She Likes a Prizefight/Ей нравится играть по-крупному

В выходной день, в десять часов утра внезапно раздаётся телефонный звонок, рингтоном которому служит «Имперский марш» из «Звездных войн», и Энди тут же поднимает трубку, несмотря на то, что ее руки мокрые и красные. «Привет». «Что делаешь?» — спрашивает Миранда. «Убираюсь ванной, — отвечает Энди и усердно нажимает на мыльную губку. — Я не приду». «Я не собираюсь тебя просить прийти», — говорит Миранда ледяным тоном, льда в котором вполне хватит, чтобы справиться с кризисом глобального потепления. Как будто она вообще способна «просить»! «О, — протягивает Энди в замешательстве. — Хорошо. Тогда хорошо. Потому что я бы в любом случае не пришла. Как я уже сказала». Миранда фыркает, а Энди знает, что постоянные напоминания о её независимости действуют Миранде на нервы, особенно когда Энди часто напоминает той об этом. «Я полагаю, что убийство патогенных бактерий в твоей ванной комнате — стоит того, чтобы портить свои ногти и руки, приобретая много мелких мозолей?» «Хорошо, — говорит Энди, прикладывая усилия на особенно грязном месте с плесенью. — Я надену перчатки в следующий раз, перед тем как ты придешь. Это будет сегодня вечером?» «Нет. У девочек сегодня концерт, о котором я тебе говорила», — тон Миранды злой, как из ада, но Энди знает, что женщина разочарована. Как и она сама. «Держу пари, они выступят великолепно», — говорит Энди, очень надеясь, что так оно и будет, потому что ничто так не расстраивает Миранду, как неудачи её дочерей. Ну, почти ничто. «Я сделаю это позже. Попробуй подумать о некоторых частях своего тела, где моим мозолям будет хорошо». На другом конце трубки слышен некий шум, который, возможно, позволяет Миранде перевести дыхание. Энди усмехается. Когда Миранда задаёт свой вопрос в её голосе уже нет и намёка на сбившееся дыхание: «Ты свободна в пятницу вечером?» «Я… ага», — отвечает Энди и хмурится. У неё на самом деле нет работы на выходные, хотя в мире журналистики «последняя минута» это обычное дело, которое часто переходит в «о, чёрт, уже слишком поздно». «Пока, свободна, — решает уточнить Энди. — Но разве это не у тебя ночное мероприятие?» После небольшой паузы Миранда говорит: «Да, это так». Энди моргает. Миранда вряд ли могла забыть об этом, поэтому, вероятно, она чего-то не договаривает. После очередного молчания понимание этого приходит.

***

Энди работала в «Нью-йоркском Зеркале» уже некоторое время и ей там очень нравилось, как нравилось и то, что, два месяца назад, Миранда Пристли буквально влетела в его двери. Да, Миранда Пристли. Лично. Без ассистентов. В офис жалкой газеты, где половина сотрудников даже не узнали её, а те, кто узнал, смотрели на нее, как на призрачный мираж. Энди почувствовала приближение Миранды, ещё до того, как та зашла в двери, и предположила, что это было её новое «седьмое чувство», приобретённое за время работы в Подиуме, или, быть может, удивительно натренированная способность инстинктивно понимать, когда Миранда появляется в пределах досягаемости, электролизуя воздух своим присутствием. Но почему Миранда оказалась здесь? Энди поднялась со своего места, чтобы поздороваться, зная, что выглядит как полная идиотка, но она не могла ничего с этим поделать, потому что, черт возьми, Миранда Пристли была здесь! И все же, определённо, это была Миранда, которая пронеслась только что мимо нее и зашла без стука в кабинет главного редактора. Энди слышала, как Джон с негодованием произнес: «Кто…» — прежде чем резко замолчал. После этого дверь захлопнулась за Мирандой, а Линн, сидевшая за соседним столом, повернулась к Энди. «Не ты ли работала на…» «Да», — протянула Энди, все ещё продолжая смотреть на закрытую редакторскую дверь и медленно опускаясь обратно в кресло. Больше она не могла ничего ни видеть, ни слышать сквозь матовое стекло и закрытые жалюзи. Энди думала, что появление Миранды в стенах «Зеркала» вряд ли имело к ней какое-то отношение, ведь это не могло её касаться, просто потому, что она работала сейчас здесь, а до этого в Подиуме. И если Миранда лично рекомендовала Энди для этой работы, то у неё не должно было остаться никаких затаенных обид. Но что если Миранда все же пришла потребовать увольнения и, вероятно, казни Энди? Вдруг у Миранды был плохой день, и по какой-то причине она вспомнила