного, тотального безразличия ко всему. Ещё и живот крутило так, словно он наелся битого стекла. Убойные дозы блокаторов не просто подавляли естественные реакции на запах истинного, они напрочь заглушали все чувства. Осаму ощущал себя мёртвым изнутри, пустой механической оболочкой. Ублюдок Мори может гордиться проделанной работой. Он собственноручно взрастил хладнокровную машину для убийств, чей опасный, не отравленный человеческими чувствами разум, являлся главным кошмаром врагов Порта. У преемника Мори не должно быть слабостей, все их жестокий наставник вытравлял: безжалостно и методично. Раз за разом убивая в нём остатки человечности.
Но если эта та цена, которую он должен заплатить за своё место в Портовой мафии, чтобы всегда быть рядом с Чуей, он ни о чём не будет сожалеть. Ещё будучи подростком, Осаму принял решение: он готов был стать монстром, чтобы Чуя оставался чистым и нетронутым. Только так Осаму сможет его защитить.
Лучше ничего не чувствовать, чем каждый раз задыхаться от запаха экзотических цветов, который хочется вдыхать полной грудью, бороться с мучительно-сладким наваждением, подавляя желание провести по шее Чуи языком, пробуя на вкус, слизывая дурманящий разум запах нетронутой, молочно-бледной кожи. А после впиться в яркие, приоткрытые от шока губы. Мечтать о несбыточном, глядя в лазурные глаза напарника. Даже находиться с ним рядом было для Дазая сладкой пыткой. Осаму слишком рано осознал: он любит Чую, безнадёжно и отчаянно. Дазай желал его всей своей чёрной душой.
Что бы он не делал, это ядовитое чувство давно и прочно пустило корни в его сердце.
Чуя и так всегда был слишком добр к нему. И у него нет никакого права злоупотреблять этим доверием, пачкать его своими грязными фантазиями и неприемлемыми чувствами. Осаму желал Чуе самого лучшего, он как никто другой заслуживал счастья. Не такого поломанного, дефектного омегу, уродливого снаружи и внутри, с поистине отвратительным запахом. Осаму ничего не может предложить ему кроме своей ненормальной одержимости. Дазай всё это понимает лучше чем кто-либо. И всё же отпустить Чую было выше его сил. Поэтому он продолжает упорно травить себя таблетками. А свежие порезы и шрамы появлялись на его теле, с завидным постоянством. Осаму старательно прятал их под слоем новых бинтов как позорное доказательство собственной слабости. Трудно бережно относиться к тому что так искренне ненавидишь.
***
Эйс — один из пяти исполнителей Порта, руководил обширной сетью элитных подпольных казино в Йокогаме. Также Эйс курировал поставки неогранённых алмазов из России. Также продажный бета являлся доверенным лицом Огая, по особым грязным делам, рьяно исполняющий любой приказ, готовый буквально лизать начищенные ботинки своего безжалостного босса в попытке выслужиться. Похищения детей, грязный шантаж, наркотики, заказные убийства и изнасилования — Эйс не гнушался ничем. Для таких как он всё решали деньги и влияние. Правда он с такой же лёгкостью предаст и подставит самого Огая как только найдёт более выгодную кормушку. Дазай давно заподозрил, что Эйс ведёт двойную игру за спиной Порта и давно путается с Крысами Мертвого Дома, не только проворачивая под носом у Мори параллельные сделки, но и сливая стратегическую информацию Достоевскому. Однако прямых доказательств не было. Пока что. В любом случае, Осаму для себя решил, что, когда займёт место Мори Огая, а это рано или поздно должно произойти, непременно избавится от Эйса. Дазаю противно находиться с ним в одном помещении, видеть его крысиную улыбку, слушать его лживый, услужливый, приторно-сладкий голос. В этом весь Эйс: насквозь фальшивый, лживый, изворотливый и скользкий ублюдок. Всё, что нужно Дазаю — это дать ему понять, что за левые схемы за спиной босса он очень быстро лишится головы. Дазай вынужден встречаться с ним, чтобы проконтролировать и доложить боссу как проходят поставки алмазов через порт Йокогамы и сколько прибыли получит мафия в этом месяце. Осаму вчитывается в предложенные документы, пытаясь вычленить из речи Эйса основную суть, а также просчитать все обходные схемы. С каждой минутой головная боль начинает нарастать, отдаваясь в висках похоронным набатом. Строчки начинают расползаться перед глазами, пульсирующая боль и нарастающий шум не дают сосредоточиться. Все усилия уходят на то чтобы сохранить непроницаемую маску на лице. Осаму раздраженно подписывает документы, отдавая последние распоряжения, покидает встречу. Чуя мрачной тенью следует за ним. Во время встречи Осаму то и дело ощущал на себе мимолетный встревоженный взгляд напарника. — Осаму, ты как? — Накахара нагоняет его прямо в коридоре, убедившись, что Эйса и его людей нет поблизости. — Чуя, — Осаму поднимает беспомощный взгляд на своего истинного, красивое лицо рыжего эспера начинает расплываться перед глазами, Осаму чувствует острую боль в груди, словно его проткнули насквозь, он буквально не может дышать. На губах солоноватый металлический привкус крови. У Осаму идет носом кровь, алые капли пачкают стремительно синеющие губы, пачкая жемчужно-белую рубашку. Тело не слушается, становясь ватным и тяжелым. Дазай стремительно падает во тьму, последнее, что он чувствует как его бережно подхватывают сильные руки Чуи.***