об Энди и решила: «Я передумала, изменница должна умереть!», и в любую секунду Джон может выйти из своего кабинета и объявить, что Миранда наняла команду для расстрела, которая уже выстроилась в очередь снаружи, и у них есть специальное разрешение от полиции Нью-Йорка. Так что всё законно, и Миранда может делать с Энди всё, что пожелает. Энди уставилась на экран своего компьютера и стиснула зубы. Смешно. Миранда даже не взглянула на неё. Они не виделись два месяца, с тех пор Энди помахала ей рукой на улице и не получила никакой реакции. После этого она часто проходила мимо здания Элиаса-Кларк, иногда даже несколько раз в день, но больше ни разу не видела ни Миранду, ни кого-либо еще из ее знакомых в Подиуме. Так что — вау, поговорим о чрезмерной реакции! Прошло уже какое-то время, возможно пять минут или пять часов, в течение которых Энди продолжала перечитывать, раз за разом, первые пять слов своей статьи, и она никак не могла придумать шестое, пока Миранда была рядом. Наконец, это случилось. Миранда вышла, уже более спокойно, нежели ранее ворвалась в помещение. Она открыла дверь и кинула в пространство «пустое прощание», адресованное, скорее всего, Джону, который как раз вышел за ней из своего кабинета, а потом остановился и просто наблюдал, как она проходит через всю комнату и покидает помещение. Как и прежде, Миранда ни на кого не удосужилась посмотреть. Когда за ней закрылась входная дверь, громкость офисной болтовни усилилась, и все глаза обратились к Джону. Он же повернулся к Энди, с выражением чистого недоумения, которое только усилило степень её нервозности. «Это касательно рекламы, — сказал он с удивлением. — Она приходила, чтобы сказать мне, что «Подиуму» нужно больше площадок для рекламы, и мне лучше подвинуть кого-то, чтобы она могла получить у нас своё место». Энди уставилась на него. Слова были вроде английскими, но все равно не доходили до неё, потому что они не имели никакого смысла. «Место для рекламы», — повторил Джон, уставившись на дверь, через которую только что вышла Миранда. Энди покачала головой. Это действительно было очень сложно понять. «Она… Миранда сама пришла, чтобы сказать это?» — спросила Энди, а про себя подумала: «Чтобы сделать запрос, (хорошо, ладно, требование) который мог сделать для неё любой, даже самый безмозглый помощник с IQ ниже среднего, по телефону?» «Ну, очевидно», — сказал Джон, все еще глядя в сторону входной двери. «И… что это было?» «Что? О, в общем, — Джон, казалось, очнулся от своего ступора. — Она хотела знать, почему у нас нет никого, кто будет обозревать этот «Черно-белый бал», который она организует в эти выходные… я не знаю что там у неё за повод, в пользу какой-то болезни или чего-то ещё». Миранда, что, сошла с ума? «Зеркало» никогда не освещало подобные мероприятия — это больше подходило для «Шестой страницы» или «Нью-Йорк пост». За несколько месяцев работы на Миранду Энди ни разу не видела, чтобы кто-нибудь из «Зеркала» брал интервью у кого-то из «Подиума» или делал, допустим, обозревательские заметки о Миранде. Никогда. «Но… мы не…» Джон резко взглянул на нее: «И она хочет, чтобы это сделала ты. Для нас. Ты. И никто больше». Энди откинулась на спинку стула. Она подумала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Миранда, скорее всего, жаждет крови или, мести, но, по крайней мере, всё это было неспроста. Разве эта женщина могла делать что-то лично, без особой причины? Но это… какой в этом смысл? Неужели она действительно считала, что может вот так просто зайти в газету, с которой у нее никогда не было контактов, которая не была её собственной, а также не принадлежала кому-то, кто ей поклонялся, и начать командовать, как будто находится в своем собственном офисе? «Я позвоню ей, — сказала Энди. — У меня все еще есть ее прямой номер. Я позвоню ей, Джон. Я скажу ей «нет». Тебе не стоит об этом беспокоиться». И, боже мой, как сладко это будет — сказать Миранде Пристли: «Нет. Сожалею. Мы не будем делать этого. Найдите ещё кого-нибудь, кем можно командовать». Энди широко улыбнулась Джону, но обнаружила, что он не улыбается ей в ответ. Тогда её лицо изменилось. «Джон, — сказала она. — Джон, мы… мы не…» «Эта женщина только что купила рекламное место на двадцать пять тысяч долларов, — мрачно сказал Джон. — Мы начинаем делать это прямо сейчас».

***

«Я удивилась бы, — осторожно говорит Миранда, — если ты захотела бы присутствовать». Энди моргает. «На мероприятии? — глупый вопрос, да, на нём. — Ну, да». «Ты уверена?» Однозначно что-то случилось. Миранда никогда не стала бы переспрашивать в ином случае. «Хм, да, — говорит Энди. — Я имею в виду… мне придется уточнить не против ли Джон, но я не думаю, что он мне откажет. Ты хочешь, чтобы я пригласила фотографа на этот раз?» В телефонной трубке слышен резкий шипящий шум. Сначала Энди думает, что это что-то со связью, но вскоре она понимает, что это Миранда втягивает воздух сквозь зубы в крайнем раздражении. «Нет», — злобно произносит она. «Хорошо, — быстро отвечает Энди, надеясь предотвратить приступ истерии у Миранды. — Без фотографа…» Голос Миранды превращается в яростный шепот. «Никаких фотографов. Никаких Blackberry. Никаких очаровательных заметок. Ничего из того, чем ты обычно пользуешься. Я желаю знать, хочешь ли ты присутствовать на этом мероприятии?» «О», — выдыхает Энди. «Пожалуйста, скажи, что даёшь зелёный свет», — говорит Миранда. «Зелёный св…» «Со мной», — голос Миранды немного дрожит, но затем она прочищает горло, и Энди думает, что ей это показалось. Нет. Ничего такого быть не может. Хотя она знает — то, что между ними это что-то большее. Но, по сути, Энди является маленьким грязным секретом Миранды Пристли. И у неё нет с этим проблем. Все нормально. Она понимает, почему так должно быть. Есть миллион веских причин, почему все так, а не иначе. И две из этих причин — это дочери-близняшки Миранды. Третья — её бывший муж (первый муж), а четвертая — битва за опеку, которую она ведёт с ним уже не первый год. Поэтому всякий раз, когда Миранда говорит Энди «Приходи в Подиум», она на самом деле имеет в виду: «Давай встретимся в четырех кварталах от офиса». В той мерзкой маленькой дыре, где никто не ожидает её увидеть и куда она, по определению, не может пойти на своих дорогих туфлях Маноло Бланик, как в прочем, и отправиться туда без личного водителя, что в данном случае, Миранда тоже сделать не может, а Энди не сочувствует Миранде по этому поводу, потому что ей самой приходится выносить поездки на метро, а её новейшая пара обуви стоит всего сорок баксов. Но теперь Миранда хочет, чтобы Энди присутствовала вместе с ней на очередном ежегодном мероприятии — на одной из самых престижных вечеринок года, которую будет проводить «Подиум», как обычно, в одном из самых фешенебельных мест Нью-Йорка. Эта вечеринка обещала быть абсолютно идеальной, вплоть до последней детали; даже платье Миранды, в чём Энди не сомневалась, будет от кутюр, созданное специально для неё ради этого вечера. Для её вечера, где Миранда будет сиять как полноправная хозяйка. «Итак?» — требует Миранда. Энди дёргается и чуть не выпускает телефон из рук.