— Надеюсь, ты не собираешься сутками сидеть у его постели, словно преданный пёс, — губы Мори искривляются в презрительной улыбке. Сейчас они находились в специально оборудованном медицинском крыле в штабе порта. Альфа вошел в палату, скользя равнодушным взглядом по своему воспитаннику. Дазай лежавший на больничной койке, исхудавший и бледный, увешанный множеством проводов и трубок, вызывал в нем чувство злорадства и разочарования. — Не понимаю из-за чего ты так всполошился, Чуя-кун? — слова сладким ядом стекаю с языка альфы. — В конце концов Дазай всегда мечтал умереть, что ж сегодня он просто стал на шаг ближе к своей цели. Накахара вскидывается поднимая на Огая горящие ненавистью глаза. Мори лишь забавляет подобная реакция, в отличие от Осаму его напарник так и не научился виртуозно прятать свои истинные чувства под безупречной маской. — Не стоит так нервничать, Чуя-кун, — ядовито продолжает босс, поправляя капельницу. — Это всё всего лишь передозировка блокаторами. Средней степени тяжести. Подобные препараты имеют накопительный эффект. Я погрузил Дазая в медикаментозный сон. Понадобится два-три дня чтобы полностью снять интоксикацию и вывести остатки препаратов. Альфа небрежно поправляет висящую капельницу. — Благодарю вас, Мори-доно, — официально нейтрально отвечает Чуя, всячески пытаясь скрыть свою неприязнь к альфе. — И, раз Дазай так опрометчиво решил свалиться с отравлением, ты же не думаешь, что я дам тебе здесь прохлаждаться? Все его обязанности в эти дни ложатся на тебя, включая ведение допроса, — язвительно припечатывает Огай. — Жду тебя в своем кабинете через десять минут. — Слушаюсь, босс, — поспешно отзывается Чуя. Чем быстрее он справится с новым заданием, тем скорее сможет вернуться к Осаму. И хотя он прекрасно знал, что в стенах главного корпуса Порта его напарнику ничего не угрожает Чуе было внутренне спокойнее находится рядом с ним в палате, по крайней мере до тех пор пока Осаму не придет в себя. Чуя освобождается когда время уже перевалило глубоко за полночь. В больнице Накахара запоздало понимает, что забыл заскочить в квартиру чтобы принять душ и сменить одежду. Вся одежда насквозь пропиталась запахом гари и крови. Ублюдочный босс гонял его по всей Йокогаме до самой ночи. Первое, что замечает Чуя войдя в палату — мальчишку сложившего голову на руки и тревожно заснувшего у кровати Осаму. Снующий туда-сюда персонал больницы не обращает ни малейшего внимания на молчаливого ребёнка. — Братик Чуя? — Акутагава медленно поворачивает голову, встречаясь взглядом со старшим эспером. Серебряно-серые глаза Рю красные и воспалённые от невыплаканных слёз. — Давно ты здесь? — Чуя садится на корточки рядом с ребенком. — Ты вообще что-нибудь ел сегодня? — Дазай-сан ведь не умрёт, правда? — тревожно спрашивает Рюноске, его тихий голос звучит обреченно и надломленно словно ребёнок балансирует на грани долго сдерживаемой истерики. — Конечно не умрёт. Осаму у нас живучий таракан, — ободряюще убеждает Чуя. — Поверь мне, Рю, мы ещё с ним и не из таких передряг выбирались. — Тогда почему Дазай-сан не приходит в себя?! Раз это не опасно, почему тогда он не просыпается?! — Доктор погрузил Осаму в специальный лечебный сон. Так его организм быстрее восстановится, — мягко и терпеливо объясняет Чуя. — Вот как мы поступим, Рю, сегодня ты побудешь у меня, а завтра с утра пораньше мы вместе навестим Дазая, идет? — А Дазай-сан точно поправится? — Обещаю, — Чуя протягивает Акутагаве мизинчик. Накахара подхватывает мальчишку на руки и выносит из палаты. Акутагава подозрительно шмыгает носом, обнимая рыжего эспера своими маленькими холодными ручками, доверчиво кладет голову ему на плечо. Ребёнок явно измотан морально и физически, устал и сильно хочет спать.***