***

Энди была просто счастлива, что у неё остались хоть какие-то наряды, со времени её неблагодарной работы в Подиуме. Большую часть своей прежней одежды она отдала Эмили, а что-то сдала в магазины винтажной одежды, и получила за это неплохие, а главное столь нужные, деньги. Но у неё сохранились несколько вещей, с которыми Энди просто не могла расстаться, хотя она очень сомневалась, что ей когда-либо выпадет случай надеть их снова. Но теперь повод появился. И хотя ей действительно было сложно заново учиться грациозно ходить на каблуках, Энди подумала, что она выглядит очень даже не плохо, когда вошла в вестибюль отеля Уолдорф-Астория. Чего нельзя было сказать об Итане, с которым ей пришлось хорошенько помучаться, чтобы запихнуть его в пиджак с галстуком. «Никто не станет обращать на меня никакого внимания, — скулил он. — А если они решат это сделать, то я просто ослеплю их вспышкой камеры и исчезну». Но Энди тогда недвусмысленно сказала ему, что, если ей придется страдать, то и ему тоже. Единственное, о чем она умолчала — так это то, что, на самом деле, она будет сильно страдать от предстоящего выхода в свет, потому что в её памяти ещё очень живы воспоминания, как когда-то в прошлом году ей действительно нравилось выглядеть шикарно. Теперь Итан все еще ныл, набрасывая ремень на шею: «Я не могу поверить, что мы причастны к этому дерьму. Ты в курсе, какое было мое последнее задание? Боливия. Поставки кокаина из Боливии». «Тебе достались какие-нибудь бесплатные образцы? — ехидно спросила Энди. — Потому что, когда я работала на Миранду, я получила бесплатно некоторые вещи». «Смейся, смейся. Я удивлен, что ты не расстроена так же сильно, как я. Разве ты не говорила о том, что должна поехать в Бостон, чтобы встретиться с своим парнем в эти выходные?» Энди внезапно остановилась, и Итан чуть не врезался в неё. Она тяжело сглотнула и не посмотрев на него, произнесла: «Мы с Нейтом решили, что я не буду больше посещать его в Бостоне». «О, — протянул Итан через секунду. — Мне жаль». «Давай не будем об этом», — сказала Энди, ускоряя шаг, и направляясь через вестибюль к главному банкетному залу, где всё вокруг было украшено разнообразными цветами, среди которых, безусловно, не было фрезий. Миранда ненавидит фрезии. Вскоре стало невозможно свободно передвигаться в толпе одинаковых людей, которые были одеты однотипно: либо в смокинги, либо в черные платья с бретельками. Конечно Энди лучше всех знала, что ни у одной из женщин в этой комнате не было похожего платья. Они предпочли бы умереть, если бы это случилось. «Просто фотографируй, — сказала Энди Итану, который начал ворчать что их сейчас раздавят в толпе. — Делай любые фотографии. Нам требуется только одна, хорошая. Эй, держу пари, мэр где-то здесь». «Отлично, — крякнул Итан. — Я сделаю его снимок, а затем ты сможешь придумать трогательную подпись. Что-то то вроде…» «Не говори мне, как мне стоит подписывать фотографии, Итан…» «Примерно так: «Мэр Эванстон веселится на «черно-белом» балу Подиума, пока люди умирают в бедных районах города, которые он отказывается замечать». «Я подумаю об этом», — пообещала Энди, заметив кого-то, кого она знала раньше. Она взволнованно махала рукой до тех пор, пока её не заметили. Глаза того человека округлились и он поспешил к ней на встречу. «Найджел!» — воскликнула она, когда он подошел, стараясь не завизжать от восторга. Воспоминания Энди о Подиуме и его сотрудниках едва можно было назвать положительными, но Найджел ей всегда нравился. Настолько, что она решила бросить «работу мечты», когда Миранда облажалась с ним. Тогда он, наверно, счёл её идиоткой, но в глубине души Энди всегда полагала, что он просто ей завидует. С момента своего ухода от Миранды в Париже она его больше не видела. «О, Боже мой, — сказал Найджел, достигнув её. — Что ты здесь делаешь?» «Привет, Найджел, я тоже рада тебя видеть». «Она оторвет тебе голову». «Почему? — спросила Энди с искренним удивлением. — Миранда сама пожелала, чтобы я была здесь». «Что? — Глаза Найджела почти выкатились из орбит. — Она… что…» «Не спрашивай меня, — сказала Энди, поднимая руки, чтобы предупредить последующие вопросы. — Она только сказала моему редактору отправить меня сюда. Со мной лично она не разговаривала, — И даже не взглянула, если уж на то пошло. — Она лишь снизошла до Зеркала, чтобы приказать ему. Лично». «Да, — подтвердил рядом стоящий Итан. — Это была такая честь. Я думал, что сдохну». «Ой! — опомнилась Энди и посмотрела на него с извиняющимся видом. — Извини. Найджел, это Итан Скраббс. Он наш фотограф». «Я это понял, Андреа», — сказал Найджел, глядя на тяжелую камеру Итана. «Итан, это Найджел. Он главный консультант по моде в Подиуме. Вот кто меня полностью изменил». «Я вижу, ты не забыла некоторых из моих уроков, — Найджел бросил на Энди восхищенный взгляд, заставивший ее покраснеть от удовольствия. — Очень хорошо, хотя прошлогодние тенденции меня немного беспокоят». «Ну, нет предела совершенству, — вмешался Итан. — Слушайте, здесь есть кто-нибудь важный?» «Вы уже здесь, мистер Скраббс, — ласково сказал Найджел. — Мы не смеем надеяться на большее, — он взял Энди за руку и указал на ближайшего официанта с подносом шампанского. — Игристое?» «С удовольствием». Это было отличное предложение, поскольку она знала, что шампанское, льющееся здесь рекой, будет превосходным. И несмотря на то, что Итан выглядел весьма угрюмым, потягивая свой стакан, Энди все очень нравилось. Она уже и забыла, как это круто быть окруженной такой роскошью. Потом она увидела, как худенькая девушка отвернулась от официанта с подносом с закусками, и вспомнила, почему все здесь были такими худыми. Не обращая внимания на неодобрительный взгляд Найджела, Энди с радостью выхватила фаршированный гриб с подноса у другого проходящего мимо официанта. «Ох. У них есть песто?» «Я вижу, ты опять вернулась к тому, чтобы быть безнадежной обжорой, — сказал Найджел. — Как мило. А Эмили здесь, конечно. Ты её уже заметила?» «Мы только что пришли. А что, Миранда прибыла?» «Да, она наверху со своей свитой. Я уверен, что она в любой момент может спуститься к нам на облаке славы». «Матерь божья», — пробормотал Итан и потянулся к другому подносу с шампанским. «Почти, — согласился Найджел, а затем помахал кому-то через плечо Энди. — Ах! Вот и она!» Сначала Энди подумала, что он имеет в виду Миранду, но когда она обернулась, то увидела, направляющуюся к ним Эмили, которая некоторое время назад сменила причёску, и ей это очень шло, но одна деталь была неизменна — ярко-фиолетовые тени. Эмили была одета в одно из тех платьев, которые Энди привезла из Парижа, это было платье Шанель, и молодая женщина выглядела в нем как перевернутый черно-белый тюльпан. Когда Эмили подошла и открыла рот для вопроса, Найджел поднял руку. «Я уже спросил. Миранда хотела, чтобы она была здесь, Энди не знает почему, а я уже начинаю верить в летающих свиней». Эмили положила руки на бедра и уставилась на Энди: «Ну, я полагаю, ты просто счастлива вернуться в нашу тусовку». «Да, это было весьма неожиданно, — сказала Энди. — Эмили, это Итан…» «Очаровательно, — произнесла Эмили, даже не глядя на него. — Вы здесь, чтобы написать статью? Или маленькую заметку?» Энди расправила плечи: «Да. Небольшую. Что-то, что может вписаться между новостями о резне в Дарфуре и забастовками в Квинсе, мы всегда правильно расставляем приоритеты». «Да, я вижу, тебе не понадобилось много времени, чтобы снова стать самой правильной, — Эмили смахнула с лица волосы и посмотрела снизу вверх на Энди. — Хотя ты выглядишь… сносно». «Спасибо, — ответила Энди, задаваясь вопросом, как Итан воспринимает все это. Что касалось ее самой, она была уверена, что Эмили не имеет в виду то, что вылетало из её рта. В основном. — Ты похудела». «О, прекрати заискивать! — Эмили кинула взгляд на лестницу и прижала руку, обтянутую перчаткой, к груди. — О! Боже мой! Вот она». Да, там действительно была Она. Миранда изящно спускалась по лестнице в компании, (но не под руку), какого-то парня в смокинге, который, вероятно, был кем-то очень важным, но Энди его не узнала. Или, может быть, это был уже третий муж Миранды? Кто знает? В любом случае, она выглядела великолепно. В отличие от всех остальных, она была одета во все светлое, а если быть точнее, в кремовое, и это придавало её лицу фарфоровый оттенок. Изящную длинную шею подчёркивал огромный драгоценный камень в подвеске, должно быть бриллиант. На плечах Миранды была какая-то золотая шифоновая накидка, которая развевалась вокруг нее в такт её плавным движениям. «О», — застонала в экстазе Эмили и побежала к лестнице, чтобы приступить к своим