Дазай сбегает из больничной палаты буквально на следующий день после пробуждения. Дьявольский вундеркинд искренне ненавидит больницы и врачей впрочем в этом Чуя с ним полностью солидарен. Восстановиться полностью ему предсказуемо не дают, ровно через пару дней Осаму приступает к выполнению своих обязанностей. Впрочем на человеческое отношение от своего наставника Дазай и не рассчитывал. Чуя ненавязчиво старается страховать Осаму во время оперативной работы, устраняя возможные угрозы, находит возможность находиться рядом. Накахара делает это незаметно прекрасно понимая Дазай всегда ненавидел быть слабым. Организм суицидального омеги ещё не восстановился после отравления, адаптация к новым блокаторам в более низкой дозировке шло тяжело. Дазай мысленно проклинал свои тело и сущность, которые так невовремя решили взбунтоваться, выдавая ему полный спектр побочек на современные препараты. И если с тошнотой сразу после приёма таблеток ещё можно было смириться, то нарушение концентрации внимания могло стоить ему жизни. В конце концов Чуя не всегда может защищать его от пуль. Гравитационный манипулятор интуитивно чувствовал мрачное настроение напарника и пытался всячески его расшевелить. — На прошлой неделе в центральном парке Йокогамы открыли огромное колесо обозрения, — воодушевленно замечает Чуя. — Пойдём с нами! Акутагава, уже одетый в новый фиолетовый комбинезон нетерпеливо крутится рядом с Чуей, смотрит на Дазая с затаенной надеждой в глазах. — Не думаю что это хорошая идея, чиби, — пространно замечает Осаму. Дазай не хочет признаваться что с самого утра чувствует себя просто хреново. Его все еще мучает отвратительная слабость, и долгие прогулки в шумных местах последнее что ему нужно. — Да ладно тебе, скумбрия. Это всего на пару часиков. Днём посреди рабочей недели парк почти пустой. Мы просто немного прогуляемся с Рю по парку, покатаемся на аттракционах, что может пойти не так? — Всё что угодно, Чуя. Всё что угодно, — мысленно произносит Дазай. Он пару секунд смотрит на закрытую дверь а после возвращается в свою комнату, валится на футон, раскинув руки, бессмысленно уставившись в потолок. Вопреки физической и эмоциональной усталости уснуть снова ему не удается. В груди разрастается противное чувство тревоги. Что-то должно произойти. Надо было всё-таки пойти с ними. — Это ведь всего лишь Парк аттракционов, а не вражеская база, — пытается успокоить невовремя разыгравшуюся паранойю суицидальный мафиози. К сожалению, паранойя, как это часто бывает, оказывается отлично работающей интуицией.***
Для вылазки в парк рыжий эспер выбирает самую неприметную одежду: лёгкую красную футболку, обычные чёрные джинсы, кожаную куртку и старые кроссовки. Любимую шляпу с металлической цепочкой и привычный чокер придется оставить. Чуя придирчиво оглядывает себя. Сойдёт. Чуя незаметно сканирует окружающую обстановку. Несмотря на разгар рабочей недели в парке было на редкость многолюдно. Он замечает супружеские пары прогуливающиеся с детьми, а также просто молодых родителей с коляской, вышедших в сопровождении личного водителя или телохранителя, пока их законный супруг руководит фирмой и проводит рабочие совещания. На лавочках вдоль аллеи расположились пожилые горожане, мимо них пробегают явно опаздывающие на пару студенты ближайшего универа. Проходящие омеги окидывают подростка слегка пренебрежительным оценивающим взглядом. Чуя с удивлением отмечает, что на других омег они смотрят с долей враждебности, сходу оценивая пухлость губ, стройность чужих ног и упругость задниц. Чужая молодость и красота режет глаз, воспринимаясь как потенциальная угроза. Словно их супруг в любой момент может найти им замену. Как если бы они были всего лишь ценным трофеем и дорогим аксессуаром. Рыжий неприметно одетый подросток ими явно как угроза не считывается. Он буквально физически ощущает чужие взгляды останавливающиеся на его открытой нетронутой шее. Накахара мысленно закатывает глаза; его снова приняли за омегу. Как же бесит. Но даже если и так. Что они ожидают там обнаружить? Метку у школьника старших классов? Серьезно? Наличие рядом с ним маленького ребенка вызывает какое-то нездоровое любопытство. Их рассматривают без всякого стеснения переводя задумчивый взгляд с него на Акутагаву словно пытаясь отыскать неочевидное сходство. Стоит ему пройти мимо, как омеги начинаются о чем-то оживленно шептаться, некоторые стыдливо отводят глаза, другие выглядят открыто осуждающими, либо кривят идеальные губы в пренебрежительной улыбке глядя на Чую словно он был каким-то отбросом. — Братик Чуя, почему они все смотрят? — тихо спрашивает Рюноске, сильнее сжимая ладонь старшего эспера, стараясь держатся ближе. — Я что-то сделал не так? — Не обращая внимания, Рю, они просто раньше никогда не видели рыжего японца, — весело отшучивается Накахара внутренне напрягаясь. — Здесь есть старинный красивый пруд, хочешь покажу? — Хочу, — тихо шелестит Акутагава. — Тогда пойдем, — ласково улыбается рыжий эспер. — Нравится? — Чуя присаживается рядом с мальчиком, протягивая специальный корм для рыбок, который он успел купить в ближайшем автомате. — Здесь очень красиво, — Акутагава заворожённо разглядывает раскрывшиеся бледно-розовые кувшинки. Упитанные карпы-кои, устремившиеся к поверхности воды, приводят ребёнка в восторг. Их разноцветные чешуйки переливаются всеми цветами радуги на ярком солнце. — Раньше карпы-кои жили в пруду императора, а теперь на них могут любоваться и простые смертные, — увлечённо рассказывает Чуя, стараясь полностью перехватить внимание ребёнка. Две ярко-оранжевых утки-мандаринки осторожно подплывают поближе, молчаливо выпрашивая угощение. Трое маленьких жёлтых утят вьются рядом, громко пищат, забавно толкаясь, собирая с воды кусочки корма. Странные перешептывания за спиной Чуя предпочитает стойко игнорировать. Благо Аку сейчас полностью поглощён созерцанием живой природы. Как мало ребёнку надо для счастья. Впрочем, их вскоре оставляют в покое быстро переключая внимание на появившуюся в поле зрения эффектную пару. — Смотрите, это же мистер Чон со своим супругом! — восторженно защебетали стоящие у воды старшеклассники. — Какие они потрясающие! — А кто это вообще? — Ты что, не знаешь «Бриллианты Чон»?! — Когда я вырасту, тоже обязательно охмурю такого богатого красавчика! — Только если пластику сделаешь. — Зачем вообще такие токсичные друзья нужны?! — искренне недоумевает Чуя. Идея быть обычным школьником нравится ему все меньше. Не то чтобы он специально вслушивался в чужие разговоры просто эти омеги слишком шумные. — Я собираюсь сделать себе тонкий нос и острые скулы, как у айдола, сразу после совершеннолетия! — с гордостью заявляет второй. — Да что за дерьмо у них в голове?! — с нарастающим раздражением думает Накахара. Он не знает что бесит его больше: что альфы воспринимают омег как красивую статусную вещь или что сами омеги настолько себя не уважают и обесценивают. — Впрочем ничего удивительного, если тебе буквально с пеленок внушают, что цель всей твоей жизни удачный брак с достойным альфой. Но ведь омеги не виноваты в том, что общество буквально не оставило им других социальных лифтов. Разве что стать известным айдолом, моделью или актером. Но и здесь без протекции влиятельного альфы или богатых родителей явно не обойтись, — с досадой понимает рыжий эспер. — Мистер Чон, — где то он уже это слышал. Имя врезалось в память, вызывая не самые лучшие ассоциации. Чуя оборачивается, чтобы в очередной раз убедиться в верности своих выводов. Горячо обсуждаемая пара как раз проходит мимо, не обращая на рыжего подростка ни малейшего внимания. Статный высокий альфа, с ролексами на руках стоящими как пол Йокогамы, и его совсем юный супруг. Несмотря на свой возраст альфа, а Чуя точно знал, что Чонгу Ичикаве давно перевалило за сорок, мужчина выглядел довольно моложаво и явно уделял много времени физическим тренировкам в своём плотном графике. Его супругу едва исполнилось двадцать. Юный омега с нетипичными для японца миндалевидными небесно-голубыми глазами и пухлыми капризными губами, вероятно в прошлом был моделью или айдолом. Он явно привык к всеобщему восхищению, шёл с высокоподнятой головой и идеально прямой спиной, гордо расправив плечи, словно звезда на красной ковровой дорожке. Красивое лицо и идеальная точёная фигура выдавали в нём бывшую модель. Омега был потрясающе красив, но эта красота была, по мнению Чуи, слишком идеальной, словно не живой. Даже сейчас несмотря на явно проявившийся шестой месяц беременности омега был одет в жемчужно-белый дизайнерский явно сшитый костюм от Varssasi и алые туфли на высоком каблуке. Чон Ичикава уверенно поддерживает своего супруга за руку, вторая же ладонь альфы лежит на заметно округлившейся талии омеги, прижимая к себе. Чон снисходительно улыбается восторженным школьникам, замечая парочку вспышек фотоаппаратов, нежно целует супруга в висок, нашёптывая милые глупости. Отчего омега очаровательно улыбается, смотря на супруга явно влюблёнными глазами. Чую от этой приторно сладкой картины тошнит. Какое мерзкое лицемерие. Эспер бы может и поверил, если бы мистер Чон не являлся особым клиентом дома Озаки. После него подопечным Кое всегда требовалась медицинская помощь. Альфа был из тех больных ублюдков, которые не могли нормально кончить, пока не увидят кровь. Его излюбленным занятием было бить и душить омег во время секса, трахал он их также с особой жестокостью всю ночь напролёт, наслаждаясь слезами и криками своих жертв. Накахара мельком видел его отдыхающим в баре на нижнем этаже дома Озаки, с трудом сдерживая внутреннюю ярость чтобы не разбить голову ублюдка о ближайшую стену. Все это Накахара узнал от Юкио, когда в очередной раз посещал дом Озаки по рабочим вопросам. Босс