обязанностям, а Энди с удивлением подумала, откуда в ней столько восхищения и поклонения, ведь Миранда относилась к Эмили не лучше, чем к кому-либо еще в офисе. И она всегда ясно давала понять, что она не вознаграждает никого за верность или любовь. Конечно, Миранда даже не соизволила обратить внимание на Эмили, когда та достигла подножия лестницы. Вместо этого она, закинув голову назад, рассмеялась над чем-то, что сказал ей человек в смокинге. Мягкий свет ближайшей лампы выгодно упал на ее серебряные волосы и линию декольте, где бриллиант на ее груди засиял ещё ярче тысячью бликов. «Ты таращишься на неё, милая», — сказал Найджел. «Э-э-э… — у Энди действительно пропал дар речи. — Она… хороша, не так ли?» «Как обычно», — ответил он, и заметив кого-то в толпе, поспешил к нему, бросив Энди небрежное прощание. «Я вижу, что у тебя здесь много настоящих друзей, — сказал Итан, поднимая свою камеру и направляя ее на Миранду. — Знаешь что? Если я сделаю один снимок, а ты получишь несколько звуковых фрагментов от наименее скучных людей, которых ты сможешь тут найти, и мы вытащим этот ад». Прежде чем Энди успела ему ответить, он сделал снимок Миранды, которая незамедлительно заметила вспышку, и повернула голову в сторону, посмотрев Энди прямо в глаза. Энди замерла на мгновение, а затем слабо улыбнулась и взмахнула руку для еще более слабого приветствия. Миранда подняла бровь и отвернулась, сказав при этом что-то Эмили, которая мельком взглянула на Энди и тоже отвернулась. «Отлично», — хмыкнул Итан. «Типично, — вздохнула Энди и вынула блокнот с карандашом из бисерного клатча. — Ты останешься здесь и сделаешь еще пару фотографий. Я ухожу, чтобы получить мой материал». «Этого стоило ожидать», — говорила она себе позже. Конечно, она должна была догадаться, что кружась среди гостей и пытаясь задавать им свои вопросы, её каким-то образом притянет на орбиту Миранды. Все вышло ровно так, ещё до того, как она полностью осознала, что стоит со своей маленькой книжечкой и ручкой в непосредственной близости от Миранды, размышляя, как, черт возьми, она здесь очутилась и может ли она ускользнуть, не будучи замеченной. Но она не смогла. Как только Энди начала уходить, Миранда обратилась к ней, даже не глядя на нее. «Андреа Сакс. Так ты все же это сделала». Никто не произносил ее имя так, как делала это Миранда. И по-большому счёту, редко кто обращался к ней используя её полное имя. Большинство людей звали её просто Энди, а другие произносили «Ан-дрее-а». Миранда была единственным человеком, кто говорил «Ан-дрей-аа». Но, на самом деле, Энди это нравилось. Это заставило её чувствовать себя особенной. Но сейчас она чувствовала себя не особенной, а крайне застенчивой, когда все окружение Миранды повернулось к ней с вежливыми улыбками. «Андреа некоторое время работала на меня, — сказала Миранда, холодно улыбнувшись Энди, а Эмили за её плечом поморщилась. — Увы, она была слишком хороша для этого мира». Миранда небрежно указала рукой на комнату, а золотой браслет на ее запястье вспыхнул огоньками. «Ну, во всяком случае, для мира моды», — сделала заключение Миранда и слабо рассмеялась. Энди тоже засмеялась, хотя ей было совсем не до смеха, она хотела просто исчезнуть. Такой был план Миранды? Выставить ее неблагодарной перед всей нью-йоркской элитой и её цоколками? «О, это — это не правда, — попыталась оправдаться Энди. — Я была очень благодарна за предоставленную мне возможность… Я просто…» Она замолчала, когда Миранда очень медленно оглядела ее с ног до головы, приложив к подбородку свой совершенно ухоженный палец, при этом её лицо абсолютно не выдавало никаких эмоций. «А как у тебя дела? — спросила она через мгновение нейтральным голосом. — Выполняешь важную работу журналиста и оправдываешь абсолютную честь быть Четвёртой властью?»* (* Четвёртая власть (англ. Fourth Estate) — словосочетание, определяющее и саму прессу, и её влияние в социуме. Утверждается, что «журналисты обладают большой властью в обществе»: И осознание этой власти должно сочетаться со скромностью и чувством долга перед читателем. Википедия) Люди вокруг Миранды тихо усмехнулись, а Энди тяжело сглотнула. «Я хорошо. Я имею в виду, у меня все хорошо. Спасибо. Все нормально, — Энди очень бы хотелось, чтобы она сказала все это лучше, чем это вышло. — Хм… как Ваши дела?» Эмили, стоявшая позади Миранды, закрыла глаза, предавая Энди на Божью милость. Губы Миранды сжались в легкую улыбку или злобную ухмылку, которая всегда появлялась на её лице прямо перед тем, как она собиралась поручить Энди сделать что-то ужасное или невозможное. «Просто отлично, — произнесла Миранда, и это прозвучало будто она была очень оскорблена вопросом. — Надеюсь, тебе понравится наша маленькая вечеринка. Не спеши уходить слишком рано. Мне бы хотелось сообщить твоему редактору, что ты выполнила тщательно работу по освещению этого мероприятия». На этот раз Миранда постучала пальцами по губам и добавила: «Я была довольна реакцией на увеличение рекламного пространства в вашем журнале. Мне не хотелось бы, чтобы наша договоренность подошла к концу». С этими словами она обернулась и продемонстрировала Энди свои идеальные белые плечи. О, черт побери! Это было просто несправедливо — почему Миранда могла купить что угодно и кого угодно? Также было несправедливо то, что Энди вновь оказалась под её властью, даже когда устроилась на другую работу. Но «Зеркало» безусловно нуждается в деньгах, и Джон точно не погладит ее по головке, если она лишит его газету потенциальных сотен тысяч долларов на рекламу. «Пожалуйста, Господи, пусть этого не случится», — молилась Энди, уходя в самый тихий угол, который только могла найти. Пусть этого, будет достаточно для Миранды. Пусть, после сегодняшнего вечера она наконец освободится от неё. Итан нашел Энди пьющей виски минут через десять. «Ты закончила?» — спросил он. «Ты можешь идти», — сказала она уныло. «Что? А ты остаешься?» «Я должна. Слушай, — произнесла Энди уже более громко, отвергая его вопросы, — просто иди домой, хорошо? У тебя нет никаких причин страдать тут со мной». «Ему не стоило так быстро соглашаться», — подумала ворчливо Энди, наблюдая, как Итан поспешно удаляется от неё. Ей очень захотелось в этот момент, чтобы он споткнулся и упал, разбив свой объектив Digital Rebel, который разлетелся бы по полу на тысячи кусочков стекла. Остальная часть вечера прошла для Энди как в тумане, в мутной дымке скуки и обиды. Она присутствовала на вечеринке, но, кроме пары сказанных слов Найджелу и случайного обмена взглядами с Эмили, ей не хотелось больше ни с кем общаться. Она позволила Миранде Пристли погрузить себя в очередное эпическое дерьмо. Ничего не изменилось. К тому времени, когда вечеринка подходила к своему логическому завершению, Энди сидела у бара, и медленно потягивала двойной виски, уже чувствуя себя немного пьяной. Может быть, на самом деле, она была уже сильно пьяной, потому что ей казалось, что у неё начались галлюцинации. Ей постоянно мерещилось, что Миранда смотрит на нее — практически каждый раз, когда она оборачивалась в сторону Энди. Но сама эта мысль была просто смешной. Энди допивала свой четвертый бокал, когда за ее плечом раздался ужасно знакомый, мурлыкающий голос: «Итак, теперь». Энди неуверенно обернулась, и увидела стоящую позади нее Миранду, скрестившую перед собой руки, и похожую на кошку, которая украла сливки: «В одиночестве, Андреа? Как печально. Надеюсь, ты получила удовольствие». Алкоголь придал Энди смелости, чтобы сказать: «Нет, на самом деле, не получила. А почему Вы до сих пор здесь? Обычно Вы покидаете подобные вечеринки первой». «Да, обычно, — Миранда посмотрела вниз, поправляя браслет на руке. — Возможно, именно этот вечер стал исключением. Занимательным исключением». «Занимательным? Этот?» — Энди закатила глаза. «О, ну конечно, — сказала Миранда. — Я совсем забыла, что ты выше всего этого». «Ради всего святого, не начинайте, — огрызнулась Энди. — Почему Вы хотели, чтобы я пришла сюда?» «Меня не заботит твой тон, Андреа», — холодно сказала Миранда. «Серьезно? — агрессивно спросила Энди, очень надеясь, что её голос не будет слишком громким. Трудно говорить тихо, когда ты пьяная. — Ну, тогда меня не заботит, что Вы вызвали меня сюда как прислугу, когда я даже не работаю больше на Вас! Слава Богу». Она опрокинула свой бокал с остатками виски и швырнула его по барной стойке, жестом приглашая бармена повторить. Миранда накрыла рукой стакан и отодвинула его в сторону, отрицательно качая головой бармену. «Я думаю, что тебе хватит, Андреа. Ты начала говорить вещи, о которых потом будешь сожалеть». «Так Вы позвоните моему