иногда поручал Накахаре передать распоряжение Озаки лично, либо получить от нее важную информацию. Дело в том что её «цветы» не просто являлись элитными проститутками, но также успешно играли роль шпионов, альфы в постели были на редкость болтливы. А особые препараты которые они часто незаметно подливали в саке заметно развязывали язык. Кое всё ещё не оставляла надежды свести его с одним из своих подопечных раз за разом настоятельно предлагала ему расслабиться в обществе самых красивых омег. За счёт заведения конечно. Склонившись к уху бывшего воспитанника, Кое искусительно томно шептала что-то молодому сильному альфе, как Чуе просто необходимо сбрасывать напряжение после опасной работы. А ее прекрасные цветы знают, как доставить истинное наслаждение и удовлетворить самые изысканные запросы. В конце концов Накахара делал вид, что поддается на уговоры Ане-сан, заказывал Юкио и просил принести к ним в комнату вина, свежие фрукты и столь любимые омегой сладости. Вопреки планам наставницы, они просто непринужденно общались и пили вино. Отбросив жеманность и флирт, Юкио оказался на редкость приятным и умным собеседником. Омега был вундеркиндом, уже в шестнадцать с отличием закончил школу и самостоятельно поступил в ведущий вуз Токио, выиграв грант на обучение. Преподаватели и учителя пророчили талантливому омеге блестящее будущее, однако его родной отец решил иначе. Вместо обучения в Токио, юный омега оказался в борделе Озаки проданный собственными родителями, которым срочно нужно было закрыть долги перед банком. Юкио легко стал информатором Чуи, рассказывая обо всем что происходило за закрытыми дверями дома Озаки. О мистере Чонге Юкио отзывался с особым отвращением. Вся его эта его раскрученная прессой история его идеальной любви с Кирио на практике оказалось не более чем грамотно продуманным пиаром. Юкио «посчастливилось» пару раз привлечь внимание альфы после чего ему пришлось неделю провести в подпольной больнице, леча полученные разрывы. А темные следы от пальцев Чон, опоясывающие его тонкую шею не сходили еще пару недель. Своего юного супруга мистер Чон называл не иначе как капризной избалованной сукой. Между ними никогда не было любви, только холодный расчёт по крайней мере со стороны самого альфы. Кирио был сыном его делового партнера, довольно известного банкира. И Джинширо бы не потерпел жестокого обращения со своим сыном, сразу же разорвав все контракты с альфой, едва заметив хоть синяк на прекрасном личике омеги. День за днём Чон был вынужден изображать из себя заботливого супруга, внутренне сдерживая рвущиеся наружу садистские инстинкты, растущее презрение и раздражение к Кирио. Все свои садизм и природную агрессию он вымешал на бесправных «шлюхах» дома Озаки. — Братик Чуя, а когда мы пойдём кататься на колесе обозрения? — робко спрашивает Акутагава, отвлекая рыжего эспера от мрачных мыслей. — Сейчас, — ободряюще улыбается Накахара. — Вон видишь, оно прямо в центре парка. — Ого, какое огромное! — Рюноске хватает Чую за руку, с широко раскрытыми от восторга глазами разглядывая возвышающуюся в центре парка странную крутящуюся конструкцию. — Ксо! — Чуя раздражённо фыркает, очередь к кассе растянулась на десять метров, правда двигается она довольно быстро. — Хочешь мороженое? Здесь как-то жарковато, — предлагает Накахара, замечая буквально в трёх метрах от них вагончик с мороженым и молочными коктейлями. Благо особой очереди вокруг него не было. — Ты какое больше любишь: ванильное, фисташковое или малиновое? — Не знаю, — тихо шелестит Рюноске. — Тогда я возьму тебе большой рожок с разными шариками. Постой минутку здесь, хорошо? Я буду совсем рядом, не теряй меня из виду. Просто стой за той парой и двигайся с ними, — говорит Чуя. — Никуда не уходи без меня, ладно? Акутагава кивает молча и решительно. Правда стоит братику Чуе пойти за мороженым, как к нему сразу же направляется взрослый омега, до этого бесцеремонно рассматривающий их несколько минут. — Ты здесь совсем один, малыш? А где твой папа? — приторно-ласково спрашивает красивый омега, однако в его глазах нет ни капли беспокойства и заботы, цепкий холодный взгляд впивается в ребёнка с каким-то странным любопытством. — Я не один! — голос Акутагавы звучит звонко и громко. — Тогда где же твой папа? — Здесь! Он, — ребенок выглядит растерянно и беспомощно смотрит в сторону фургончика с мороженым, ища глазами Чую. — Что вам нужно от моего младшего брата? — Чуя стремительно приближается к омеге, даже не пытаясь скрыть неприязнь и раздражение скользящие в его голосе. — Вот держи, Аку, — рыжий эспер ласково треплет ребенка по волосам, протягивая рожок с мороженым. — Как грубо! Я просто хотел