редактору, чтобы он уволил меня? — спросила Энди, услышав, как ее слова расплываются в предложении, но она не может ничего с этим поделать. Интересно, куда делась Эмили? И Найджел. Или любой другой из подручных Миранды. — В чем проблема? — продолжала она. — Зачем Вы притащили меня сюда? Что Вы пытались этим сказать? Или доказать?» «Доказать? — Миранда расправила прямо плечи. — Нет ничего такого что бы я хотела «доказать» тебе Андреа. Или кому-либо». «Да? — Энди горько усмехнулась. — Хорошо, тогда. Может быть, Вы просто скучали по мне?» Щеки Миранды покраснели. Должно быть, в помещении стало внезапно теплее. Чувствуя себя очень глупо, Энди продолжила: «Я имею в виду, Вы однажды сказали мне, что я «хваткая». Сразу после того, как слова вылетели из ее рта, она пожалела о них, потому что Миранда назвала её когда-то «хваткой», в минуту слабости, в середине признания о том, как ее последний муж подал на развод. Вот дерьмо! Но, на удивление, Миранда не взорвалась от ярости и даже не превратилась в «Ледяную Королеву». Она просто сжала плотно губы. «Именно так я и сказала». С облегчением, что ее не убили, Энди снова улыбнулась: «Так вот почему я здесь? Чтобы что-то «поймать»?» «Ты пьяна», — тихо сказала Миранда. «Да и что?» «Поэтому я не особо хочу продолжать этот разговор. Скажи, у тебя все хорошо на работе?» Ни за что в жизни Миранда не стала бы интересоваться тем, как у неё идут дела на работе! Здесь должен был быть какой-то подвох. Но даже если бы Энди была трезвой, она знала, что не смогла бы угадать, что было на уме у этой женщины. «Да, всё здорово. Мне все очень нравится, — честно призналась она. — Знаете, я чувствую себя на своём месте». «Не сомневаюсь, — сказала Миранда, со скукой разглядывая свой маникюр. — И твоей зарплаты хватает, чтобы оплачивать счета? Ты всё еще можешь позволить себе ту грязную квартирку, где Эмили подобрала пару сумок одежды после Парижа?» Что бы это сейчас ни было, это не могло быть хорошо. «Этого не может быть, не может», — стучало у Энди в голове. «Мне нравится моя квартира, — подозрительно сказала Энди. — И да, моя работа позволяет оплачивать все счета. На самом деле, даже больше, чем когда я работала в Подиуме», — не удержалась и добавила она. Это было правдой. Не смотря на то, что Энди получала много дорогих вещей бесплатно, но зарплата второй помощницы Миранды была весьма скромной. «Восхитительно, — сказала Миранда, оглядываясь вокруг, словно ища кого-то более интересного или трезвого, с кем можно поговорить. Но она не двинулась с места и произнесла, обращаясь к Энди: — Я иногда вижу тебя. Как ты рысью бежишь из своего ветхого маленького жилья, вверх по улице». «Хм. Да, я прохожу мимо здания Элиас-Кларк каждый день, — сказала Энди, нелепо обрадованная тем, что её заметила сама Миранда. Затем её мозг зацепился за обидную фразу касательно её дома, и она неправдоподобно добавила: — Мой дом не потрепанный». Миранда ничего не сказала в ответ. Она просто продолжала смотреть на Энди, глядя ей прямо в глаза, до тех пор, пока Энди не выдержала и не спросила: «Что?» «Ты могла бы иметь все это, — тихо сказала Миранда. — Но ты ушла без единого слова, даже без уведомления за две недели. Я оглянулась тогда через плечо, и увидела лишь твою спину… Люди не уходят от меня, Андреа». «А я ушла. Мне пришлось». «Почему? — потребовала ответа Миранда. — Дело ведь не в том, что мода для тебя слишком тривиальна. Больше нет. Я знаю, что когда кто-то вроде тебя открывает глаза на моду, они больше не закрываются. Я хочу понять, почему одна из самых многообещающих моих ассистенток, отказалась от шанса, который выпадает один раз в жизни?» Был ли выпитый виски благословением или проклятием, Энди не знала, но он придал ей храбрости (или идиотизма) чтобы поднять подбородок и сказать с вызовом: «Из-за того, как Вы поступили с Найджелом, и из-за того, как я поступила с Эмили, и потому, что я не хотела делать что-то подобное снова, — она схватила свою сумочку с бара. — И я не отказывалась от «шанса», Миранда. Я отказалась от Вас!» У Энди было достаточно времени, чтобы увидеть, как лицо Миранды побелело, а губы сжались в тонкую линию, прежде чем она встала и неуверенно направилась к вестибюлю, чтобы вызвать такси, задаваясь по пути вопросом, стоило ли это того, чтобы поставить под удар свою карьеру. Снова.