убедиться, что ребёнок не нуждается в помощи, находясь в парке без сопровождения взрослых, — наигранно оправдывается омега. — Убедились? А теперь, пожалуйста, оставьте нас в покое. Вы пугаете моего младшего брата. Или вам ещё что-то нужно? — Да в общем-то ничего, — омега смотрит на рыжего подростка с едва скрываемым злорадством, словно застал его на месте преступления. Быстро разворачивается и уходит, высоко задрав голову, напоследок награждая Акутагаву фальшиво-сочувственным взглядом. — А же говорил тебе дорогой, что это его ребенок, — нарочито громко произносит он, обращаясь к супругу. — И куда только смотрит служба опеки?! — Я всегда говорил, что все рыжие омеги — шлюхи, — презрительно бросает Чон Ичигава. — Сами так и норовят на член альфе запрыгнуть, а потом воют в соцсетях об изнасилованиях, портят репутацию приличным альфам. — Меньше на вечеринках напиваться до беспамятства надо. Он небось и не в курсе кто в него успел так удачно кончить, — жеманно хихикает стоящая в метре от них компания старшеклассников. — Замолчите, замолчите, замолчите! — Акутагава сжимается в комок, ему хочется закрыть ладошками уши, спрятаться, исчезнуть. Каждая жестокая фраза, долетающая до чуткого слуха ребёнка ощущается как хлесткая пощёчина. Акутагава затравленно оглядывается, вглядываясь в надменные, осуждающие, лишённые хоть капли сострадания лица взрослых. Идеальные и холодные, словно фарфоровые куклы. Они смотрят сквозь него словно не замечая застарелой боли и обреченности в глазах маленького омеги. Наверняка в клубе решил подцепить богатого альфу, а он даже метку ему ставить побрезговал. Какой позор. А ведь этот сопляк даже не стесняется появляться со своим выблядком в общественном месте. — Эти озабоченные малолетки совсем стыд потеряли. Пропащее поколение, что с них взять, — брюзжит почтенный альфа, совершенно не стесняясь присутствия любимого внука. Мальчишка кривится, бесцеремонно тыча в Акутагаву пальцем, о чём-то спрашивая любимого деда, а после демонстративно отворачивается, скривившись от отвращения. — За что? — отчаянно думает ребёнок. — Братик Чуя всегда был добр ко мне, а они. Они! Как они смеют поливать его грязью даже совсем не зная. Те, в чьём сердце нет ни грамма сострадания и сочувствия. Лживые лицемерные твари! Не прощу! Воспоминания оживают, проносясь перед глазами безумным калейдоскопом. Акутагава слишком живо помнит как воровал объедки со стола в семейном кафе. Это было рискованно, хозяин все время гонял детей, грозясь побить палкой или натравить огромного пса, живущего на заднем дворе. И, хоть он с детства боялся собак, голод оказывался сильнее. Иногда ему везло и он мог найти недоеденный обед в ближайшей мусорке за кафе, куда официанты скидывали недоеденные порции. Правда ее быстро обнаружили более старшие попрошайки из трущоб и сильно избили более слабого мальчишку, запретив ему появляться здесь. Тогда, гонимый голодом ребёнок решился вечером выйти на набережную. Здесь под крики чаек прогуливались семьи с детьми, а студенты и школьники весело толпились возле небольших ларьков с быстрой едой. Акутагава еще наивно верил, что омеги-родители более жалостливы к детям. Он ещё не потерял надежду приходить к людям и просить о помощи. Это была очень красивая пара словно сошедшая с обложки: высокой статный альфа и точеный омега с янтарными глазами и модной стрижкой. Альфа держал на руках своего первенца, отвечая на вопросы сына со снисходительной улыбкой. Тогда они показались ему милыми и безопасными, а зря. Ему не дали даже подойти близко. — Пойдем отсюда, золотце, этот оборванец может быть заразным, — надменно произносит альфа, безжалостно отпихивает голодного ребёнка носком ботинка в живот, не давая приблизиться. Омега лишь презрительно морщит свой идеальный носик, не удостоив даже взглядом упавшего на асфальт, испуганно вскрикнувшего мальчика. Ненавижу, ненавижу, ненавижу. — Если хочешь мы просто уйдем отсюда? — Чуя смотрит на маленького эспера с нарастающим беспокойством. Мороженое тает на ярком солнце, пачкая пальчики ребёнка. Акутагава к нему даже не притронулся. Накахара зовёт его по имени, но мальчик его уже не слышит. Ребёнка начинает трясти, он словно леденеет, голоса сливаются в один лавинообразный белый шум, его сознание словно заволакивает вязкая алая тьма. Мир словно искажается, застывает. И тогда Акутагава слышит его зов, зловещий шепот Рассемона сладким ядом отравляет разум. Убей, убей их всех, убей, убей, убей. И Акутагава просто отпускает, полностью сливаясь с собственным монстром. Мороженое падает на грязный асфальт. Черная тень Рассемона накрывает толпу, зловещий рык заставляет голоса мгновенно смолкнуть. Острые словно лезвия бритвы ленты способности взмывают в воздух, одновременно атакуя в разных направлениях. Движение стремительное, молниеносное, почти невидимое глазу. Они не успевают даже закричать. Облако кровавых брызг накрывает толпу. Острое лезвие Рассемона пронзает тела стоящих рядом альф насквозь в нескольких местах. Мужчины захлёбываются кровью, оседая на грязный асфальт, пытаясь прикрыть дрожащими руками зияющую рану на груди и животе, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности и кольца кишечника. Акутагава видит всё словно как в замедленной съёмке. Как Рассемон буквально разрезает хихикающих старшеклассников пополам. Лезвие способности входит в тело словно в мягкое масло. Мерзкий дед альфа странно выпучивает глаза, хватаясь за сердце, падает на землю, забившись в конвульсиях, похоже, он словил инфаркт раньше, чем Рассемон успел с ним разделаться. Голова мистера Чона падает к ногам его молодого супруга, ударяясь о лаковые блестящие туфли. Акутагава видит как на идеально белоснежных брюках омеги стремительно разрастается желтое пятно. А толпу пронизывает истошный истеричный крик. Все словно оживает стремительно приходя в движение. Чуя сразу же заслоняет Акутагаву собой, пряча за своей спиной. Впрочем никто из альф и не пытается атаковать. Рыжий эспер презрительно наблюдает как взрослые сильные альфы, растеряв весь свой лоск и высокомерие, стремительно ринулись к выходу расталкивая детей и омег. Интересно скольких из них просто погибнут сегодня под ногами альф, трусливо спасающихся бегством. Никто даже не пытался вступить в схватку с эспером, ощущая явную угрозу своей жизни. Мысль защитить омег и детей в их голову даже не приходила. Даже если речь шла об их собственных детях. На удивление профессионально и относительно хладнокровно действовали только немногочисленные телохранители. Трезво оценив степень угрозы они прикрывали своих подопечных, хватая на руки детей, тащили перепуганных омег к запасному выходу из парка, попутно следя чтобы их не снесла и не затоптала охваченная паникой толпа. Единственным альфой, отважившимся вступить с ним в схватку оказался охранник парка. Чуя мгновенно создает защитный барьер, закрывая ребёнка от пуль. Рыжий делает стремительный выпад, ломая запястье альфы, заставляя выронить пистолет. Альфа воет от боли, рыча набрасывается на Чую, в тщетной попытке повалить его на землю. Накахара резко уходит в право, сворачивает охраннику шею безо всякого сожаления. Мысленно радуясь, что всё же надел на прогулку любимые перчатки. Хоть его отпечатков пальцев не было в базе полиции, оставлять улики на месте преступления всё же не следует. Внезапная тишина оглушает. Только сейчас Чуя замечает застывшего среди изуродованных тел Акутагаву. Мальчишка, словно проснувшись ото сна, с немым шоком взирает на то, что только что сотворила вышедшая из-под контроля способность. — Братик Чуя, простите меня. Оно вырвалось, и потом я просто не мог это остановить. Я всё это сделал? — Тише, Аку. Просто не думай об этом, ладно? Мы со всем разберёмся. Смотри, кажется, аттракцион полностью свободен, пойдём. Старший эспер подводит ребенка к аттракциону, включая электричество, заставляя колесо обозрения вновь заработать. — У нас есть как минимум три минуты до приезда полиции, — весело оповещает Чуя, запрыгивая в кабинку. — Простите, я вас подвел, я всё испортил, — тихо бормочет Акугатава, обхватив колени. — Вас и Дазая-сана, я готов понести любое наказание, — голос ребёнка звучит надломленно и отчаянно. — Никто в начале не может в полной мере контролировать набирающую силу способность. Особенно ребёнок, — серьёзно говорит Чуя, ласково гладя по волосам притихшего мальчика. — Я во время пробуждения Арахабаки едва не разнёс свой родной приют и чуть не погиб сам, — невесело усмехается рыжий эспер. — Поверь мне, ты не сделал ничего плохого. — Правда? — с надеждой спрашивает Рюноске, незаметно шмыгая носом. — Нам просто нужно ещё немного поработать над самоконтролем, и уверен, что очень скоро ты сможешь полностью контролировать Рассемона, избегая подобных срывов. Не переживай насчёт этой бинтованной скумбрии, я сам с ним поговорю, — успокаивает Чуя. Где-то в дали слышится вой сирен. А вот и полиция подъехала. — Кажется нам пора, — нервно смеётся рыжий эспер. — А теперь крепко держись за меня и постарайся не смотреть вниз. Акутагава крепко обнимает братика Чую своими маленькими ручками и их сразу же охватывает алое сияние смутной печали. Используя способность, рыжий эспер выбирается из кабинки, буквально зависая и паря, как птица, в воздухе, с лёгкостью перепрыгивает на ближайшую крышу. Рюноске не зажмуривает глаза, однако вскоре детское любопытство берёт верх. Ребёнок, затаив дыхание, наблюдает, как они с Чуей, подробно воздушным гимнастам под куполом цирка, ловко перепрыгивают с крыши на крыши, ускользая от посторонних глаз, меньше чем за полчаса добираются до территории порта. Маленький эспер не боится упасть, впервые в своей недолгой жизни он полностью доверяет взрослому, ощущая столь незнакомое чувство безопасности и покоя. Акутагава чувствует как годами разрастающаяся в груди чёрная дыра начинается медленно затягиваться.***
Разумеется, об инциденте в центральном парке Йокогамы Огай узнает первым. Ещё до того как Накахара докладывает ему о случившемся, едва переступив порог центрального штаба. Слежку за темным дуэтом он отменять не собирался. Разумеется, подобное досадное недоразумение не могло поколебать ледяного спокойствие мафиози, тем более нарушить его обычные планы. У лидера Портовой Мафии везде были свои люди. Камеры видеонаблюдения были немедленно взломаны а все записи стерты. Прямо сейчас со свидетелями инцидента под видом психолога и сотрудника полиции работали два эспера Порта имеющие весьма полезную способность стирать память и подменять воспоминания ложными. Паника среди гражданских и лишняя шумиха в прессе Огаю ни к чему. Эсперы должны были оставаться в тени. Впрочем свидетели были слишком напуганы, чтобы понять что они видели, всё произошло слишком стремительно, а ведомые животным страхом и инстинктом самосохранения люди не слишком анализировали ситуацию. Прикормленная пресса уже публикует вброс о сбежавшем из психиатрической больницы психопате. Бывший детдомовец, от которого отказались даже собственные родители, до зубного скрежета ненавидевший счастливые семьи. Случайно оказавшись тем злосчастным утром в центральном парке Йокогамы у бывшего пациента просто сработал триггер. Спонтанная вспышка агрессии привела к кровавому убийству. Уже этим вечером полиция найдёт подозреваемого мёртвым в заброшенном доме на окраине города, вместе с предсмертной запиской, в которой он подробно признаётся в своем преступлении. Альфа складывает пальцы в замок, просматривая свежую видеозапись. В полутьме рабочего кабинета глаза Мори Огая отливают алым, от цепкого взгляда лидера Порта не ускользает ни одна деталь. Мори приближает изображение, останавливая запись, разглядывая обезглавленный труп, глаза его принимают нечитаемое выражение. Холодная, торжествующая улыбка озаряет лицо альфы. Чон Ичикава, до чего же удачное стечение обстоятельств. Портовая Мафия уже давно хотела подмять под себя его ювелирную сеть. Испуганный, беременный омега, в одночасье потерявший супруга и покровителя, а также беззаботную жизнь, с лёгкостью подпишет документы о продаже бизнеса, не слишком вчитываясь в текст, достаточно представиться друзьями и партнерами его покойного супруга. Возможно Огай даже великодушно поможет убитому горем омеге приобрести модный бутик или сеть модных цветочных магазинов, чтобы у общественности не возникало лишних вопросов. Благодаря протекции Мори, Кирио даже триумфально вернется в модельный бизнес, стоит главе мафии позвонить редактору, как омега засветится на обложке модных журналов получив парочку выгодных контрактов. Этого будет более чем достаточно. Что же касается отца Кирио, с ним не должно возникнуть проблем. В отличии самовлюбленного Ичикавы он был более сговорчивым и давно тесно сотрудничал с Портом проводя сквозь свой банк нужные транзакции. Он прекрасно понимал что лучше иметь Портовую Мафию в качестве друзей чем пойти на открытую конфронтацию. Да и ювелирный бизнес, откровенно говоря, не слишком вписывался в сферу его интересов. Разумеется Мори вызовет на ковёр Накахару и не упустит случая напомнить Дазаю об очевидном промахе, спускать ситуацию на тормозах он не собирался. Хотя альфа лучше других понимал как сложно ребёнку эсперу контролировать стремительно набирающую силу способность. Что ж Мори остался более чем доволен её наглядной демонстрацией. Он обязательно найдёт применение столь стремительной, воистину смертоносной способности. Мальчишка с лёгкостью уничтожил трёх альф в радиусе пяти метров в течение нескольких секунд. Жалкие ублюдки даже не поняли что произошло. Лидер портовой мафии не рассчитывал, что Накахара сможет менее чем за месяц обучить Акутагаву управлять Рассемоном настолько раскрывая его потенциал. Мори не рассчитывал, что из тренировок Чуи выйдет что то путное, хотя его привязанность к никчемному найдёнышу скорее забавляла альфу, вызывая крайнее недоумение. В любом случае теперь у него появился ещё один рычаг давление на своенравного рыжего эспера. Мори усмехается, он бы никогда не стал лидером портовой мафии, если бы не умел оборачивать любые обстоятельства в свою пользу.
